Мэтью ценил редкий жест доброты и внимания своего отца, но ему казалось, что это слишком мало, слишком поздно. Он спрыгнул с качелей.
- Я собираюсь покататься на карусели.
- Хорошо, приятель, - ответил Дэйв, делая шаг за ним. - Ты хочешь, чтобы я заставил тебя двигаться со скоростью света? - его тон изменился на тон супергероя, выступающего с речью перед публикой.
"По крайней мере, он все еще пытается", - подумал Мэтью.
Мэтью продолжал бежать вперед и ответил ему, не оглядываясь.
- Нет, я должен разобраться, как справиться со всем этим самостоятельно.
Направляясь к карусели на дальней стороне детской площадки, он почувствовал мучительное чувство собственной никчемности. Его внутренняя борьба продолжалась.
Он подумал о тех временах, когда они втроем счастливо сидели на диване. Тот вечер за просмотром кино, когда они смотрели "Лохматого пса" и ели домашнюю картошку фри. Улыбки на их лицах и жирные пятна на бумажных пакетах, которыми они вытирали масло с картошки, до сих пор не выходили у него из головы.
"Я скучаю по тому времени, когда мы были такими..."
Все началось с того, что его отец уснул на диване. То, что Мэтью увидел его там одного, сильно обеспокоило его. Все, чего он хотел, - это чтобы его родители снова спали в одной постели. Он никогда не видел, чтобы они ссорились или кричали друг на друга, но их отдаленность причиняла Мэтью постоянную, режущую боль.
Ему казалось, что он больше не ребенок - как будто проблемы, с которыми должны были справляться взрослые, теперь были на его совести. Это заставило Мэтью мрачно взглянуть на будущее.
"Неужели жить с кем-то действительно так тяжело? Что, черт возьми, случилось с мамой и папой?"
Взбираясь на карусель, Мэтью оглядел детскую площадку, а затем поднял глаза к небу, умоляя дать ответ на свой вопрос.
Ничего. Ни от мрачных туч, ни от Бога не было слышно ответа. Тем не менее, пасмурная погода в тот день казалась идеальной для ребенка в положении Мэтью. Казалось, что торнадо вот-вот обрушится и унесет его в небытие.
Когда Мэтью, наконец, удалось немного разогнаться, он заметил женщину с ребенком, появившихся у входа на детскую площадку. Пара направилась к качелям, где стоял Дэйв, наблюдая за Мэтью.
- Качели заняты? - спросила женщина.
Мэтью едва мог расслышать их на расстоянии.
- О, нет. Мэтью сейчас на карусели.
Наблюдая, как девочка садится на качели, Мэтью облизал зубы.
"Она уже качается самостоятельно и выглядит младше меня! Что за чертовщина?!"
Женщина начала подталкивать девочку в спину, помогая ей раскачиваться еще выше. Ревность, которую Мэтью почувствовал в своей груди, кольнула его.
"Счастливая. Она, должно быть, все время водит ее сюда".
Когда карусель завертелась, он увидел, каким взволнованным и рассеянным выглядел его отец, когда разговаривал с женщиной. Предполагалось, что это будет их совместное времяпрепровождение, но оно было омрачено. На ум сразу же пришел страх.
"Хочет ли он завести женщину?"
Мэтью и без того с трудом научился принимать Билла. Он терпеть не мог находиться рядом с ним и терпеть не мог другую атмосферу, царившую в доме.
В то время как у Мэтью с отцом были свои проблемы, больше всего ему не нравилось видеть свою мать с другим мужчиной.
Когда карусель замедлилась, он продолжал думать о Билле, наблюдая за тем, как его отец общается с женщиной на расстоянии. Мэтью опустил руку в карман джинсов, чувствуя, как под ним оттопыривается его фирменная "Йомега".
"По крайней мере, Билл хоть на что-то годится".
И все же он очень мало знал о том, кем на самом деле был Билл. Этот человек пугал его так же, как пугала неизвестность. Хотя Билл не сделал ничего, что могло бы заставить Мэтью думать, что он плохой человек, все же в нем таилась неуверенность в отношении незнакомого мужчины, живущего в их доме и спящего рядом с его матерью каждую ночь.
Возможность пережить то же самое с женщиной в квартире своего отца приводила Мэтью в ужас. Но когда карусель начала замедляться, внезапно стало ясно, что воображаемый сценарий не имеет значения. Когда Мэтью почувствовал, как ему на голову натягивают мешок, а огромная ладонь зажимает рот, он понял, что теперь ему придется столкнуться с проблемами посерьезнее.
Направляясь по пустынному участку проселочной дороги, Рок Стэнли включил фары своего "Бьюика-Роудмастера". Поправив кепку, он посмотрел в зеркало заднего вида, радуясь, что сзади никого нет.
"Надо держаться подальше от копов", - подумал Рок, снова взглянув на спидометр.
Тихий гул старых мелодий заполнил просторный салон. Обычно он слушал только винтажную музыку - это все, что ему разрешалось слушать в приюте. Какими бы тяжелыми ни были те времена, они были гораздо менее тяжелыми, чем его нынешние обстоятельства. Знакомые мелодии вернули его в те времена, когда все было намного проще. Хотя жизнь, в которую его втравили, не собиралась меняться в ближайшее время, он находил утешение в возможности отвлечься от реальности, которую давало радио.
Крики и брыканье в массивном багажнике автомобиля действовали ему на нервы. Он потянулся к кнопке и прибавил громкость. Стресс скоро пройдет. Как только он вернется в поместье Борденов с ребенком, у него, возможно, появится минутка спокойствия - передышка от безжалостных насмешек Джеральдины.
"Или я принимаю желаемое за действительное..."
Последние несколько дней он мотался с детской площадки в поместье Борденов и обратно. После того, как он вернулся с пустыми руками в первые пару вечеров, он получил словесную взбучку, в которой было больше ненависти, чем обычно.
Джеральдина была настолько невысокого мнения о Роке и его способности выполнять свою работу, что зашла так далеко, что обратилась к услугам Адольфо Фукса. Точно так же, как Рок бродил по улицам в поисках потерявшегося ребенка или возможности выйти из тени и забрать его у своей семьи, Фукс строил свои собственные планы.
"Надеюсь, теперь Фуксу не придется ими воспользоваться..."
Рок вспомнил о мотивации, которую дала ему Джеральдина. Она позвала его в ванную, когда справляла нужду. Поток ругательств, которым она его осыпала, был почти таким же мерзким, как запах, доносившийся из унитаза. Джеральдина кряхтела и причитала, проклиная его за бесполезность, напрягая пожелтевшие и скрюченные пальцы ног, когда проталкивала первое бревно мимо своих слабеющих стен.
Рок с ужасом наблюдал, как по ее изможденному лицу стекали капли пота. И затем, пока она играла со своими жесткими волосами от родинки, раздался последний, зловонный взрыв. Звук был такой, словно "Узи" разрядил магазин в канаву, заполненную грязью. И когда Джеральдина, наконец, пришла в себя настолько, что смогла встать, фарфоровый друг под ней выглядел так, словно его раскрасили арахисовым маслом с добавками орехов и желе, которое так и не успело полностью застыть.
Стресс, который Джеральдина испытывала в ожидании первого ребенка, заставил ее быть злой. Мощная сила, с которой она выталкивала кал из своего тела, привела к разрыву геморроидального узла размером с мяч для гольфа, присосавшегося к слизистой оболочке прямой кишки.
Крови было так много, что это было похоже не столько на дефекацию, сколько на последствия выкидыша - телесного сбоя, который в ее бесплодной форме убил бы ее даже за то, что она смогла его произвести. Подобно воздушному шарику с водой, наполненному соусом хабанеро, красная кровь из лопнувшего роида смешалась с фекалиями табачного цвета, создавая самые отвратительные выделения из организма, которые Рок когда-либо видел.
Когда Джеральдина указала на огромную кучу пропитанных кровью фекалий, Рок неохотно перевел взгляд на кучу. Экскременты начали впитывать темно-красную жидкость, так что стали похожи на кишащую червями тушеную свинину, которую протащили сквозь просроченный соус.
Рок быстро отошел от отвратительного месива и заставил себя посмотреть ей в глаза.
- Ты дерьмо! - закричала она, все еще придерживая платье - из-под подола выглядывал покрытый коркой моллюск, который трясся при каждом крике.
Рок не был удивлен ее комментарием - это не было откровением. Это был не первый раз, когда она делала подобные выводы. Но она никогда не делала этого с таким воодушевлением. Пока грязная струйка крови стекала по ее покрытым печеночными пятнами ногам, она продолжала свою тираду.
- Ты знаешь почему?
Рок вспоминал, как качал головой. Он не мог сказать ей ничего, что могло бы что-то изменить. Всегда было лучше просто позволить ей продолжать.
- Дерьмо просто лежит там, как и ты! Оно ни черта не делает, пока ты с ним что-нибудь не сделаешь! - с ее губ слетела слюна, и некоторая запачкала ее зубные протезы.
Она кричала так громко, что чуть не лишилась зубов.
- Я пытаюсь что-то с тобой сделать, а ты, как обычно, все портишь!
- Мне... мне жаль, - сказал Рок. - Я обещаю, завтра будет лучше.
- Лучше бы так оно и было, черт возьми!
Она поставила ногу на бортик унитаза и изогнула таз, отчего ее старые кости издавали ужасный хруст. Демонстрируя Року свою покрытую кратерами задницу, она широко раздвинула ляжки, чтобы он мог увидеть массивное скопление геморроидальных узлов.
Воспаленная анальная вена была достаточно раздражена, чтобы Рок смог увидеть болезненное отверстие в наросте, через которое вытекала кровь. Но в этой области было еще несколько геморроидальных узлов, которые оставались опухшими и неповрежденными.
Это было похоже на мешочек с шариками, политый горячим соусом для пиццы, с редкими коричневыми грибочками, поднимающими свои уродливые головки.
Он содрогнулся, вспомнив кровавое месиво.
Фекалии, запекшиеся на ране, заставили Рока подавить рвотный позыв. В то время он не хотел даже задумываться о том, зачем она, возможно, показывает ему эту гадость.
Джеральдина запрокинула голову, ее глаза расширились, словно она увидела дьявола.
- Если ты еще раз посмеешь прийти домой с пустыми руками, то будешь заниматься уборкой, - прорычала она. - Ты будешь моим личным биде. Но среди этого дерьма ты должен чувствовать себя как дома, не так ли?
Она всегда делала все возможное, чтобы он чувствовал себя именно так - дерьмово. И она была чертовски хороша в своей работе. Он не хотел соглашаться с ее нездоровым видением, но мысль о том, что может случиться, если он не выполнит ее требования, пугала его.
Некоторое время назад она показала ему свою темную сторону. На ум пришла гримаса ужаса на лице Ванды, бывшей горничной, с которой они жили вместе. Он видел, как Джеральдина буквально вышибла мозги из головы женщины. Несмотря на то, что это произошло много лет назад, размозженный окровавленный мозг, вывалившийся из разбитой головы горничной, до сих пор не выходил у него из головы, как будто это было вчера.
"Убийство нелегко забыть".
С тех пор Джеральдина не прибегала к такому крайнему насилию.
И по прошествии времени Рок понадеялся, что это убийство было случайностью. Она убила горничную из-за необоснованной ревности - ревности, которая никогда не могла повториться, поскольку после смерти Ванды Джеральдина перестала нанимать горничных.
Именно тогда ее внимание, казалось, переключилось на Фукса. Либо она держала эту идею при себе, либо у нее в голове все это время был другой безумный план.
Рок содрогнулся, вырываясь из жестоких и отвратительных воспоминаний.
Несмотря на то, что он был далек от радости участвовать в гнусных деяниях Джеральдины, как ни эгоистично, он также испытывал определенное облегчение.
Может быть, он найдет способ справиться с этим. Слабые стоны мальчика разрывали ему сердце. Хотя это будет нелегко...
Когда он смотрел на темную полосу дороги и океанские воды за ней, к нему вернулась эгоистичная часть его сознания. Он был бесконечно благодарен отцу мальчика за то, что тот отвлекся на других людей. Это создало прекрасную возможность. После того, как он пролежал в засаде под прикрытием теней, как ему показалось, целую вечность, он был более чем готов. Когда настал нужный момент, он бросился в атаку.
Накинув мешок на голову мальчика и зажав ему рот рукой, он сделал все как нельзя лучше. Мешок был важен - по крайней мере, для Рока. Если у парня и был шанс когда-нибудь покинуть владения Борденов, он мог это сделать, только если не видел их лиц. По крайней мере, правильное проведение похищения дало мальчику надежду. И, в некотором смысле, это также дало Року немного надежды.
"Я не хотел их похищать... но мне пришлось..."
Это больше не имело значения. Мальчик был в багажнике, и одного только фактора страха было достаточно, чтобы он добрался до поместья Борденов. Хотя от этой мысли Року стало не по себе, в глубине души он был немного взволнован тем, что Джеральдина может похвалить его за хорошо проделанную работу.
"Забудь о ней... Смогу ли я жить, зная, что то, что случилось с мальчиком, произошло из-за меня?"
Року не нравилось то, что он сделал, но у него не было выбора. Если бы это зависело от него, он бы не стал связываться с такими ужасными вещами. Но это было не так - этого никогда не было. Так что ему оставалось только быть благодарным за то немногое, за что стоило быть благодарным. Слушая приглушенные крики мальчика, он покачал головой.
"Прости меня, малыш. Я бы хотел, чтобы все было не так".
Когда Мэтью услышал грубый голос, он смутился. Часть его думала, что все это было дурным сном: неустанные мольбы и плач в багажнике, веревка, связывающая его запястья и ноги, мешок на голове. Ужас и стресс от похищения привели к тому, что он потерял сознание.
- Очнись, - мягко произнес голос.
- Ч-что происходит? - взмолился Мэтью.
- Я собираюсь усадить тебя и развязать. Как только я это сделаю, сосчитай до двадцати и сними мешок с головы.