- Пошел ты, - и отвернулся. Брэдли понял, что друг винит его в том, что он втянул его в это. Винит в своей скорой смерти. Еще больнее было осознавать, что он заслужил его обвинения.

Бредли отвернулся от Стюарта и вывернул голову, смотря, куда его тащат. Несмотря на свое безысходное положение парень в глубине души все еще надеялся на то, что произойдет чудо, и ему удастся остаться в живых.

Мотоцикл проехал через открытые стеклянные двери и выехал в галерею торгового центра. Брэдли волочился за ним, как игрушечная машинка за ребенком, тащащим ее на веревочке. Рептилоид резко свернул налево, и парня занесло на повороте, отбросив на бордюр недействующего фонтана. Брэд снова завопил от боли, перекатившись на живот.

Мотоциклы набрали скорость. Брэдли лихорадочно вращал зрачками, мельком рассматривая достопримечательности торгового центра. Его волокло лицом вниз, и он был вынужден повернуть голову набок, чтобы не биться носом и зубами о пол. Трение щеки о кафель было практически безболезненным, если только на пути не попадался мелкий мусор. Тогда создавалось ощущение, что по его лицу провели наждачной бумагой. Учитывая его проблемы со зрением и нестерпимую боль во всем теле, он на удивление довольно отчетливо видел все ужасы этого места.

В торговом центре царил мрак, местами развеянный кострами, разведенными в металлических мусорных баках и бочках, а также фонари и нити мерцающих рождественских гирлянд, развешанных повсюду. Двери магазинов стояли открытыми, и в них можно было найти следы пребывания людей - голые матрасы и грубо сколоченную самодельную мебель. Стены были расписаны пошлыми рисунками и словечками. Фразами типа "ЭННИ ПИЗДА" и "УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ". Попадались костяные колокольчики и ловцы снов, сделанные из человеческих волос и костяшек пальцев. В проходах стояли грубо сделанные лачуги, палатки из человеческой кожи и валялись грязные подстилки.

Обитатели этой преисподней весьма отличались друг от друга. Те, кто не имел выраженных уродств, как Марк Херефорд, были в меньшинстве. Некоторые были с незначительными мутациями, как Капитан Крыс. Но большинство имело ярко выраженные уродства. Многие из них выглядели настоящими дикарями. Они мелькали перед стремительно проносящимся мимо них Брэдом, как в каледоскопе. Мужчина с пенисом, растущим изо лба. Женщина с четырьмя грудями, на которых висели пищащие крошечные розовые крысы. Циклоп в рубашке в стиле Лайонела Ричи[20]. Человек с чешуйчатой кожей, совершенно голый и не имеющий видимых гениталий. Уроды с лишними конечностями. Люди без рук и ног. Нечто, похожее на человеческую сороконожку. Сросшиеся близнецы. Гермафродиты, Полулюди-полунасекомые. Фигура, которая казалась больше похожей на симулянта, чем на человека. Нечто, похожее на Мохового Человека[21]. Брэдли как-то обсуждал с командой поездку во Флориду в поисках этого легендарного существа. Это был бы отличный материал для канала. Но Селеста наложила вето на эту идею, категорически отказавшись, говоря цитатой, "неделю блуждать по гребаному болоту в заднице Америки".

При воспоминанию о ней, парень задумался, где она сейчас. Но уже через секунду его мысли вернулись к неопознанному существу, промелькнувшему перед ним.

Интересно, а Стюарт тоже видел эту тварь.

Брэдли почувствовал онемение лица. Жжение прекратилось. Парень попытался облизать губы, но часть их, казалось, отсутствовала. Он попытался сообразить, куда они делись. Может ли человек ни с того ни с сего лишиться губ? Может ли человек жить без губ? Глядя на некоторых уродов, выстроившихся в шеренгу и наблюдая за его пыткой, можно было предположить, что вполне вероятно.

Уродцы толпились у стен, давая дорогу мотоциклам. Они плевали на Брэдли и бросали в него предметы, когда его проволакивало на цепи мимо них. Они улюлюкали, кричали и шипели, как ядовитые змеи. Некоторые прыгали, как обезьяны, в нетерпении ожидая его кончины. Кто-то вылил ему на голову грязно-коричневую жижу из ржавого металлического ведра. Судя по запаху и консистенции, Брэдли определил, что его окатили смесью дерьма и мочи. Он заморгал, стряхивая с ресниц частички фекалий. Те стекали по его лицу и затекали ему в рот.

Мотоциклы приблизились к массивам странных конструкций, теснившихся на открытой площади торгового центра - извилистых, разноцветных стеклопластиковых туннелей и горок. Когда-то это было детской игровой зоной. Теперь же стало рассадником безумных мутантов, которые, как оголтелые, носились по этим сооружениям, напоминая взбудораженных обезьян.

Рептилоид поддал газу, набирая скорость. Брэдли чувствовал, как его лицо трется о пол, но боли по-прежнему не было. Челюсть стучала и качалась словно на шарнирах, казалось зубы болтались во рту, как монетки в копилке. Он плакал кровью, глядя на мерцающие рождественские огни, понимая, что никогда больше не увидит Рождества.

Толпа отпрыгнула с дороги, когда Рептилоид заложил вираж, объезжая конкорс по окружности. Брэдли несколько раз кувыркнулся, ударяясь о пол и подпрыгивая как мячик. Развернувшись, Рептилоид направил мотоцикл в обратном направлении, мчась еще быстрее. Брэдли пытался рассмотреть, куда теперь его тащат, но мог видеть только одним глазом. Парень закричал, но горло так пересохло, что из него вырывался только приглушенный хрип. Он попытался облизать губы, но понял, что не чувствует своего языка.

Несмотря на плохой обзор своим единственным глазом, Брэдли понял, что мотоцикл тащит его на одну из рамп в игровой зоне.

Он что, собирается проделать трюк, как в цирке?.. Взлететь с одной рампы и перескочить на другую?

Ответа ему не требовалось, потому что уже через секунду он забыл свой вопрос и его мысли переключились на другое.

Как его звали? Парня, с которым я пришел сюда? Мы выросли вместе. Я должен вспомнить его имя. Стю... что-то там...

Стю-что-то-там пронесся мимо него, пристегнутый цепью к другому мотоциклу. Брэдли попытался поднять руку и помахать ему, но у него не было сил даже на это. Местные зеваки разбежались в разные стороны, когда Рептилоид вильнул, отчего тело Брэдли врезалось в каменный вазон с засохшими останками большого комнатного растения. Все больше развивая скорость, мотоцикл несся по торговому центру, как по автобану.

Последней осознанной мыслью Брэдли была мысль о том, что, если полицейский остановит мотоциклиста за превышение скорости, то он будет спасен.

Голова Брэда подпрыгивала, ударяясь о пол, как камешек, запущенный по глади озера. Единственным оставшимся ухом Брэдли услышал стук шин, ударившихся об основание рампы, а затем взлетел ввысь и вновь грохнулся на твердую поверхность, приложившись головой с жутким треском. Мотоцикл прогрохотал по одной из извилистых горок, а позади него тело Брэдли болталось в желобе горки, как белье в барабане стиральной машинки. Рептилоид ехал, пригнувшись, чтобы уменьшить сопротивление.

В какой-то момент голова Брэдли разлетелась на части.

К финишу и остальные части его тела были искромсаны и изувечены до неузнаваемости.

* * *

Скаг постучал в дверь Энни. Остальные обитатели "Гэлери Вестгейт" звали ее Энни Пизда, но для него она всегда была просто Энни. Она жила в бывшем помещении магазина "Санкост Видио", хотя теперь витрина была заколочена фанерой, раскрашенной во все цвета радуги и испещренной нецензурными письменами. Большую часть "холста" занимало изображение вагины, выполненное весьма реалистично и в то же время дополненное гротескными деталями, такими как внешние половые губы, покрытые острыми зубцами, и корчащиеся личинки, вытекающие со слизью из влагалища.

Над ним, на втором этаже торгового центра, слышался рев мотоциклов и радостные возгласы. Скаг покачал головой. С него было достаточно. Он принял правильное решение. Они уходят. Завтра вечером. У него было желание сделать это сегодня, но до рассвета оставалось всего несколько часов, и опасно было выводить семью во внешний мир при свете дня. Они и мили не пройдут, прежде чем их заметят.

Нахмурившись, Скаг снова постучал в дверь. Ожидая ответа, он вновь бросил взгляд на потолок. Тот вибрировал и грохотал. Рев мотоциклов и ликующие возгласы становились все громче. Скаг знал, что среди собравшейся толпы нет никого из его людей. Он велел Гретч и Джаксу/Гаксу собрать остальных и вместе с Клаво и Курдом начать подготовку к отбытию.

Скаг не любил убегать. Он никогда в жизни ни от чего не бежал. Но остаться здесь было сродни самоубийству. Эдак они могли бы остаться в Филадельфии, выйти из дымящихся, почерневших руин своего бывшего дома и быть застреленными средь бела дня. Или еще хуже.

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, он повертел головой, высматривая кого-нибудь из доверенных псов Доктора. Особенно Капитана Крыса. Скаг ненавидел этого тощего, бледного ублюдка больше всех на свете.

Он знал, что Доктор Полночь просто так этого не оставит. Он не допускал неподчинение, и наказывал за это. И все же он позволил Скагу и его спутникам беспрепятственно покинуть свою пыточную, просто пригрозив. Скаг весь кипел от такого пренебрежительного отношения к нему и его семье. Если, как он подозревал, Доктор Полночь и задумал покончить с ним, то кому и поручит убить его, то, скорее всего, это Капитану Крысу.

Скаг обернулся к двери Энни, когда та со скрипом открылась, и увидел, что на него смотрит дуло ржавой двустволки.

- Ты что там, в кому впала? - прорычал он.

- Извини, Скаг. Я услышала весь этот шум и не знала, что происходит. – За опущенным стволом показалась внушительная фигура. Ее рост приближался к шести с половиной футам, а вес составлял около трехсот фунтов. Массивные груди колыхались, как два церковных колокола. На ней были тяжелые армейские ботинки, черные брюки на подтяжках и расстегнутая гавайская рубашка. Виски были чисто выбриты, а череп пересекал черный ирокез высотой в два дюйма. Обнаженный торс был покрыт татуировками, как и лицо.

Когда он ничего не ответил, она спросила:

- Что происходит?

Скаг покачал головой.

- Засранцы ведут себя как обычно. Вот и все.

- Логично, я полагаю. Туземцы в последнее время вообще распоясались.

- Козлы, - выругался он.

- Ну, они любят хорошо порезвиться. Живое шоу лучше тех фильмов, которые ваша группа снимает там, в кинотеатре.

- Это уже слишком. Они навлекут на нас неприятности.

- Раньше такого не было.

- И я о том же. Вот об этом я и хочу с тобой поговорить.

- Так говори.

Он покачал головой.

- Не здесь. Слишком много глаз.

Энни окинула его взглядом, а потом отступила назад, махнув ему опущенным стволом дробовика. Скаг без лишних слов последовал за ней. Энни тут же закрыла и заперла за ними дверь, задвинув засовы и задвижки множества сверхпрочных замков. Закончив, Энни отошла от двери, помахивая дробовиком. Кивком женщина указала ему следовать за ней.

Скаг огляделся, впечатленный размерами помещения. По площади бывший видеомагазин превосходил остальные в торговом центре, не считая кинотеатра, оккупированного Скагом и его кланом, и зала игровых автоматов, находящихся во владении Капитана Крыса и его злобной банды. Энни и Крыс были одними из самых доверенных людей Полночи, и оба были почти такими же таинственными, как и сам Доктор. За последние десять лет до Скага доходили разные слухи о них обоих. Что касается Энни, то она якобы работала на преступные организации, но Скаг точно не знал. Он много общался с ней на протяжении последних лет и был в дружеских отношениях, но никогда не выпытывал у нее подробностей о ее прошлом, потому что ему это было просто безразлично.

Единственное, что он знал наверняка, это то, что Энни рассказала ему однажды по пьяни, когда они вдвоем разделывали наркомана, забравшегося в торговый центр. Она рассказала ему о женщине из внешнего мира по имени Мейбл, которая была искусным кулинаром в приготовлении человеческой плоти. Эта женщина свела Энни с группой богатеев, имевших схожие пристрастия, и какое-то время она зарабатывала неплохие деньги, поставляя им скот для удовлетворения их желаний. Энни призналась ему тогда, что большую часть жизни торговала людьми. В настоящее время она подбирала жертв для Полночи. У нее была обширная сеть нужных знакомств, и ей не было равных в умении заметать следы.

Скаг надеялся, что это по-прежнему так.

Энни обитала здесь не одна. Старый видеосалон был также домом для ее подхалимов и сексуальных рабов, все из которых были женщинами. Лишь небольшой горстке обитателей мужского пола было позволено входить в покои Энни, да и то лишь на время. Некоторые из них никогда не выходили оттуда, по крайней мере, живыми. Приходить сюда в одиночку всегда было рискованно, так же как и навещать Капитана Крыса или самого Доктора в их логовах без сопровождения. Несмотря на это, Скаг никогда не опасался, навещая ее. За последние одиннадцать лет между ними установились взаимное уважение и дружба.

Он надеялся, что между ними ничего не изменилось, потому что собирался обратиться к ней за советом и, возможно, даже за помощью. Хотя и опасался того, что Доктором уже отдан приказ на его уничтожение, и, возможно, Энни может стать его палачом.

Следуя за Энни вглубь тускло освещенного помещения, Скаг ощутил на себе множество взглядов. Женщины, расположившиеся на заплесневелых, низких диванах и самодельных кушетках, с подозрением следили за ним. В основном это были уродцы, такие же как и он, и лишь некоторые были чужаками, которых Энни оставила в живых себе на потеху. Все женщины были ярко накрашены, как уличные проститутки. В одежде тоже не слишком отличались от продажных жриц любви – кроме нижнего белья на женщинах ничего не было, а некоторые вообще были обнажены. И все они были молоды. Энни нравились молодые. Самой старшей из них было не больше двадцати, а младшие даже не вышли из подросткового возраста.

Скаг скользнул взглядом по обнаженной девушке со светлыми волосами и длинными четырехчленниковыми ногами, как у кузнечика, развалившейся на диване. Между ее ног расположилась большегрудая рыженькая в черных чулках. Стоя на коленях у дивана, она зарылась лицом между ног стонущей блондинки. Когда он приблизился, рыжая подняла голову и, повернувшись к нему, улыбаясь, провела по зубам острым раздвоенным язычком. Блондинка вытянула ногу и просунула ступню под подол платья Скага.