- Я... я хочу к своему папе.
- Я знаю, малыш. Но просто послушай моего совета. Ты захочешь делать то, что я говорю.
Это даст тебе лучший шанс.
- Лучший шанс в чем?
Усадив Мэтью на резиновое сиденье и сняв с него наручники, мужчина на мгновение замер. Казалось, он пытается собраться с духом, чтобы ответить.
- На выживание.
Паника ударила Мэтью в грудь, как разъяренный Майк Тайсон. Он не мог поверить, что подвергся опасности. Совсем недавно все казалось таким нормальным. Он катался на карусели!
- Я... я ничего не сделал, пожалуйста!
- Я никогда не говорил, что ты что-то сделал.
- Тогда... почему это происходит? - Мэтью разразился неконтролируемыми рыданиями, учащенно дыша на резиновом сиденье. - П-почему ты так поступаешь со мной?
- Это сложный вопрос.
Мужчина, казалось, говорил с печалью, которая давила на него. Было похоже, что ему было жаль Мэтью. Но это только смутило его еще больше. Он хотел заговорить, но чувствовал, что находится в ловушке своих мыслей.
"Если он не хочет, чтобы я пострадал, то почему бы не прекратить это? Что в этом сложного?"
Он ненавидел это гребаное слово. Сложно. Это было то же самое слово, которое использовали его родители, когда он спросил, почему они разводятся.
"Милый, все так сложно, - объясняла его мама, пока его отец стоял рядом с ней, тихий, как дохлая мышь. - Когда-нибудь - когда ты станешь старше - ты поймешь. Я обещаю".
- Просто постарайтесь не слишком расстраиваться, - продолжил мужчина. - Набирай как можно больше оборотов и делай это как можно быстрее. И не бойся прыжка... Ты сможешь это сделать.
Мэтью почувствовал, как мужчина поднимает его руки вверх, пока они не обхватили цепи по бокам от него. Когда веревки сняли с ног Мэтью, он услышал эхо удаляющихся шагов.
- Досчитай до двадцати, затем сними мешок, - произнес голос, теперь уже издалека.
- Не оставляй меня здесь! Пожалуйста!
Звук закрывающейся двери на другом конце комнаты быстро заглушил грохот под ногами. Это было похоже на скрежет и перемещение камня. Когда Мэтью осознал, что вокруг него что-то происходит, он начал считать в уме.
"Семнадцать... восемнадцать... девятнадцать... двадцать!"
Когда он сорвал с головы мешок, то уже начал ощущать тепло. К ужасу Мэтью, между тем местом, где он сидел, и платформой была огромная черная пустота.
Слова мужчины снова и снова звучали у него в голове.
"И не бойся прыжка".
Ужасающий провал в небытие, с которым он столкнулся, заставил его живот сжаться от страха. Его окружала смертельная яма.
Ему некуда было идти, кроме как вперед.
Паника внутри только усилилась, когда он увидел пламя, поднимающееся к нему из ямы внизу. Когда пляшущий огонь лизнул его кроссовки и нижнюю часть сиденья, Мэтью наконец понял, что он должен сделать.
"Нет! Только не качели!"
К страху добавился прилив тревоги, когда Мэтью понял, что ему нужно быстро освоить на детской площадке то единственное, в чем он никогда не был силен. То самое, из-за чего он поссорился со своим отцом, когда видел его в последний раз. Пока Мэтью вертелся на сиденье из стороны в сторону, он мысленно возвращался к тому моменту. Он бы все отдал, чтобы сейчас отец подтолкнул его вперед.
Пламя внезапно вырвалось из очага - как будто на конфорку плиты вылили галлон бензина. Пламя было таким сильным, какого Мэтью никогда не испытывал. Через несколько секунд его кроссовки начали плавиться, а резина с сиденья качелей начала прилипать к его заднице.
- Помогите мне! Помогите мне! - закричал он.
Пока он продолжал бороться, единственным движением, которое он смог создать, был единственный вид, которым он владел в совершенстве: движение из стороны в сторону. Интенсивность огня и пронзительной боли были слишком велики. Он попытался броситься вперед, в кромешную тьму, но одна из его рук не поддавалась цепям.
Обугленная плоть и кожа прилипли к горячей цепи, соединяя их, как очень жидкий сыр на гриле - два ломтика хлеба. Мэтью понял, что пламя начало утихать, но было уже слишком поздно. Его юный разум был не в силах вынести эту агонию. Прежде чем он потерял сознание и закрыл глаза, Мэтью пришла в голову последняя мысль.
"Я бы хотел, чтобы мама, папа и я встретились в последний раз...."
- Итак, где ты был прошлой ночью? - спросила Пенни Лакруа у своего мужа.
- Ты знаешь, где - я был у Стива, смотрел игру, - сказал Эндрю.
Стефани обняла свою младшую сестру Кайлу. Она чувствовала напряжение в воздухе, даже находясь дальше по коридору. Когда ее мать начинала задавать вопросы, день, казалось, всегда принимал мрачный оборот.
- Мама опять злится на папу? - спросила Кайла.
Стеф встала и схватила плеер с комода. Когда она быстро вернулась к сестре, то заметила, что у Кайлы дрожат руки.
- Я уверена, что все будет хорошо, - сказала Стеф.
Ей не нравилось лгать, но она считала своим долгом защитить Кайлу. Она была старшей. Именно она должна была следить за их неспокойной семейной ситуацией.
Несмотря на то, что Стеф была новичком в подростковом возрасте, ею двигала инстинктивная сила, побуждавшая ее скрывать неприятные аспекты их семьи от младшей сестры.
Стеф улыбнулась, зная, что, даже если ее улыбка будет вымученной, это поможет успокоить Кайлу. Но ее сестра не улыбнулась в ответ.
- Просто послушай музыку, - сказала Стеф. - Если что-нибудь случится, ты узнаешь первой.
Она надела сестре на уши наушники и нажала кнопку воспроизведения на плеере. У них не было денег, чтобы выбирать музыку, которую они слушали, - единственные кассеты, которые у них были, были старые записи ее матери.
- Тогда почему твоей гребаной машины не было на улице? - спросила Пенни из коридора, и ее голос стал еще более взволнованным.
Паника Стеф усилилась, как и у ее матери. Она слышала один и тот же спор слишком много раз, и ничем хорошим это никогда не заканчивалось.
- Ты оставила девочек одних? - спросил Эндрю, быстро меняя тему разговора и переключая канал. - Что, черт возьми, с тобой происходит?
Вопрос, который задал ее отец, был из тех, которые Стеф часто задавала себе сама. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что детей примерно ее возраста и возраста Кайлы обычно не оставляли одних. Жизнь ее сверстников была наполнена строгими правилами и надзором, в то время как Стеф и Кайле была предоставлена практически полная свобода действий.
"Волнует ли это его вообще? - Стеф задумалась, прокрадываясь по коридору, чтобы получше разглядеть своих родителей. - Или он спрашивает просто для того, чтобы не отвечать на мамин вопрос?"
- Забудь о них! - закричала Пенни. - Отвечай на гребаный вопрос!
- Я поехал за пивом! - Эндрю закричал. - Все в порядке?!
Пенни подняла стакан с кофейного столика и запустила его в экран телевизора. Когда на повторе "Спасенных звонком" стекло треснуло, лицо Скрича исказилось.
- Чушь собачья! - завопила Пенни, бросаясь на кухню и возвращаясь с ножом.
- Эй, просто расслабься... - прошептал Эндрю.
Пенни направила острие ножа ему в голову.
- Если ты еще раз встретишься с этой шлюхой, клянусь, я отрежу тебе твой гребаный член!
Стеф оглянулась на пару рюкзаков, стоявших на полу. Она всегда держала их собранными на случай, если им придется срочно уходить - на случай, если отношения между мамой и папой станут слишком напряженными.
Вскочив с дивана, Эндрю вывернул Пенни запястье. Она тут же вскрикнула и выпустила нож, который с грохотом упал на пол.
Эндрю отшвырнул нож на кухню, и, когда раздался скрежет стали по полу, он обнял ее за шею.
- Ты продолжаешь угрожать мне, - прорычал он, усиливая хватку и прижимая ее к стене. - И однажды ты столкнешь меня прямо с гребаного обрыва.
Стеф повернулась и подала знак Кайле, которая, как она поняла, стояла у нее за спиной и все это время наблюдала. Ее младшая сестра быстро вернулась в комнату и схватила упакованные рюкзаки, закинув один из них на плечо, прежде чем подойти к сестре с другим.
Стеф указала на заднюю дверь, заставив Кайлу снять наушники с уха.
- Я выйду через минуту, - прошептала Стеф, беря свой рюкзак и надевая его.
Когда Кайла кивнула и исчезла за задней дверью, Стеф снова обратила внимание на своих родителей. Они были так поглощены собой, что она почувствовала себя невидимкой. Когда рука отца крепче обхватила шею матери, Пенни сосредоточилась на слезах, которые катились по щекам, когда она пыталась дышать.
Как ни странно, казалось, что ее мать была почти счастлива, что он это делает.
Как будто она мирилась с тем, что он душил ее только ради привлечения внимания.
Стеф не плакала. Она просто готовилась к этому.
Она слишком часто проходила через их мучительные ссоры, чтобы сдаться сейчас. Несмотря на то, что ее мучили мечты об убийстве наяву, она оставалась сильной. Мысль о том, что ее родители могут убить друг друга, казалась вполне реальной, особенно учитывая их историю.
И все же, несмотря на то, что ужасные, ранящие мысли крутились у нее в голове, она не заплакала. Вместо этого она повернулась к задней двери.
"Я должна быть сильной ради Кайлы", - подумала она.
Кайла пересекла парк, следуя за своей старшей сестрой. Она была благодарна, что у нее была Стеф, когда дома стало страшно. Приятно было хоть как-то отвлечься, когда родители впадали в ярость.
"Слава Богу, что у меня есть Стеф", - подумала Кайла.
Когда музыка продолжала звучать в наушниках, Кайла была уже достаточно взрослой, чтобы понять иронию ситуации. Песня "Голодные глаза" из саундтрека к фильму "Грязные танцы" была почти идеальна для этого момента. В глубине души она задавалась вопросом, привлекли ли ее к этой песне запоминающиеся клавишные и мечтательный ритм, или же лирика стала символом ее борьбы.
Она жаждала любви. Может быть, не такой, как в песне, но все же любви.
Она предположила, что ее мать слушала эту песню по другим причинам. Кайле пришлось быстро повзрослеть. В том возрасте, когда большинство детей еще очень мало знали о влечении и любви, она прекрасно понимала, что с ее родителями что-то не так.
Было трудно забыть о том, что продолжало происходить дома. Огромную тяжесть и стресс, которые она испытывала каждое мгновение, думая о том, настанет ли тот день, когда мама, наконец, вонзит этот нож в папу. Было трудно позволить себе отвлечься, но старая кассета каким-то образом сделала свое дело.
Хотя Кайла все еще иногда думала о постоянном домашнем безумии, когда слушала, у нее начался нервный тик, чтобы переключить внимание. Каждый раз, когда ритм отдавался у нее в ушах, она прикасалась большим пальцем к указательному, затем к среднему, затем к безымянному.
Она повторяла этот процесс снова и снова в ритме песни, и теперь знала темп как свои пять пальцев. Когда песня закончилась, она нажала кнопку перемотки, готовясь еще раз прокрутить "Голодные глаза".
"Просто не думай об этом..."
Когда в поле зрения появилась вывеска клуба "Мальчики и девочки", Кайла вздохнула с облегчением. Это было единственное безопасное место, куда они с сестрой могли пойти. Членство в клубе было единственным, что когда-либо дарила им мама, но оно было невероятно ценным. Наличие места рядом с домом, куда они могли бы спрятаться после субботней драки, было важнее, чем любая игрушка или игра.
Когда девочки направились к выходу, из здания вышел высокий лысый чернокожий мужчина в синем модном костюме. Толкнув двери, он направился к выходу. Каждый шаг он делал методично и немного неуклюже.
Он пошатывался, но не настолько, чтобы не удержаться на ногах. Мужчина ухватился за перила и начал спускаться по ступенькам.
Кайла улыбнулась своей сестре, глаза которой горели от волнения и узнавания. Когда они обе бросились к мужчине, Кайла сняла наушники. Тренер Кэлхун был одним из ее любимых людей на планете.
- Тренер Кэл! - крикнула Стеф, ее энтузиазм был заразителен.
- Привет! - сказал он, останавливаясь перед ними. - Как дела, девочки? Я не знал, что вы сегодня заглянете. По какому случаю?
Кайла посмотрела на старшую сестру, не зная, как ответить на вопрос.
- О... знаете, просто хотела поработать над своими штрафными бросками, - сказала Стеф почти застенчиво. - Никогда не бывает много практики.
Ни одна из девочек не чувствовала себя комфортно, рассказывая о страшных проблемах дома. Ни со своими учителями в школе, ни с друзьями, ни даже с тренером Кэлом. Они говорили об этом только друг с другом. Отчасти их причиной был страх оказаться изгоями, и в то же время они не хотели, чтобы у их родителей были неприятности.
Тренер Кэл улыбнулся, явно впечатленный трудовой этикой Стеф.
- Вот видите? Вот почему вы, девочки, будете великолепны. У каждого может быть природный талант в спорте, но именно преданность деталям и практика делают вас непревзойденными.
- Спасибо, тренер, - сказала Кайла. - Но если мы станем великими, то только благодаря вам.
Один лишь разговор с этим человеком всколыхнул эмоции в душе Кайлы.
Тренер Кэл изо всех сил старался подбодрить их - он дал им возможность сосредоточиться на чем-то, кроме ужасов их семейной жизни. Он был для нее как отец. Иногда она представляла, какой могла бы быть жизнь, если бы он был таким.
- Ты слишком добра, малышка, - со смехом сказал тренер Кэл, подмигивая Стеф. - Но когда вы, девочки, станете знаменитыми, это будет не из-за меня. Это будет потому, что вы использовали свои сильные стороны и не пренебрегали слабостями.
- Что значит "пренебрегать"? - спросила Кайла.
- В данном случае это означает, что не забывай о том, что сложно, и сосредоточься на том, что легко. Будь как твоя старшая сестра. Тренируйся в том, что тебе нужно, но когда наступит момент, когда все будет зависеть от тебя, делай то, что тебе удобнее всего - используй свои сильные стороны. Верно, Стеф?