03:20. Уровень минус один. Коридор к точке сбора.

Пит прибавил шагу. Он не бежал — бег порождает лишний шум, — но двигался на пределе скорости, доступной человеку, желающему остаться незамеченным. Коридоры казались вымершими. Слишком пустыми, чтобы это походило на правду.

У поворота он замер, обратившись в слух. Тишина. Лишь мерный гул вентиляции да стук собственного сердца в ушах. Интуиция, обостренная годами борьбы, кричала: что-то не так.

Он коснулся гарнитуры:

— Лин, доложи статус.

Голос Лин прозвучал в наушнике сосредоточенно и сухо:

— Данные скопированы полностью. «Могильщики» на позициях. Выдвигаемся к точке сбора.

— Джоанна? Китнисс?

В эфире отозвалась Джоанна, в её тоне сквозила хищная усмешка: —

Архив заждался фейерверка. Таймеры запущены, через десять минут здесь станет жарко. Идем на соединение.

Все шло по графику. И именно эта безупречность пугала Пита больше всего.

Он двинулся дальше. Поворот, еще один. Коридор расширился, открывая двери служебного сектора с табличками: «Склад», «Техпристройка», «Архив документов». Здесь по-прежнему царило безмолвие. Почему Капитолий молчит?

Связь взорвалась напряженным шепотом Рейка:

— Пит, у нас проблема.

Пит мгновенно вжался в стену:

— Излагай.

— У входа оживление. Слишком много движения. Вижу группу захвата, минимум двадцать стволов. Они перекрывают выход.

— Двадцать? — Пит похолодел. — Ты уверен?

— Подтверждаю. Они выходят из главного корпуса, выстраивают периметр. Служебный вход, наш единственный путь отхода, заблокирован.

Двадцать человек — это не обычный патруль и не сонная ночная охрана. Это спланированная операция по ликвидации угрозы.

— Нас раскрыли?

— Трудно сказать, — Рейк говорил почти не дыша. — Но они ищут. Возможно, сработал беззвучный датчик или кто-то не вышел на сеанс связи.

— Сколько у нас времени?

— До чего?

— До того, как они начнут зачистку здания.

— Пять минут, — Рейк замялся.

— Десять в лучшем случае. Пока они только смыкают кольцо.

Пит закрыл глаза, лихорадочно выстраивая алгоритм действий. Мысли работали четко и холодно. Основной путь отрезан.

Сценарий первый: Идти на прорыв. Шестеро против двадцати. Шансы есть, но это обернется бойней. Кто-то обязательно останется в этих стенах навсегда. Возможно, большинство.

Сценарий второй: Затаиться. Надеяться, что туман войны скроет их, и враг отступит. Но время играет против них. Если начнется прочесывание, команда окажется в стальной ловушке.

Сценарий третий: Искать альтернативу.

Он воскресил в памяти схему, которую Лин демонстрировала на брифинге. В чертежах значилась еще одна лазейка — неприметный технический коллектор на уровне минус четыре. Узкая, заброшенная сточная артерия, часть устаревшей системы коммуникаций. Грязный путь, но он вел наружу, в двух кварталах отсюда.

Решение было принято мгновенно.

— Всем участникам, — Пит переключился на общую частоту. — Смена курса. Основной выход отрезан. Новая точка рандеву — уровень минус четыре, восточный сектор. Уходим через технический коллектор.

В наушнике раздался скептический голос Джоанны:

— Коллектор? Хлебный мальчик, ты это серьезно?

— Других вариантов нет. Выдвигаемся. Немедленно.

— Принято, — отозвалась Лин. — Мы на минус третьем. Начинаем спуск.

— Китнисс? — позвал Пит.

— Иду, — её голос прозвучал спокойно. Настолько спокойно, что это пугало.

Пит устремился к лестнице. Стремительный марш, поворот, бесконечная анфилада коридоров.

Охранник возник словно из ниоткуда, просто свернув за угол. Совсем молодой парень, едва ли старше двадцати пяти, в ладно сидящей форме, с автоматом, небрежно висящим на ремне. Он шел, уткнувшись в планшет, но, почувствовав движение, вскинул голову.

Их взгляды встретились. Две секунды затишья. Глаза парня расширились, губы дрогнули в немом изумлении. Три шага — расстояние, отделяющее жизнь от смерти. Охранник рванулся к оружию, но опоздал.

Удар в солнечное сплетение был коротким и выверенным. Воздух сдавленно вырвался из легких противника. Пит подхватил согнувшуюся фигуру, перехватил за шею и привычным, отточенным движением надавил на сонную артерию. Тело обмякло в его руках.

Бережно опустив бесчувственного парня на пол, Пит бросился дальше — вниз, к четвертому подземному уровню.

Дверь распахнулась, впуская его в чрево технического сектора. Здесь закончилась фальшивая эстетика офисов: ни ковров, ни картин — только сплетения кабелей, голый бетон труб и тусклый, неживой свет. Воздух дрожал от монотонного гула машин.

Где-то здесь, в восточной секции, скрывался вход в коллектор.

Пит шел вдоль стены, сверяясь с картой, запечатленной в сознании. Поворот. Еще один. В полумраке обозначились силуэты. Лин и Нова, Джоанна и Китнисс. Сердце на миг успокоилось: все живы, все здесь.

Но Рейка среди них не было.

— Статус? — Пит быстро подошел к группе.

— Без потерь, — Лин кивнула на мерцающий экран планшета. — Заряды в активном режиме. Серверная взлетит на воздух через восемь минут. Архив — через семь.

— Хорошо.

Пит активировал канал связи:

— Рейк, доложи статус. Голос Рейка отозвался приглушенно, в нем сквозило предельное напряжение:

— Пока я в тени. Затаился в щитовой на нулевом ярусе. Но спуститься не могу — они перекрыли все подступы к лестницам. Я отрезан.

Пит невольно сжал кулаки. Ситуация была патовой: Рейк заперт наверху, а между ним и остальным отрядом — два десятка вооруженных гвардейцев.

— Есть шанс переждать, пока они свернут оцепление?

— Сомневаюсь. Если начнут тотальную зачистку уровня… меня вычислят в два счета.

— Держись. Мы что-нибудь придумаем.

— Что именно? — в голосе Рейка проскользнула безнадежность. — Вам нельзя возвращаться. Это верная гибель для всех.

Воцарилось тягостное молчание. Джоанна сделала шаг к Питу, ее взгляд был суров:

— Он прав. Попытка пробиться к нему станет для нас билетом в один конец.

— Я знаю, — глухо отозвался Пит. — И что дальше?

Пит обвел взглядом бетонные стены и переплетения труб, тонущие в тусклом свете ламп.

— Рейк, — произнес он в микрофон, — слушай меня внимательно. Тебе придется выбираться самостоятельно. Главный выход — табу, но есть альтернативы: крыша или северный служебный шлюз. Ищи лазейку. Точка сбора остается прежней: парковка за театром в двух кварталах к северу. Гейл будет на месте до четырех утра. Не вздумай опоздать.

— А если… если я не успею выйти?

Пит прикрыл глаза, тяжело вздохнув.

— Значит, свидимся уже в Тринадцатом. Позже.

После недолгой паузы голос Рейка прозвучал тихо, но с неожиданной твердостью:

— Понял. Я выберусь. Чего бы мне это ни стоило.

— Удачи, боец.

Связь оборвалась. Пит резко развернулся к группе:

— Коллектор. Где вход?

Лин указала вглубь коридора:

— Пятьдесят метров вперед по восточной стене.

— Шевелитесь.

Они двинулись во тьму технического этажа — быстро и бесшумно. В тупике их встретила массивная металлическая решетка, за которой зияла пустота. Нова первой подскочила к преграде и рванула ее на себя. Металл даже не шелохнулся.

— Заперто.

— Вскрывай.

Нова извлекла набор отмычек. Ее пальцы летали с невероятной скоростью — полминуты томительного ожидания, и замок сдался с сухим щелчком. Решетка со скрипом отворилась. За ней открывался зев узкой трубы, едва достигавшей метра в диаметре. Из глубины сразу пахнуло сыростью, плесенью и едким химическим осадком.

— Великолепно, — Джоанна брезгливо поморщилась. — Мы действительно полезем в эту клоаку?

— Это технический канал для коммуникаций, а не канализация, — Лин сверилась с планшетом.

— Воняет одинаково.

— Главное, что это путь на свободу, — отрезал Пит, первым забираясь в узкое пространство. — Движемся гуськом. Я веду, Нова замыкает.

Труба оказалась тесной. Приходилось ползти, согнувшись в три погибели, чувствуя кожей холод и влагу скользких стен. Под ладонями хлюпала липкая грязь, а спертый воздух едва позволял дышать.

Пит продвигался вперед метр за метром. За ним, в такт его движениям, следовал остальной отряд: Лин, Китнисс, Джоанна. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание и шуршание одежды о металл.

Где-то там, над ними, в освещенных залах здания, охрана уже начала охоту. Возможно, они уже наткнулись на тела техников или заметили взлом системы. И Рейк там совсем один.

Пит не мог перестать думать о нем. Юноша, который всего три месяца назад едва справлялся с отдачей винтовки, на глазах превратился в настоящего бойца. Теперь его жизнь висела на волоске. «Он выберется, — упрямо повторял себе Пит. — Он ловок, он сообразителен. Он обязан найти выход».

Труба петляла, то уходя вниз, то выравниваясь. Время: 03:28. Две минуты до того, как архив превратится в огненный ад. Три минуты до подрыва серверной. Двадцать минут до последнего шанса на эвакуацию. И один товарищ, оставленный за спиной врага.

***

03:30. Технический коллектор.

Ледяная, мутная вода доходила до щиколоток, пропитывая ботинки едким запахом химии и гнилостного застоя. Пит продвигался вперед, согнувшись почти вдвое; его ладони упирались в скользкие, влажные стенки трубы, покрытые слоем холодного ила.

Позади, тяжело дыша, следовал отряд. Труднее всего приходилось Лин. Ее стихией всегда были стерильные серверные, безупречные массивы данных и мягкое мерцание экранов — она не была создана для этого подземного ада, для грязи и изнурительной физической борьбы. Но она шла. Нова почти беспрерывно поддерживала ее под локоть, не давая упасть на скользких изгибах трубы, когда та в очередной раз спотыкалась.

Следом за ними, погруженная в угрюмое молчание, двигалась Джоанна. Замыкала строй Китнисс.

Пит коснулся гарнитуры, пытаясь пробиться сквозь тишину:

— Рейк, доложи позицию. Где ты?

В ответ раздался лишь плотный треск помех. Массивная толща металла и бетона коллектора безжалостно глушила сигнал. Сквозь статический шум прорвались лишь обрывки фраз: — ...ищу... выход... вентиляция... — голос бойца тонул в искажениях.

— Повтори, Рейк! Не слышу тебя!

Связь окончательно захлебнулась статикой. Пит подавил разочарование и двинулся дальше. Метр за метром, в абсолютной темноте, под мерное и хлюпающее эхо шагов в грязной воде.

03:30. Служебное помещение, уровень 0.

Рейк вжался в холодную поверхность стены, заставив себя дышать размеренно и почти бесшумно — именно так, как наставлял его Пит.

За дверью послышался тяжелый топот кованых ботинок и обрывки резких команд:

— Обыскать каждый закоулок на этом ярусе!

— Есть сведения о численности группы?

— Неясно. Пятеро, а может, и больше.

Звуки шагов неумолимо приближались. Рейк, не мигая, сверлил взглядом дверь. Она была прикрыта, но замок оставался открытым. Если они решат заглянуть внутрь — он покойник.

«Самое слабое звено в цепи. Ты и сам это знаешь», — пронеслось в голове. Но он наотрез отказывался быть обузой, тем самым балластом, что потянет всю команду на дно.

Шаги прозвучали совсем рядом и, к его несказанному облегчению, удалились. Рейк осторожно выдохнул.

Он быстро окинул взглядом тесную каморку — обычный склад инвентаря: швабры, громоздкие ведра, едкие чистящие средства. И вдруг его взор зацепился за вентиляционную решетку под самым потолком. Быть может, это его единственный путь к спасению?

Подтащив ящик, он взобрался на него и дотянулся до края. Старые, изъеденные ржавчиной винты поддались на удивление легко, словно сама судьба подталкивала его вперед. Однако решетка сорвалась и с гулким грохотом ударилась о пол.

Рейк замер, превратившись в слух.

— Что за шум? — донеслось из коридора. — Проверь ту каморку!

Мешкать было нельзя. Одним рывком он ухватился за край шахты, подтянулся на руках и буквально ввинтился в узкий зев воздуховода. Внутри было невыносимо тесно. На мгновение плечи застряли в металлическом плену, но, извернувшись всем телом, он сумел протиснуться дальше.

В ту же секунду дверь склада с треском распахнулась.

— Пусто!

— Ищите тщательнее, он где-то здесь!

Рейк уже полз по металлическому коробу в кромешной тьме. Шахта тянулась горизонтально, но внезапно резко ушла вниз под крутым углом. Он сорвался в скольжение по гладкому металлу. Все попытки затормозить были тщетными — он стремительно проваливался в неизвестность.

03:32. Коллектор.

— Группа, доложить обстановку, — Пит замер у развилки, где коллектор расходился надвое. Две черные пасти труб — одна уходила влево, другая вправо.

— Лин на связи, — голос девушки звучал надломленно, в нем чувствовалась предельная усталость. — Я… я еще могу идти.

— Джоанна?

— Послушай, если ты еще хоть раз притормозишь, чтобы справиться о нашем самочувствии, я лично вышвырну тебя из этой трубы ногами вперед, — огрызнулась та.

— Понял, вопрос снят.

Пит воскресил в памяти схему. Правый туннель должен был вывести их к финишной прямой. Еще каких-то тридцать метров. Он решительно свернул вправо.

Внезапно гарнитура ожила:

— Пит… — голос Рейка на этот раз прозвучал отчетливо, без удушливого треска помех.

— Рейк! Докладывай, где ты?

— Продвигаюсь… по шахте… Кажется, она ведет вниз, но я не уверен, куда именно выберусь.

— Ты цел? Ранения есть?

— Нет. Просто здесь… чертовски тесно.

— Не останавливайся. Ищи любой выход на четвертый подземный ярус, в восточное крыло.

— Принято.

Связь больше не обрывалась. Сигнал оставался стабильным и чистым. Он был где-то совсем рядом.

03:34. Вентиляционная шахта.

Рейк кубарем вылетел из жерла шахты и рухнул на жесткий бетонный пол. Острая боль прошила плечо, но он заставил себя подняться и быстро окинул взглядом пространство. Коридор выглядел как типичный служебный ярус; табличка на стене подтвердила его опасения: «Уровень -3».

«Промахнулся. Нужно еще ниже».

Он двинулся вдоль стены в поисках лестничного пролета. Свернув за угол, Рейк едва не столкнулся с охранником. Тот стоял спиной к нему, поглощенный изучением планшета, и совершенно не заметил появления постороннего.

Рейк замер, сердце бешено колотилось о ребра. «Я не Пит. Я не владею искусством бесшумного устранения. Но я могу быть быстрым».

Он сорвался с места. Три стремительных шага, рывок. Удар в спину вышел неуклюжим, но в него была вложена вся накопленная ярость и страх. Охранник повалился вперед, планшет с грохотом отлетел в сторону. Рейк мертвой хваткой вцепился в шею противника, пытаясь нащупать нужную точку, как показывали на тренировках.

Всё вышло не так, как в учебнике: хватка была слишком грубой, слишком долгой. Охранник отчаянно задергался и успел издать короткий, надрывный крик, прежде чем окончательно обмякнуть.

Рейк поднялся, тяжело и рвано дыша. Адреналин обжигал вены, а мышцы ныли от предельного напряжения. Но тишина длилась недолго — на крик тут же отозвались голоса из глубины коридора:

— Сюда! На минус третий!

— Сколько их там?

— Вижу одного! Живо ко мне!

«Проклятье».

Рейк больше не скрывался. Он бросился к лестнице, перепрыгивая через ступени. Вниз. Только вниз.

03:35. Коллектор.

Эфир взорвался отчаянным возгласом:

— Пит! Они у меня на хвосте!

В голосе Рейка звенела паника — та самая, которую он так отчаянно пытался подавить, но которая в итоге взяла над ним верх.

— Рейк, доложи позицию! — Пит резко замер.

— Минус третий… бегу… лестничный пролет… — слова перемежались тяжелым топотом. — Они открыли огонь!

Послышались выстрелы. Глухие, отдаленные, но отчетливо различимые даже сквозь цифровой шум гарнитуры.

Лин вплотную приблизилась к Питу, ее голос дрожал:

— Мы почти у цели.

Пит устремил взгляд вперед. Всего двадцать метров отделяли их от поверхности. От возможности снова дышать полной грудью. От свободы.

— Рейк! — почти прокричал он в микрофон. — Где ты сейчас?

— Минус четвертый… восточное крыло… я вижу…

И связь оборвалась. На этот раз это не были помехи или статический треск. Наступила абсолютная, мертвая тишина.

— Рейк? — Пит затаил дыхание. — Рейк, ответь!

Ни звука. Был ли он убит? Схвачен? Или просто выронил рацию в пылу погони?

Лин осторожно коснулась его плеча:

— Пит. Мы обязаны уходить. Если мы замешкаемся здесь хоть на минуту…

Он и сам всё понимал. Остаться — значило обречь всю группу на неминуемый плен. Выбора, по сути, не существовало.

— Идем, — глухо бросил он.

03:37. Уровень -4. Восточная секция.

Рейк мчался во весь опор. Легкие жгло каленым железом, а бешеный ритм сердца в ушах заглушал даже топот преследователей. Внезапно пуля с сухим щелчком вгрызлась в стену рядом с ним, обдав лицо колючей бетонной крошкой.

Он резко свернул за угол и замер: перед ним возникла дверь с заветной надписью: «Технический выход».

Рейк рванул ручку. Мертво.

— Нет… — вырвалось у него. — Только не это.

Очередной выстрел заставил воздух свистнуть у самого виска. В отчаянии Рейк ударил по двери плечом, затем нанес яростный удар ногой. Раз. Второй. На третий замок не выдержал и с треском вылетел. Дверь распахнулась, открывая зев непроглядной тьмы.

Рейк нырнул внутрь и притянул створку за собой, но запирать её было нечем — замок был разбит в щепки. Не раздумывая, он бросился в узкий проем коллектора. Едва он скрылся в трубе, как дверь позади с грохотом впечаталась в стену.

— Он в трубе! Вижу его! — Огонь!

Гулкое эхо выстрелов заполнило пространство. К счастью, коллектор почти сразу уходил под крутым углом в сторону. Пули с противным звоном рикошетили от стальных стенок. Одна из них прошла так близко от щиколотки, что Рейк ощутил кожей обжигающий жар свинца.

Он полз, не оглядываясь. Труба становилась всё теснее, сдавливая грудную клетку; теперь приходилось продвигаться на животе, отталкиваясь лишь локтями и пальцами.

Выстрелы стихли, но голоса преследователей всё еще отчетливо доносились извне:

— Там не развернуться, он сам застрянет. Всем к выходу, ждите его там!

Они знали, куда ведет этот путь. Рейк продолжал ползти, отключив все чувства, кроме одного — воли к движению.

03:40. Выход из коллектора.

Решетка со скрежетом поддалась, и в лицо ударил поток свежего воздуха — колючего, ночного, напоенного ароматом близкого дождя. Пит выбрался первым и тут же замер, сканируя пространство.

Они оказались в узком переулке в паре кварталов от Главного Центра. Тишина, мрак и ни единой живой души. Остальные по очереди выбирались на поверхность — изнуренные, перепачканные, но целые. Не хватало только одного.

Китнисс перевела взгляд на Пита, и в ее глазах застыл немой вопрос: — А как же Рейк? — Не знаю, — коротко бросил он.

Он предпринял последнюю попытку пробиться через эфир:

— Рейк, если ты слышишь меня — ответь.

В наушнике затрещало. Сквозь плотную завесу статики пробился едва различимый, задыхающийся шепот: — …выбираюсь… южный… сектор…

— Он жив! — Пит обернулся к отряду, и в его голосе промелькнуло облегчение. — Он где-то совсем рядом.

Лин бросила тревожный взгляд на светящийся циферблат:

— До закрытия эвакуационного окна осталось всего несколько минут.

— Он успеет, — отрезал Пит. — А если судьба решит иначе? — подала голос Джоанна.

Пит оставил вопрос без ответа. Они сорвались с места и бегом направились к точке сбора — в проулок за театром.

03:42. Рейк так и не появился.

***

03:45. Узкий проулок в паре кварталов от Главного центра вещания.

«Тень» застыла на земле — невероятный маневр пилотирования позволил втиснуть машину в тесную щель между зданиями. Крылья едва не скребли по кирпичным кладкам. Двигатели работали на малых оборотах, издавая приглушенное гудение, готовое в любой миг перерасти в яростный рев.

Рампа была опущена, открывая освещенное нутро ховеркрафта. Гейл стоял у входа, отчаянно жестикулируя приближающейся группе:

— Живее! — кричал он. — У нас от силы три минуты, прежде чем радары засекут аномалию!

Лин взобралась первой — изнуренная, перепачканная, но на своих ногах. Нова подхватила ее под руку, помогая преодолеть подъем. Следом запрыгнула Джоанна, затем Китнисс. Пит замер у края рампы, не делая последнего шага.

Гейл в недоумении уставился на него:

— Пит! Какого дьявола? Заходи внутрь! Пит не сводил глаз с густой темноты переулка, вслушиваясь в мертвую тишину гарнитуры. — Еще секунду. — У нас нет этой секунды! — Гейл указал на приборную панель, где уже пульсировали индикаторы сканирования. — Нас облучают радары. Если не взлетим сейчас, нас накроют прямо здесь. — Он жив, — Пит даже не обернулся. — Я слышал его голос. — Когда? — Минуту назад. Или две.

Гейл на мгновение замолк. Он взглянул на хронометр, затем на Пита.

— Тридцать секунд, — отрезал он. — После этого я закрываю люк. С тобой или без тебя.

— Договорились.

Пит вновь активировал связь:

— Рейк. Если ты слышишь — ответь. Мы на точке. Южный выход, за театром. Осталось тридцать секунд.

В эфире лишь статика. Китнисс спустилась обратно к Питу и коснулась его плеча.

— Он не успеет, — тихо произнесла она.

— Не знаю.

— Пит, нам нужно уходить.

— Я знаю.

Но он продолжал стоять, вглядываясь в пустоту, словно пытаясь силой воли вытянуть товарища из ночи.

— Двадцать секунд, — подал голос Гейл. Переулок безмолвствовал. Лишь «Тень» мелко дрожала от работы моторов.

— Пятнадцать.

Пит до боли сжал кулаки. Ни движения, ни звука шагов.

— Девять. Восемь...

Палец Гейла завис над кнопкой герметизации.

— Пит...

— Я знаю! — сорвался Пит.

— Пять.

Внезапно связь ожила. Хриплый, захлебывающийся голос прорвал тишину: — ...вижу... свет... вижу «Тень»...

— Он здесь! — Пит шагнул навстречу тьме. — Рейк! Где ты?

— ...бегу... уже в переулке...

Из тени вынырнула фигура. Рейк не бежал — он скорее падал вперед, спотыкаясь и снова заставляя себя двигаться. Залитый грязью, с лицом в саже и разорванной на плече формой, он выглядел как призрак. На его руке алела кровь — чужая кровь.

Пит рванулся навстречу, подхватил его и буквально затащил на рампу. Рейк рухнул на металлический пол ховеркрафта, судорожно хватая ртом воздух.

— Я... я смог... — прохрипел он.

— Смог, — Пит поднялся следом.

Гейл ударил по кнопке. Рампа поползла вверх, отсекая их от внешнего мира.

— Все на борту! Уходим!

Двигатели взревели, и «Тень» рванула ввысь почти вертикально. Перегрузка вдавила всех в палубу. Пит упал рядом с Рейком, Китнисс вцепилась в поручень. Ховеркрафт стремительно набирал высоту: сто метров, триста, пятьсот...

Капитолий таял внизу россыпью огней. Где-то там, в Центре вещания, секунды на таймерах неумолимо истекали.

Гейл перевел машину на автопилот и обернулся к затихшему десанту: — Потери есть? Лин и Нова покачали головами. Китнисс рассматривала свои ладони — грязные, исцарапанные, но не раненые. Джоанна подошла к Рейку, который все еще лежал, не в силах пошевелиться.

Она присела рядом на корточки: — Ну что, щеночек? Все-таки живой? Рейк с трудом повернул голову и слабо, но искренне улыбнулся:

— Судя по тому, как всё болит... пожалуй, да.

— Ну тогда поздравляю, — Джоанна бесцеремонно хлопнула его по плечу. Тот вздрогнул. — С этого момента ты официально перестал быть балластом.

Рейк коротко и нервно рассмеялся — это был смех человека, только что обманувшего смерть. Джоанна поднялась и посмотрела на Пита:

— Мы вытащили всех. Редкое везение для таких дел.

— Да.

Пит подошел к иллюминатору. Огни великого города превращались в крошечные точки, Капитолий становился похож на игрушечный макет. Там, внизу, Дариан — если его еще не схватили. Если он еще жив.

Лин встала рядом с Питом, разделяя его молчание.

— Мы это сделали, — наконец произнесла она.

— Да.

— Данные у нас. Вражеская сеть ослепнет. Крейс теперь работает на нас.

— Всё так.

Она внимательно всмотрелась в его профиль, освещенный тусклым приборным светом:

— Но по твоему лицу не скажешь, что ты празднуешь победу.

Пит промолчал. Внизу, в объятиях засыпающего Капитолия, стрелки часов замерли на отметке 03:50.

В этот миг в глубинах архива ожил первый таймер. Пламя вспыхнуло неистово — термит зашелся в белом исступлении при двух тысячах градусов. Стеллажи, бесконечные ряды носителей, бесценные записи… Вся кровавая история Голодных игр, расфасованная по коробкам, обратилась в прах за считанные мгновения. Следом содрогнулась серверная. Пять зарядов детонировали один за другим. Металл плавился, кремний крошился, уничтожая цифровую память режима.

Пит не видел огня, но ощущал его кожей.

— Попробуй еще раз, — бросил он Лин, кивнув на рацию. — Свяжись с Дарианом.

Лин выставила частоту, её голос в эфире звучал почти умоляюще:

— Дариан, это Лин. Ответь. Выйди на связь.

Лишь треск статики в ответ.

— Дариан?.. Тишина.

Она подняла на Пита глаза, полные горькой надежды:

— Может, он затаился? Ушел в мертвую зону?

— Возможно, — ответил он, хотя оба понимали, что лгут друг другу.

Китнисс подошла бесшумно и положила руку ему на плечо. Её прикосновение было теплым, но голос — твердым:

— У нас не было шанса его спасти, Пит.

— Знаю.

— Вернись мы за ним — и в этой ловушке остались бы все.

— Я всё это знаю, Китнисс.

Она помедлила, пристально вглядываясь в его застывшее лицо.

— Тогда почему ты смотришь так, будто сам набросил ему петлю на шею?

Пит поднял на неё тяжелый взгляд:

— Потому что я предал его. Я дал ему слово, что вытащу. Обещал, что он вдохнет воздух свободной страны.

— Ты не всесилен. Ты не можешь вырвать из лап смерти каждого.

— Не могу. Но это не делает его гибель оправданной.

К ним подошла Джоанна. Она смотрела на Пита без тени сочувствия, с той самой хлесткой прямотой, которая была её броней.

— Послушай меня, кексик, — отрезала она. — Я досконально знаю эту дрянную арифметику. Я знаю, как это — когда вина выедает тебя изнутри за тех, кого не донес до финиша. Но если ты сейчас прикажешь развернуть машину, ты убьешь нас всех. И тогда жертва Дариана станет просто глупой ошибкой.

— Джоанна…

— Нет, слушай! — она до боли сжала его плечо. — Дариан не был ребенком. Он сделал свой выбор. Он знал цену и заплатил её, потому что верил: эта миссия важнее его жизни. Не смей обесценивать его подвиг своей жалкой виной.

Пит закрыл глаза. Глубокий вдох, медленный выдох. Она была права. Они все были правы. Но от этого осознания камень на сердце не становился легче.

— Гейл, — не открывая глаз, позвал он. — Держи курс на Тринадцатый.

— Принято, — отозвался Гейл из кабины. Голос его был ровным и сухим, как щелчок затвора.

Пит посмотрел в иллюминатор. Под крылом проплывала первозданная тьма лесов и хребтов. Где-то там, за горизонтом, остался Капитолий. Город, где в эти минуты Дариана волокли по кафельному полу в камеру допросов. Где профессиональные палачи уже готовили свои инструменты, чтобы методично, слой за слоем, снимать с него человеческое достоинство.

Они будут спрашивать о Пите. О Китнисс. О планах восстания. Дариан будет держаться до последнего, но боль — универсальный ключ, который рано или поздно открывает любые двери. А когда из него выпьют всё до капли, его убьют. Быстро, если проявят милосердие. Мучительно, если захотят преподать урок. И Пит был бессилен. Абсолютно.

— Сколько нам еще летать? — спросил он.

Гейл сверился с навигацией:

— Час сорок три минуты.

— Хорошо.

Пит поднялся, пересек отсек и сел у противоположной стены. Откинув голову на холодную обшивку, он прикрыл веки. Сон не шел. Перед глазами стояло лицо Дариана при их первой встрече — испуганное, бледное, но светящееся странной решимостью: «Я сделаю это. Ради сестры».

И теперь его нет. Они летели в тяжелом безмолвии, под мерный гул турбин, унося на борту живых и целых бойцов. Но призрак того, кто остался внизу, уже занял свое место среди них.

Дариан Морроу. Еще одно имя в списке тех, за кого Питу придется отвечать перед самим собой.

— До Тринадцатого два часа! — крикнул Гейл. — Отдыхайте, пока есть возможность!

***

06:30. Командный центр Тринадцатого дистрикта.

Альма Койн ждала. Она всегда была воплощением неподвижности: идеальная осанка, руки спокойно лежат на полированной поверхности стола, лицо — непроницаемая маска из серого гранита. За её спиной мерцали мониторы, где Лин уже превращала добытый хаос в упорядоченные колонки цифр.

Плутарх Хевенсби замер у стены. В последнее время он выглядел болезненно утомленным, но взгляд его оставался острым и цепким. В углу, в тени, притаился Хэймитч. Его пальцы по привычке сжимали пустой стакан, а глаза были прикованы к Питу. Хэймитч молчал, и в этом молчании читалось тяжелое ожидание.

Пит вошел, плотно закрыв за собой дверь. Он замер перед столом президента, не заботясь о том, какое впечатление производит его вид: пропитанная потом и гарью форма, лицо, перепачканное копотью. Он явился сюда прямиком из ангара, не смыв с себя следы Капитолия.

— Докладывайте, — сухо распорядилась Койн.

Пит начал говорить. Его голос звучал монотонно и четко, превращая пережитый ад в военный рапорт.

— Серверная Центра вещания ликвидирована. Термитные заряды детонировали точно в срок, в 03:50. Информационная инфраструктура Капитолия парализована; на восстановление у них уйдет не менее трех недель.

Койн едва заметно кивнула. Плутарх делал пометки в блокноте. — Весь массив данных системы наблюдения скопирован. «Паразит» отработал штатно. Теперь в нашем распоряжении каждая камера, каждый протокол и каждый внутренний файл противника.

— Прекрасно, — Койн перевела взгляд на один из экранов. — Что с архивом трансляций?

— Пепел. Все записи Голодных игр и служебные материалы уничтожены безвозвратно.

— Потери снаряжения?

— В рамках допустимого. Израсходован один «Паразит» и десять термитных единиц. Табельное оружие группы сохранено.

Койн что-то быстро записала, а затем вскинула на него свой холодный взгляд:

— Людские ресурсы?

На мгновение в кабинете повисла тишина.

— Один агент. Дариан Морроу. Захвачен силами безопасности. Считаем его погибшим.

Койн приняла это известие без тени сочувствия. Её перо скользнуло по бумаге, выводя приговор: «Морроу, Дариан. Статус — KIA». Killed in action. Убит в бою. Три буквы, превращающие живого человека в сухую статистику.

— Вейн Крейс, — Койн прервала паузу. — В предварительном отчете вы упомянули о его вербовке. Вам действительно удалось склонить его на нашу сторону?

— Да.

— Вы можете поручиться за его преданность? Пит мельком взглянул на Плутарха: — Нет. Но сейчас у него достаточно причин, чтобы не играть в двойную игру.

— Каких именно?

— Дочь. Ей четырнадцать. Она — всё, что у него осталось. Крейс хочет, чтобы она узнала правду о его деятельности не из выпусков Цезаря Фликермана.

Койн и Плутарх обменялись быстрыми взглядами.

— Личные мотивы… — осторожно заметила президент. — Это слишком зыбкая почва.

— Личные мотивы — это единственное, что по-настоящему связывает человека с реальностью, — отрезал Пит. — Его жена мертва, дочь отдалена. Работа была его якорем, пока он не осознал, что этот якорь тянет на дно тысячи невинных. Ему нужно искупление.

— Люди, ищущие искупления, непредсказуемы, — возразила Койн. — В какой-то момент они могут решить, что предательство нас и есть их высший долг.

— Возможно. Поэтому я дал ему осязаемую цель. Пока его дочь находится в стенах Капитолия, он будет нашим инструментом.

— А если мы ее вызволим?

— К тому времени мы выжмем из него всё необходимое. Дальше он либо останется с нами по инерции, либо исчезнет.

Хэймитч из своего угла издал короткий едкий смешок:

— Цинично работаешь, парень.

— Реалистично, — Пит не сводил глаз с Койн.

Президент одобрительно кивнула:

— Хорошо. Крейс остается в статусе активного агента. Что он передал первым делом?

Пит выложил на стол кристалл памяти.

— Оперативные планы Капитолия. Графики зачисток в дистриктах. Имена агентурной сети. И… — он запнулся, — полная документация по проекту «Перековка».

Плутарх заметно оживился:

— Весь архив по «перехвату»? Это неоценимый материал для контрпропаганды.

Пит промолчал, сверля взглядом носитель. Койн взяла кристалл и протянула его Плутарху:

— В работу. Высший приоритет. Есть что-то еще?

— Один вопрос, — Плутарх подошел ближе.

— Дариан. Насколько глубоко он был посвящен в детали операции?

— Знал только точку входа. Технический коллектор. Этой информацией они не смогут воспользоваться — путь скомпрометирован, мы туда не вернемся.

Койн поднялась со своего места, давая понять, что аудиенция закончена.

— Это была блестящая операция, Мелларк. Несмотря на досадные потери.

«Блестящая». Пит смотрел на её безупречное лицо, пытаясь найти хоть каплю человечности. Серверы сгорели — успех. Данные получены — успех. Крейс на крючке — успех. Дариан раздавлен в подвалах — допустимая погрешность. Математика войны в её чистом, первозданном виде.

— Свободны. Отдыхайте, — Койн снова села. — Брифинг по следующему выходу через семьдесят два часа.

— Семьдесят два часа? — Пит почувствовал, как внутри закипает гнев. — Люди на пределе. Им нужна хотя бы неделя.

— Война не делает перерывов на сон, Мелларк. Семьдесят два часа. Это приказ.

Пит до хруста сжал челюсти и коротко кивнул:

— Слушаюсь.

Он резко развернулся к двери.

Коридор встретил его оглушительной тишиной. Бетонные своды, скупой свет дежурных ламп и навязчивый, стерильный запах рециркулированного воздуха — Тринадцатый дистрикт оставался верен себе.

Пит направился к своему жилому блоку. Шаги давались с трудом. Усталость обрушилась на него внезапно и беспощадно — теперь, когда адреналиновый шторм утих, когда операция была завершена, а маска дисциплинированного солдата перед Койн была сброшена.

Каждая клетка его тела молила о сне, а измученная душа — о секундном забвении. Но прежде чем закрыть глаза, ему предстоял еще один разговор.

Разговор с Лин. О тех тайнах, которые теперь стали их общим бременем.

* * *

Пит застал её именно там, где и предполагал. Она замерла перед триптихом мониторов, на которых пульсировали бесконечные каскады кодов, графиков и потоков данных. Пальцы Лин с невероятной скоростью порхали над клавиатурой. Она не знала ни сна, ни пауз, ни отдыха. Работа для неё была единственным убежищем от собственных мыслей.

Пит негромко постучал в косяк открытой двери. Лин обернулась и, узнав его, едва заметно кивнула: — Заходи.

Он вошел, плотно притворив за собой створку, и опустился на колченогий стул возле койки. Лин пристально посмотрела на него, беспристрастно оценивая последствия миссии: перепачканная форма, лицо, осунувшееся от изнеможения, и глаза, в которых застыло слишком много увиденного.

— Доложил? — коротко спросила она.

— Да.

— Койн довольна?

— Койн всегда пребывает в добром расположении духа, когда итоговые цифры сходятся.

Лин вновь повернулась к мерцающим экранам.

— Массивы обрабатываются. На это уйдут дни, а может, и недели — Капитолий накопил чудовищные объемы информации. Но я выужу всё, что имеет значение.

— Я не сомневаюсь.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сухим стрекотом клавиш и низким гулом системных блоков.

— Лин, — негромко произнес Пит. — Нам нужно поговорить.

Её руки замерли на полуслове. Помедлив секунду, она сохранила файл и развернулась к нему всем телом.

— Я знаю.

— О чем именно?

— О том, что гложет тебя так же сильно, как и меня.

Она поднялась, подошла к двери и выглянула в коридор. Убедившись, что он пуст, Лин закрыла дверь на замок. Вернувшись к столу, она открыла зашифрованную директорию, введя длинную последовательность символов.

На экране проявилось изображение: серый коридор, скудный свет, табличка с надписью «Уровень 7. Жилой сектор». Сердце Тринадцатого. — Восемь камер, — почти шепотом произнесла Лин.

— Я обнаружила их в общем потоке данных. Столовая, Командный центр, ангар, медблок, тренировочный зал... Три жилых отсека.

Пит не отрывал взгляда от монитора, глядя на те самые стены, мимо которых проходил ежедневно, не подозревая, что находится под прицелом объективов.

— Среди нас есть «крот», — Лин переключила изображение на другой ракурс. — Кто именно — пока загадка.

— Кому ты еще сообщила?

— Никому. Только тебе и Нове.

— Почему не Койн? — Потому что если я пойду к ней, она устроит кровавую чистку. Допросы и паранойя добьют то немногое, что осталось от взаимного доверия. А предатель просто затаится или сменит тактику.

Пит согласно кивнул — её логика была безупречна.

— Если он поймет, что мы вышли на след... — Он сменит частоты или точки передачи, и мы навсегда упустим его. Поэтому мы будем молчать, пока я не установлю личность.

— С чего начнешь? — Методом исключения. Кто имел доступ к узлам три месяца назад, когда появились эти устройства? Кто безупречно ориентируется в слепых зонах нашей безопасности? Кто мог скрытно установить передатчик?

— Это сотни подозреваемых.

— Да, но я сужаю круг.

Пит посмотрел на её худое лицо и покрасневшие от недосыпа глаза.

— Ты не спала с момента возвращения.

— Не могла. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу эти объективы. И думаю: кто из моих коллег и друзей на самом деле враг? Кто из тех, с кем я делю хлеб, предает нас каждую минуту?

— Это разрушит тебя, Лин.

— Возможно. Но кто-то же должен нести этот караул.

Пит поднялся и подошел к стене-экрану, транслирующей искусственный вид на поле.

— У меня есть второй секрет, — проговорил он. — И он куда тяжелее первого.

Он достал из кармана кристалл памяти — крошечный, но морально неподъемный.

— Здесь всё. Протоколы того, что они со мной делали. Восемьдесят девять сеансов. Триггеры. И... протокол «Омега». — Что это значит?

Пит снова сел, сжимая кристалл в ладони.

— Приказ на уничтожение. Если Сноу активирует код, я перестану себе принадлежать. Я превращусь в безумного убийцу. И первой моей целью станет Китнисс. Пятнадцать минут я буду нести смерть, а потом моё сердце просто разорвется.

Лин замерла, не в силах вымолвить ни слова.

— Я — бомба, — просто, как о свершившемся факте, сказал Пит. — Живой снаряд, который Капитолий может подорвать одним радиосигналом.

— И ты... — Лин с трудом подбирала слова. — Ты не видишь выхода?

— Не знаю. Может быть, он существует.

— Но уверенности нет?

— Никакой.

Лин осторожно взяла кристалл из его рук, словно боясь, что он сдетонирует прямо сейчас.

— Почему ты не отдал это Плутарху или Койн?

— Потому что для Плутарха это лишь любопытный материал по методологии врага. А Койн... Койн увидит во мне лишь неисправное оружие. Она изолирует меня. Или устранит.

— А я? Пит посмотрел ей прямо в глаза: — А ты увидишь человека, попавшего в беду. И поможешь как друг, а не как стратег.

Лин крепко сжала кристалл.

— Ты хочешь, чтобы я передала это Аврелии. — Да. Она поймет. Она — единственная, кто может найти лазейку в этом кошмаре.

— Я сделаю это сегодня же. Лично. И прослежу за строжайшей конфиденциальностью.

— Спасибо.

— Не благодари. — Лин вернулась к компьютеру. — Ты доверил мне два самых страшных секрета этой войны. Камеры слежения и твой смертный приговор... это непосильная ноша.

— Знаю. Именно поэтому я пришел к тебе.

Лин на мгновение замялась:

— Но почему ты выбрал меня? Пит уже взялся за ручку двери. Он обернулся и мягко произнес:

— Потому что ты могла пойти к Койн или Плутарху, но пришла ко мне. Ты знала, что я не поддамся панике и взвешу каждое последствие. И я чувствую к тебе то же доверие.

Лин ответила слабой, изможденной улыбкой.

— Иди спать, Пит. На тебе лица нет.

— Скоро. Осталось одно дело.

— Китнисс?

— Да.

— Что ты ей скажешь?

— Не знаю, — Пит приоткрыл дверь. — Но я не могу больше молчать.

Он вышел, тихо притворив за собой дверь и оставив Лин наедине с её мониторами и их общими тайнами.

* * *

08:00. Коридор. Комната Китнисс.

Пит шел по коридору, едва переставляя ноги. Мышечная память вела его по знакомым изгибам бетонного лабиринта — этот маршрут он мог бы пройти с закрытыми глазами.

Усталость, тяжелая и беспросветная, наконец накрыла его с головой. Тело молило о сне, разум — о спасительной темноте, но в списке дел оставался последний, самый важный пункт. Еще один разговор.

Он замер у двери под номером 127. Скромная табличка гласила: «К. Эвердин».

Дверь отворилась почти сразу. Китнисс стояла на пороге, затянутая в безликую серую форму Тринадцатого. Распущенные волосы каскадом падали на плечи; по глазам было видно — она тоже не смыкала глаз в ожидании.

— Заходи, — просто сказала она.

Комната была тесной и аскетичной, как и всё в этом подземном мире: узкая койка, стул, стол и шкаф. Ничего лишнего, ничего личного.

— Что ты там обнаружил? — спросила она, когда дверь закрылась. — В архивах Крейса. Нашел что-то о себе?

Пит почувствовал острое желание развернуться и уйти. Сбежать в свою комнату, провалиться в забытье, стереть из памяти всё увиденное. Но Китнисс имела право на правду. Какой бы горькой она ни была.

— Достаточно много, — наконец выговорил он.

— Что-то серьезное?

— Да.

Она ждала. Не задавала лишних вопросов, не подгоняла. Просто стояла, превратившись в слух. Пит тяжело опустился на стул и откинулся на спинку.

— Они превратили меня в живую бомбу, — произнес он, и слова эти прозвучали пугающе обыденно. — Снаряд, который они могут подорвать по первому требованию.

Китнисс похолодела.

— О чем ты говоришь?

— О том, что в моем сознании зашит протокол. Спящая команда. Триггер. Если Сноу решит активировать его… — он замолчал, подбирая слова. — Я потеряю контроль. Стану зверем. Я убью всех, кто окажется рядом. Начну с тебя, Китнисс. А потом — любого, кто попытается меня остановить. Через пятнадцать минут мое сердце просто не выдержит и остановится.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Китнисс смотрела на него широко открытыми глазами, пытаясь осознать масштаб катастрофы.

— Ты… — её голос дрогнул. — Ты говоришь это серьезно? — Вполне. — И нет никакого выхода?

— Не знаю. Есть слабая надежда на доктора Аврелию. Она работала над этой программой. Возможно, она найдет способ деактивировать механизм или хотя бы научит меня бороться с ним изнутри.

— А если… если не получится?

Пит поднял на неё взгляд, в котором читалась неприкрытая боль. — Тогда однажды я превращусь в того, кого ты всегда боялась. В монстра. И я не смогу нажать на тормоз.

Китнисс поднялась и подошла к стене-экрану, где мерцало изображение ложного леса. Она долго стояла спиной к нему.

— Зачем ты рассказываешь мне это сейчас?

— Чтобы ты была готова. К тому моменту, когда…

— Когда — что?

— Когда меня придется остановить.

Она резко обернулась, её лицо исказилось.

— Ты просишь меня убить тебя?

— Нет. Я прошу тебя быть начеку. Если протокол сработает, я стану угрозой для жизни каждого в этом дистрикте. Кто-то должен будет оборвать это. И я хочу, чтобы это сделала именно ты.

— Почему я? Почему ты просишь об этом меня?!

— Потому что я доверяю тебе больше, чем себе. Потому что ты сделаешь это быстро. Твоя рука не дрогнет, Китнисс. Ты всегда находила в себе силы делать то, что должно. Даже когда цена была невыносимой.

Она долго смотрела на него, словно видела впервые. Затем медленно подошла и села рядом на край койки. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы он чувствовал её тепло.

— Я не смогу, Пит, — прошептала она. — Только не тебя.

— Сможешь. Если иного пути не будет.

— Это совсем другое…

— Знаю. Но если на кону будет стоять твоя жизнь и жизни всех остальных… — он поймал её взгляд. — Ты знаешь, как поступить правильно.

— Не требуй от меня этого выбора.

— Я бы и сам не хотел. Но теперь это не зависит от моей воли.

Снова тишина. Китнисс осторожно взяла его ладонь в свои и сжала её.

— Я уже начал действовать, — добавил Пит. — Передал все файлы Аврелии через Лин. Она сделает всё возможное. Может, мы найдем способ перерезать этот провод. Или я хотя бы научусь распознавать приближение приступа.

— А если нет?

— Тогда… — он крепче сжал её пальцы. — Пообещай мне одно. Не жди этих пятнадцати минут. Сделай всё сразу. Пока я еще Пит Мелларк. Пока я еще человек.

Китнисс закрыла глаза, стараясь сдержать дыхание. —

Ты измотан, — произнесла она, снова открывая глаза.

— Да. До предела.

— Тогда оставайся. Отдохни здесь.

Пит попытался возразить:

— Китнисс…

— Это не предложение, Пит. Это приказ. Ложись.

Он не нашел в себе сил спорить — воля покинула его вместе с последними словами. Он лег на койку прямо в одежде, не чувствуя ни тяжести ботинок, ни жесткости матраса. Голова привычно нашла место на её плече.

Китнисс не шелохнулась. Она сидела неподвижно, переплетя свои пальцы с его. А другую руку… другую руку она незаметно опустила под подушку, коснувшись холодной рукояти ножа.

Она не смыкала глаз, глядя на него — на мальчика, который когда-то бросил ей хлеб в грязь и признался в любви на глазах у всего Панема. На мужчину, который теперь носил в себе часовой механизм смерти.

Пит уснул мгновенно. Его дыхание стало ровным, черты лица разгладились. Китнисс смотрела на кристалл памяти, лежащий на столе, вспоминала тот день на интервью, когда мир начал рушиться.

Потом она снова посмотрела на Пита. Усталого, беззащитного во сне. Её пальцы на рукояти ножа сжались крепче.

Я не смогу тебя убить. Но если придется…Если зверь возьмет верх…Если выбор будет стоять между тобой и всем миром…

Она не стала заканчивать эту мысль. Просто не смогла.

* * *

Позже тем же днём. Капитолий. Резиденция президента.

В кабинете Кориолана Сноу неизменно царило благоухание роз. Белоснежные, лишенные единого изъяна бутоны в хрустальной вазе источали густой, почти осязаемый аромат, который заполнял всё пространство, становясь удушающим. Но за этой цветочной сладостью всегда скрывался иной запах — едва уловимый, металлический призвук крови.

Президент Сноу сидел за столом, погруженный в изучение доклада. Он переворачивал страницу за страницей — методично, без тени спешки, словно листал обычный финансовый отчет, а не хронику катастрофы. На столе высилась стопка бумаг: сухие цифры, списки потерь, приговоры.

Он остановился на разделе: «Центр вещания и мониторинга. Оценка ущерба».

Серверная превращена в руины. Термитные заряды не оставили шансов на быстрое восстановление — потребуется не менее трех недель. Резервные мощности запущены, но обеспечивают лишь сорок процентов необходимых ресурсов. Архив трансляций стерт из истории — Голодные игры превратились в пепел. Копий не осталось; протоколы безопасности сыграли на руку врагу. Система наблюдения скомпрометирована: шпионская программа-паразит выкачала все файлы, и теперь секреты Капитолия лежат на столе у повстанцев.

Потери среди персонала: двое техников в сознании, один гвардеец на уровне минус три убит. Агент Дариан Морроу схвачен и уже дает показания под прессом допроса.

Сноу перевернул лист. «Директор Вейн Крейс».

Жив. Невредим. Во время атаки находился в собственном кабинете, утверждает, что ничего не видел. Под подозрением. Рекомендация: установить плотную слежку, подготовить замену.

Президент отложил бумаги и снял очки, устало потирая переносицу. За дверью томился советник — один из тех молодых и амбициозных карьеристов, чей страх перед Сноу был сильнее их гордыни. Президент нажал кнопку, и двери бесшумно разошлись.

Советник вошел, вытянувшись в струнку.

— Ваши распоряжения, господин президент?

Сноу не ответил. Он подошел к окну, созерцая свою империю, залитую огнями Капитолия.

— Они проникли в самое сердце, — произнес он негромко. — Осквернили святая святых нашей системы, а мы заметили это лишь тогда, когда пламя уже пожирало серверы.

Советник хранил подобострастное молчание.

— Разумеется, мы пересмотрим протоколы и усилим караулы. Это стандартная рутина, — Сноу медленно повернулся к подчиненному. — Но это не вернет нам утраченное. У них в руках наши методы. Наши тайны.

— Что… что вы прикажете предпринять? — запнулся советник.

Сноу вернулся в кресло и положил ладони на папку с докладом.

— Мелларк, — вымолвил он. — Пит Мелларк всё еще функционирует?

Советник быстро сверился с планшетом:

— Так точно. Субъект прибыл в Тринадцатый шесть часов назад. Протокол «Омега» пока в режиме ожидания.

— По какой причине?

— Согласно стратегии, мы выжидали наиболее выгодный момент для дестабилизации.

Сноу посмотрел на розу. Она была идеальной в своей неподвижности, словно застывшее изваяние.

— Обстоятельства изменились, — прошелестел он.

— Господин президент?

— Активируйте протокол. Немедленно.

Советник заметно побледнел.

— Но… мы не можем гарантировать его местонахождение. Если он сейчас не в командном центре или находится в одиночестве, эффект окажется ничтожным.

— Эффект будет достаточным, — голос Сноу оставался ледяным. — Мелларк — их символ, их хрупкий «мальчик с хлебом». Если он разорвет горло Сойке-пересмешнице, их вера обратится в прах. Если он просто попытается и будет застрелен собственной охраной — их хваленое единство рухнет. В любом из сценариев я остаюсь в выигрыше.

— Но сигнал… — советник пытался найти аргументы. — Мы не сможем контролировать последствия вслепую.

— В этом и прелесть, — Сноу позволил себе холодную улыбку. — Пускай он станет монстром прямо в их норе, среди тех, кто считает его своим. Пускай они поймут: я способен достать их даже на глубине в сотни метров под землей. Мелларк доставил мне слишком много хлопот. Пора закрывать этот занавес. Выполняйте.

Советник кивнул и поспешил к выходу.

— И еще одно, — остановил его Сноу. — Крейс. Поднимите все его контакты за последние месяцы. Если найдете хоть тень сомнения в его верности — устраните. Но без лишнего шума.

Дверь закрылась, оставив Сноу в тишине, пропитанной ароматом роз и привкусом железа.

— Ты был любопытным игроком, мальчик с хлебом, — тихо произнес он в пустоту. — Но любая игра рано или поздно подходит к концу.

* * *

Где-то в недрах Тринадцатого. Техническая комната.

Измученный инженер замер перед консолью в одном из потаенных секторов нижних уровней Тринадцатого. Влажные от пота пальцы едва заметно дрожали, замирая над клавишами. Здесь, в бетонном чреве повстанческой цитадели, тишина казалась почти осязаемой и невыносимо тяжелой. На мониторе застыли слова, пришедшие по зашифрованным каналам прямиком из сердца Капитолия — личный приказ президента Сноу, не терпящий возражений.

«Активировать протокол „Омега“. Объект: Мелларк П. Немедленно».

Инженер в последний раз сверил параметры передатчика, скрытого в недрах коммуникационных систем базы. Частота — 2847.3 МГц. Мощность выведена на предельный уровень. Этот импульс был призван прошить насквозь многометровые бетонные перекрытия бункера, настигая цель в любом уголке подземелья.

Он ввел бесконечную, ломающую пальцы кодовую последовательность. Тщательно, до рези в глазах, перепроверил каждую цифру. Дважды.

Взгляд его уперся в кнопку передачи — крошечное алое пятно на фоне безликой серой панели. Она выглядела почти невинно, если не знать истинной сути протокола «Омега». Пятнадцать минут превращения человека в свирепого зверя. Пятнадцать минут неуправляемого безумия, финальным аккордом которого станет смерть.

«Я предаю их всех. Я убиваю его здесь, под самым носом у Койн», — промелькнуло в его сознании.

Но страх за собственную жизнь, подкрепленный весом президентского приказа, не оставил места для колебаний. Он нажал на кнопку.

Смертоносная волна сорвалась в эфир. Невидимый и беззвучный импульс стремительно понесся по кабельным шахтам и коридорам Тринадцатого. Радиоволна на частоте 2847.3 МГц несла в себе ту самую последовательность, которую хирурги Капитолия вживили в подсознание Пита Мелларка сорок семь дней назад.

Сигнал миновал посты бдительной охраны, просочился сквозь тяжелые бронированные двери и бесшумно ворвался в жилой сектор.

В комнате под номером 127 Пит Мелларк забылся сном на койке Китнисс Эвердин. Его голова доверчиво покоилась на её плече, ладонь всё еще сжимала её руку. А её вторая рука — та, что всегда была настороже, — продолжала сжимать рукоять ножа, спрятанного под подушкой.

Сигнал настиг свою цель.