- Все, прекратите! - закричал Марко, морщась и прижимая окровавленный носок к своему разорванному уху.
Все дети замолчали.
- Как и все вы, ребята, я был напуган до смерти в той последней комнате. Но мне удалось внимательно выслушать эту жуткую старушку. Это какая-то извращенная и страшная игра. К счастью для нас, я чертовски хорош в играх, - Марко подошел к Джошу и кивнул. - Ты спас мою задницу тогда. Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Я собираюсь отплатить тебе, и начну прямо сейчас.
Марко подошел к двери и посмотрел на табличку с правилами игры на детской площадке.
- Может, я и не такой сильный или выносливый, но я умею во всем разбираться. И если мы хотим держаться подальше от Милдред, нам нужно начать прямо сейчас.
- Ладно, чувак, - сказал Джош, казалось, испытывая облегчение от того, что у него есть план и кто-то берет на себя ответственность в трудную минуту. - Спасибо. Мне нравится, как ты мыслишь. Давай... давай сделаем это.
- Поблагодари меня, как только мы выйдем из этой комнаты, - сказал Марко. - Хорошо... начнем. "Правила детской площадки" : прежде чем отправиться на детскую площадку, ты просыпаешься на рассвете. И съедаешь свой завтрак, чтобы вырасти сильным. Внизу есть приз, там, где ему и положено быть. Только получив его, ты поймешь, что с самого начала ты был главным призом...
- Что, черт возьми, это значит? - воскликнула Стеф, отчаянно дрожа.
- Я... я не знаю, - сказал Марко. - Наверное, нам нужно спуститься в коридор, чтобы разобраться.
- Тогда давайте поторопимся! - Дэнни закричал.
Все дети побежали по темному коридору. Надувная трубка некоторое время извивалась по небесно-голубым половицам, пока, наконец, не выплюнула их в другую комнату. Все они сразу же пришли в ужас от открывшегося перед ними зрелища.
- Боже... Что это за запах? - спросила Стеф, прикрывая нос ладонью.
Остальные дети сделали то же самое, стараясь не дать тошнотворному аромату проникнуть в их ноздри. Вскоре стало ясно, откуда исходит этот запах.
- Отвратительно, - сказал Дэнни.
В центре комнаты стояла прозрачная миска с чем-то, похожим на свернувшееся молоко, размером и глубиной с несколько детских бассейнов, поставленных друг на друга. Блюдо было выше Марко, а рядом с ним стояла большая лестница, сделанная из бесчисленных серебряных ложек, скрепленных вместе.
Миска с протухшим молоком была окружена тремя подставками поменьше, на каждой из которых стояла коробка с хлопьями с надписью "Хлопья со вкусом детской площадки". На лицевой стороне коробки был изображен перепуганный светловолосый мальчик, который в страшных муках сидел на качелях. Под его ногами бушевал сильный пожар, из-за чего его кожа обуглилась и покрылась пузырями.
Рядом с миской и коробками с хлопьями обычного размера лежала огромная коробка с "Хлопьями со вкусом детской площадки". Контейнер был бы размером почти с пикап, если бы его подняли и развернули вертикально.
- Я... я боюсь, - заплакала Кайла.
- Все в порядке, - сказала Стеф. - Мы разберемся с этим. Все будет хорошо, я обещаю.
- Да, - сказал Дэнни, - но мы должны решить, что делать, и быстро.
Марко быстро заметил, что единственным отличием между маленькими коробками
и большой коробкой в задней части комнаты, помимо их размера, был шрифт в нижней части дизайна. На массивной коробке, в том месте, где было написано "БЕСПЛАТНЫЙ ПРИЗ ВНУТРИ КАЖДОЙ КОРОБКИ!", не хватало разноцветных букв, из которых складывалось слово "ПРИЗ".
- Что бы это могло означать? - спросил Джош, наблюдая, как Марко изучает макет.
- Нам нужно поторопиться! - сказал Дэнни.
- Успокойся, - сказал Джош. - Дай Марко поработать. Просто дай ему секунду подумать.
Дэнни слушал Джоша, его взгляд был обращен к Марко, как и к остальным детям, которые ждали и молились.
Зажав нос, Марко придвинулся поближе к огромной миске со свернувшимся молоком.
Среди тошнотворного супа из протухшего навоза он заметил неоново-розовое пятнышко размером с десятицентовую монету, прижавшееся ко дну прозрачной миски.
Марко снял окровавленный носок со своего уха.
- Кровотечение остановилось?
Джош осмотрел его.
- Нет, оно все еще продолжается.
Марко заметил защитные очки с прикрепленной к ним удлиненной дыхательной трубкой, которые лежали у подножия гигантской миски под лестницей из серебряных ложек.
Как бы ему ни было противно, он знал, что нужно делать.
Марко держал окровавленный носок в одной руке, а другой указывал на ногу Джоша.
- Ты не мог бы связать этот носок со своим другим, а затем как можно туже обмотать его вокруг моей головы? Я бы взял свой, но твой длиннее.
Хотя Джош выглядел слегка смущенным, он согласился с этим. Все понимали, что время на исходе. Сняв второй ботинок, Джош быстро привязал свой длинный носок-трубочку к окровавленному. Затем он несколько раз обернул кусок ткани вокруг головы Марко, стараясь как можно лучше прикрыть оторванное ухо.
Марко почувствовал, как ткань туго стягивается вокруг его головы, и поморщился, пытаясь морально подготовиться.
- Хорошо, готово, - сказал Джош.
Наклонившись, Марко снял рубашку и схватил защитные очки.
- Что ты делаешь? - спросила Стеф.
Понимая, что время на исходе, Марко надел защитные очки. Он был рад, что они надежно удерживают повязку из носков. Взобравшись по лестнице из серебряных ложек, он добрался до верха и посмотрел вниз, на отвратительную лужу.
Он подцепил рукой корку творога на крышке миски, пробуя ее на вкус. Убедившись, что это всего лишь свернувшееся молоко, он запустил пальцы поглубже.
- Я думаю, что это часть загадки, - сказал Марко, закашлявшись, когда из-за трещины в протухшем молоке ему в лицо ударил скрытый запах брожения.
- Часть чего? - спросила Кайла.
- Я расскажу тебе через секунду, - сказал Марко.
Он вставил в рот удлиненный мундштук, прикрепленный к дыхательной трубке.
- Подожди, что ты делаешь? - спросил Джош.
Держа в одной руке протухшее молоко, Марко воспользовался свободной рукой, чтобы на мгновение вынуть мундштук.
- Я вернусь.
Когда Марко нырнул ногами вперед в лужу с заплесневелым молоком, он почувствовал себя настоящим героем. Конечно, Арнольд Шварценеггер, вероятно, выглядел круче, произнося эту фразу в темных очках, а не в очках для плавания, но, тем не менее, он произнес ее действительно круто.
Но как только он погрузился в чашу с запекшимися грибками, его мысли были о чем угодно, только не о "Терминаторе". Его тело мгновенно окутало густое коровье молоко. Когда зернистые и комковатые частицы залепили его защитные очки, он понял, что ему нужно подумать о том, где он видел розовый цвет.
"Да ладно, - подумал Марко. - Он должен быть прямо у тебя за спиной. Он был на дне миски".
Слова эхом отдавались в его голове, а сердце забилось еще быстрее.
"Дно миски..."
У него не было времени на страх. Разгрызая руками отвратительную кашу, он прижался к стене рядом с лестницей.
Марко предположил, что, судя по расположению, розовый предмет должен находиться прямо внизу.
"Здесь ничего нет!"
Подплыв к основанию миски, он сделал глубокий вдох. В тот момент, когда его пальцы нащупали предмет странной формы, он почувствовал, как в рот ему хлынул поток свернувшегося молока. Когда Марко понял, что дыхательная трубка была слишком короткой, чтобы достать до дна, было уже слишком поздно.
Он подавился первыми кислыми кусочками. Отвратительный вкус был наименьшей из его проблем. Пока Марко с тревогой пытался взобраться наверх, он понял, что ему нужно добраться туда как можно быстрее, иначе он может задохнуться и умереть.
На языке у него появился кислый привкус бактерий, а из носа хлынула рвота и забрызгала защитные очки изнутри. Он смог закрыть глаза, но не раньше, чем в них попало немного отрыгнутого заплесневелого молока.
Марко изо всех сил старался не паниковать и молился о том, чтобы он был ближе к краю миски. Когда он высунул свободную руку и ухватился за серебряную лестницу, другая его рука продолжала крепко сжимать предмет, который он вытащил.
Когда его голова пробила корку на поверхности миски, изо рта Марко хлынула рвота. Он энергично поплыл, вытаскивая себя из миски вместе с неоново-розовым предметом. Марко взял себя в руки и сорвал защитные очки, не в силах сдержать рвоту от кисломолочных продуктов, которые он проглотил, когда дыхательная трубка вышла из строя.
Несмотря на то, что он был пропитан гнилой желчью, Марко был рад, что повязка из носков осталась на месте.
- С тобой все в порядке? - спросил Джош, скривившись от отвращения.
Запах был действительно невыносимым, но Марко понимал, что время уходит впустую. Он быстро спустился по лестнице, не сводя глаз с огромной коробки с хлопьями, стоявшей за миской.
Добравшись до огромной коробки с хлопьями, Марко смахнул вонючие крошки с предмета, который он достал из миски, и осмотрел его.
Это была неоново-розовая буква "З".
Бросив взгляд на пустое место на большой коробке, он точно знал, где она находится. Когда он вставил розовую букву "З" в пустое место на коробке, где отсутствовала буква, он заметил, что это была самая большая из пропущенных букв. Остальные три ячейки - "П", "Р" и "И" - были намного меньше.
Марко повернулся к Кайле, теперь готовый ответить на ее предыдущий вопрос.
- Загадка, - сказал он.
- Хорошо, это одна из букв, - сказал Джош. - Но где же остальные буквы?
- Три, - прошептал Марко себе под нос, осознав, что они смотрят прямо на ответ.
Три маленькие коробки с хлопьями на отдельных подставках сделали корреляцию очевидной. - Они в коробках с хлопьями! Быстрее, мы должны их открыть!
Каждый из детей подошел к коробке, но когда они взяли их в руки, то поняли, что это не обычные коробки из-под хлопьев. Хотя они были раскрашены так, чтобы выглядеть как обычный картон, на самом деле они были сделаны из стали и прикреплены к соответствующим платформам.
- Что за чертовщина? - сказал Джош.
Марко подошел к нему, и когда он поднял металлическую крышку на коробке, то понял, что содержимое тоже было необычным.
- Отвратительно, - сказал Дэнни. - Это... это кровь!
- Ч-чья это кровь? - Кайла заплакала.
- Забудьте о крови, - сказал Марко. - Просто залезьте внутрь и достаньте свои буквы, у нас осталось не так много времени!
- Но я боюсь, - сказала Кайла.
- Все в порядке, - сказала Стеф. - Это не сильно отличается от того случая, когда у меня разбился нос в клубе "Мальчики и девочки", помнишь? Ты помогла мне тогда, значит, можешь помочь и сейчас.
- О-хорошо, - сказала Кайла, неохотно кивая.
Каждый из детей скорчил гримасу, опуская руки в свои коробки. После недолгих поисков каждый вернулся с окровавленной буквой. Все они побежали обратно к большой коробке, чтобы присоединиться к Марко. Одна за другой они вставляли буквы на место, пока не получилось слово "ПРИЗ".
И как только последняя буква оказалась на месте, они услышали звук открывания.
Передняя часть гигантской коробки начала поворачиваться в их сторону, и Марко понял, что это вовсе не коробка, а дверь. Но внутри была не просто еще одна металлическая дверь, похожая на ту, через которую они вошли. Правила детской площадки остались верны загадке.
"С самого начала ты был главным призом", - подумал Марко.
Мальчик внутри был очень похож на мальчика с упаковки "Хлопьев со вкусом детской площадки". За исключением того, что его волосы обгорели так сильно, что остались только светлые пряди, а лицо оплавилось и стало похоже на бесформенную фрикадельку. Выражение ужаса не сходило с его лица, когда он сидел, сгорбившись, на полу в странном черном жилете, пристегнутом ремнями к груди.
Обуглившаяся плоть, покрывавшая большую часть его тела, несомненно, делала его существование невыносимым. Из-за кожи, ранее ставшей мраморной, у него срослись несколько пальцев на одной руке. Марко было больно смотреть на его раны. Сам факт того, что мальчик дышал, был поразительным.
Ребенок выглядел как настоящий монстр.
МЫ ПРЕРЫВАЕМ НАШЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫМ СООБЩЕНИЕМ ОТ НАШЕГО СПОНСОРА... "ДИТЯ РАЗВОДА"!
А ТЕПЕРЬ ВЕРНЕМСЯ К НАШИМ РЕГУЛЯРНЫМ ПРОГРАММАМ...
Фукс ухмыльнулся, погрузившись в музыку. Он не очень-то интересовался американской поп-культурой - обычно он придумывал способы убивать американцев. Но он был благодарен, что нашел плеер в рюкзаке маленькой девочки. Он просто не мог прожить и часа, не прослушав кассету, особенно песню в конце первой части: "Голодные глаза".
Хотя ему нравилась музыка, дело было не только в этом. Было что-то еще. Странным образом, она задела его за живое. Большая часть его жизни была потрачена на подавление детского гнева. Как и многие великие ученые, он был эгоистом. Как бы сильно он ни жаждал женской любви, его бешеный ум никогда этого не позволял.
Он был предан смерти.
И все же, как бы ни печалила его сухая личная жизнь, меланхолическое чувство, которое вызывала у него песня, было подобно наркотику. Он прокручивал ее снова и снова, позволяя пленительной мелодии проникать в его голову, пока не стало казаться, что он постоянно подражает запоминающемуся темпу игры на клавишных во всем, что делает. Он слушал песню, когда работал, и слушал, когда играл. Последние несколько дней доминировал трек.
Когда Фукс начал танцевать на стуле, покачивая плечами из стороны в сторону, Джеральдина похлопала его по плечу. Он приподнял один из своих наушников, чтобы слышать ее.
- Что ты слушаешь? - спросила она.
- Это саундтрек к "Грязным танцам", - с гордостью сказал Фукс. Каким бы некультурным он ни был, этот момент показался ему идеальным для того, чтобы продемонстрировать свои новоприобретенные знания и вкус. - Мне это нравится.