Мастерская Бити располагалась в самом сердце технического сектора Тринадцатого — там, где коридоры сужались, потолки опускались, а воздух пах озоном и перегретым металлом. Пит нашёл дверь без таблички — только номер: 7-Б. Постучал дважды, как было условлено. Подождал. Постучал ещё раз.

Дверь открылась сама — автоматический механизм, срабатывающий после определённой последовательности ударов. Бити не любил вставать лишний раз. Внутри было... хаотично.

Это слово приходило на ум первым, хотя Пит подозревал, что для самого Бити здесь царил идеальный порядок. Рабочие столы, заваленные деталями. Паяльники в специальных держателях. Мотки проводов, свисающие с крючков, как странные лианы. Экраны, на которых мерцали схемы. И повсюду — устройства. Готовые, полуготовые, разобранные на части. Маленький музей технологического гения, доступный только избранным.

Бити сидел за центральным столом, склонившись над чем-то размером с браслет. Лупа на его лбу делала глаза огромными, почти инопланетными. Он не поднял головы при появлении Пита — только буркнул:

— Минуту.

Рядом с ним стояла Лин. Пит кивнул ей. Она кивнула в ответ — молчаливое приветствие людей, которым не нужны слова.

Бити закончил то, что делал, отложил инструмент, снял лупу. Потёр глаза. Посмотрел на гостей так, будто только сейчас заметил их присутствие.

— Хорошо, — сказал он. — Все здесь. Тогда начнём.

Он встал — медленно, с трудом, как человек, который слишком много времени провёл в одной позе. Подошёл к дальнему столу, где под тканью лежало что-то прямоугольное.

— То, что я вам сейчас покажу, — сказал Бити, — это три месяца работы. Шестнадцать прототипов. Сорок два провала. И четыре устройства, которые, возможно, помогут вам выжить. Он снял ткань. На столе лежали четыре предмета. Маленькие. Неприметные. Смертельно эффективные.

— Первое, — Бити взял что-то размером с ноготь большого пальца. Чёрное, матовое, почти невидимое на тёмной поверхности. — «Паразит».

Лин подалась вперёд. В её глазах загорелся профессиональный интерес.

— Подключается к любому порту данных, — продолжил Бити. — Автономный модуль. Начинает копирование автоматически, как только обнаруживает сеть. Одновременно внедряет вирус — «спящий», он активируется через неделю после копирования.

— Какой объём может скопировать? — спросила Лин. — Теоретически — весь сервер. Практически — зависит от времени. Минимум четыре минуты для базовых данных. Семь минут — для полного захвата. После этого отключается сам.

— А если его обнаружат до завершения?

— Самоуничтожится. Термитный микрозаряд — расплавит себя и часть порта. Никаких следов, никаких данных, которые можно восстановить.

Бити положил «Паразита» на стол, взял следующий предмет — что-то похожее на тонкую перчатку телесного цвета.

— «Зеркало», — представил он. — Биометрический дубликатор.

Пит нахмурился:

— Поясни.

— Надеваешь на руку. При контакте с кожей другого человека — минимум три секунды — считывает отпечатки пальцев. Потом воспроизводит их на собственной поверхности. Для сканера ты становишься тем человеком, чьи отпечатки скопировал.

— Сколько раз можно использовать?

— Три. После этого материал деградирует, теряет точность. Далее пробовать бесполезно.

Бити посмотрел на Пита.

— Как получить биометрию Крейса — это ваша задача. Рукопожатие. Случайное касание. Я даю инструмент, а вы сами решаете, как им пользоваться.

Третье устройство выглядело как обычный брелок — чёрный цилиндр размером с батарейку.

— «Слепой угол», — Бити активировал его коротким нажатием; индикатор мигнул зелёным. — Локальный подавитель камер. Не отключает — замораживает изображение. Для системы мониторинга всё выглядит нормально: камера работает, картинка есть, данные передаются. Но картинка — старая. Ты двигаешься, а камера этого не видит.

— Радиус действия? — спросила Лин. — Пять метров. Время работы — восемь минут. После этого — конец. Батарея садится, и камеры «просыпаются».

— Система может заметить сбой?

— Может, — признал Бити. — Если кто-то внимательно смотрит на мониторы. Если сверяет освещение, тени, случайные движения. Это риск. Но меньший, чем идти под камерами без защиты.

Последнее устройство было знакомым — Пит видел похожее в операции «Снабжение». Термитный заряд. Но этот выглядел иначе: меньше, компактнее, изящнее.

— «Могильщик». Улучшенная версия. — Бити взял заряд, показал. — Горит внутрь, не наружу. Две тысячи градусов в фокусной точке. Уничтожает электронику, не создавая внешнего пожара. Идеально для серверов.

— Активация?

— Дистанционная — радиочастота. Или таймер — выставляешь время, и он срабатывает сам. — Бити положил заряд обратно. — Даю вам пять штук. Этого хватит на серверный зал среднего размера. Размещайте на серверных стойках — магнитное крепление.

Он обвёл взглядом все устройства, потом посмотрел на Пита и Лин.

— Это то, что я могу дать для операции. Но есть ещё кое-что. — Он открыл ящик стола, достал маленький инъектор — цилиндр с кнопкой на торце, похожий на автоинъектор адреналина. — Только для тебя, Пит. На крайний случай.

— Что это?

— Нейтрализатор. — Голос Бити стал тише. — Вколешь — и через десять секунд отключишься. Полностью. Сердце замедлится до восьми ударов в минуту. Дыхание — едва заметное. Температура тела упадёт. Для стороннего наблюдателя ты будешь выглядеть мёртвым.

Пит взял инъектор. Холодный, металлический. Тяжёлый не весом — смыслом и функцией, вложенными в него. —

Зачем мне притворяться мёртвым?

— Затем, что иногда лучший способ выбраться — это чтобы тебя перестали искать. — Бити смотрел на него серьёзно, без тени иронии.

— Если ты окружён. Если выхода нет. Если всё пошло к чёрту — вколи это. Двадцать минут. Они подумают, что ты мёртв. Возможно, оставят тело. Возможно, не станут проверять пульс. И когда очнёшься — у тебя будет шанс.

— Или меня одарят контрольным в голову для верности.

— Да, — согласился Бити спокойно. — Или это. Поэтому я сказал — крайний случай. Последний вариант, когда все остальные исчерпаны.

Пит спрятал инъектор во внутренний карман. Не стал задавать больше вопросов. Бити не стал давать больше объяснений. Между ними установилось молчаливое понимание: некоторые инструменты лучше иметь и не использовать, чем не иметь и нуждаться.

Пока Пит проверял остальные устройства — вес, крепления, механизмы активации, — Бити отвёл Лин в сторону. К дальнему столу, где горела отдельная лампа, бросая круг тёплого света на металлическую поверхность. Пит слышал их разговор — не подслушивал намеренно, просто не мог не слышать в тесном пространстве мастерской.

— Ты знаешь их систему? — спросил Бити тихо.

— Изучала. Теоретически. — Теория и практика — разные вещи. — Голос Бити звучал серьёзнее, чем обычно. — Там будут ловушки, о которых ты не знаешь. Защита, которую не описали в документах. Алгоритмы, включающиеся только в нештатных ситуациях.

— Справлюсь.

— Не геройствуй. — Бити положил руку ей на плечо — жест редкий для него, почти интимный; он не любил прикосновений. — Если что-то пойдёт не так — отключайся и уходи. Данные можно украсть снова. Тебя нельзя будет заменить.

Лин посмотрела на него. Не улыбнулась, но в глазах появилось что-то тёплое — благодарность, которую она не умела или не хотела выразить словами.

— Я буду осторожна.

— Будь умной, — поправил Бити. — Осторожность — это когда боишься. Ум — это когда знаешь, чего стоит бояться, а чего — нет.

Пит отвернулся, чтобы не нарушать этот момент. Продолжил проверку устройств. Через минуту Бити вернулся к центральному столу. Посмотрел на них обоих — Пита и Лин. Взгляд был усталым, но не безнадёжным.

— Я дал вам инструменты, — сказал он. — Остальное — ваша работа. И ваша ответственность.

— Спасибо, Бити, — Лин собрала устройства в сумку, аккуратно укладывая каждое в отдельный отсек.

— Не благодарите. — Бити покачал головой. — Вернитесь живыми — это будет достаточная благодарность. Единственная, которая меня интересует.

Пит спрятал «Зеркало» в карман. «Слепой угол» закрепил на поясе. «Паразита» Лин уже забрала.

— Мы вернёмся, — сказал Пит.

— Знаю, — ответил Бити.

Но в его глазах было сомнение. Маленькое. Честное. Сомнение человека, который отправлял на смерть слишком многих и знал, что обещания — это просто слова.

Они вышли. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком. Коридор встретил их стандартным светом и гулом вентиляции — вечными спутниками жизни под землёй. Лин шла рядом молча. Сумка с устройствами на плече. Шаги тихие, почти неслышные.

— Он думает, что мы не вернёмся, — сказала она после долгой паузы.

Пит посмотрел на неё:

— Он думает, что есть шанс, что не вернёмся. Это разные вещи.

— И какой шанс?

Пит не ответил ей сразу. Шёл. Считал шаги — сто двадцать три от мастерской до перекрёстка.

— Достаточный, чтобы попытаться, — сказал он наконец.

Лин усмехнулась — коротко, без радости.

— Ты умеешь вдохновлять, Мелларк.

— Вдохновлять — не моя работа. Моя работа в том, чтобы выполнить задачу и вернуть вас живыми.

— И как это у тебя получается?

— Пока — хорошо.

Она посмотрела на него:

— «Пока» — опасное слово.

— Да, — согласился Пит. — Но единственное честное.

Они дошли до лифта. Лин нажала кнопку. Ждали в тишине, слушая далёкий гул механизмов.

— «Паразит», — сказала она вдруг, задумчиво. — Это действительно красиво. В инженерном смысле. Автономный модуль, который работает без внешнего питания, копирует петабайты данных и внедряет вирус одновременно. Я даже не представляла, что такое возможно.

— Бити — гений, — сказал Пит просто.

— Да. И он отдал нам это, потому что верит, что мы сможем использовать это правильно. — Лин посмотрела на сумку. — Не хочу его подвести.

— Не подведёшь.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты слишком умна, чтобы ошибиться по глупости. И слишком осторожна, чтобы рисковать без веской причины.

Лифт пришёл с характерным звуком. Двери разъехались с тихим шипением. Кабина была пуста. Они зашли. Лин нажала кнопку своего уровня. Пит — своего.

— Сорок восемь часов, — сказала она тихо.

— Сорок восемь часов, — повторил Пит.

Двери закрылись. Лифт пошёл вниз. Лин вышла первой. Кивнула на прощание. Исчезла за поворотом коридора — со своей сумкой, со своими устройствами, со своими сомнениями, которые она прятала так же тщательно, как он прятал свои.

Пит остался один. Инъектор в кармане был холодным напоминанием о том, что даже с лучшими инструментами в мире всегда есть шанс, что выхода не будет. Что план рухнет. Что всё пойдёт к чёрту. Что последним выбором станет — притвориться мёртвым и надеяться, что враги не станут проверять. Но он не стал думать об этом сейчас. Сейчас он думал о том, что через сорок восемь часов они войдут в сердце системы наблюдения Капитолия. С устройствами Бити. С планом в голове. С командой, которой он доверял. И с надеждой — глупой, упрямой, неубиваемой надеждой, — что инструменты окажутся достаточно хороши, а они сами — достаточно умны, чтобы вернуться живыми.

Лифт остановился. Пит вышел. Коридор. Тишина. Сорок восемь часов до операции. Время продолжало идти.