Интерлюдия I. Санкт-Петербург. Выезд из Императорского дворца.

Поздний вечер. Савельев ехал домой за рулём тяжёлого импортного внедорожника. Возвращался домой из дворца. Сегодня целый день его гоняли по кабинетам службы безопасности, как какого-то безусого мальчишку. Требовали отчёты о Смоленске. Акты на взятое с армейских складов имущество. Больше всего интересовали пулемёты «Ратибор-М» и гранатомёт.

Удивление вызывало то, что несколько месяцев всё было тихо и спокойно. Ни пулеметы, ни гранатомет никому интересны не были. Хватило написанного по прибытию рапорта, с изложением произошедших в Смоленске событий. А теперь, словно по команде, спохватились, опомнились.

Вроде получилось отбрехаться. Дал письменные объяснения, в десяти экземплярах, занес буквально в каждый мало мальский значимый отдел. Бумаги приняли.

Андрей ехал домой, но внутри, под рёбрами копошился червь. Холодный, цепкий, знакомый каждому кому доводилось частенько попадать в передряги. Червь сомнения.

А ещё из памяти не шёл взгляд его начальника, а по совместительству старого друга. Смесь тоски и желания сказать то, что сказать, по какой-то причине не можешь.

Он почти доехал до своей квартиры, когда рука вдруг сама потянулась к расположенному на панели смартфону. Набрал номер Лины. Как обычно в место длинных гудков — очередная навязчивая, модная мелодия. Трубку никто не взял.

Ещё раз. Тот же результат. Только автоответчик, вежливо просящий оставить сообщение после сигнала.

Что-то решив про себя, на очередном перекрёстке Савельев, не раздумывая, выкрутил руль. Джип, со свитом резины, развернулся и рванул на окраину, в спальный район, где снимала квартиру Лина. Наверное, в душе. Или в наушниках уткнулась в ноутбук, как на той неделе, — пытался он убедить себя.

Дом Лины — пятиэтажная серая коробка. Намётанный взгляд Савельева сразу заметил что у тротуара, впритирку к бордюру, стояли пять машин. Тёмные старые внедорожники с тонировкой. Номера замазаны грязью. Подозрительно. Почти все машины во дворе знакомы, но этих раньше тут никогда не было.

Паранойя, — прошипел внутренний голос. Но эта паранойя не раз спасала ему жизнь.

Савельев не затормозил. Вместо того что бы припарковать машину у подъезда, он проехал пару кварталов мимо, свернул в ближайший двор, загнал автомобиль в закуток за ветхим гаражом. Замолчавший двигатель оставил после себя звенящую тишину.

В кармане брюк нащупал смартфон. Набрал быстрый набор. Первый зам Савельева. Виктор Клюев.

— Витя, — начал он, не дожидаясь приветствия. Голос — низкий, ровный, без паники. — Я у дома Лины. Тут нечисто. Собери ребят. Пусть одна машина всегда дежурит у въезда в квартал.

— Понял. А что случилось? — голос Виктора на том конце был таким же спокойным, уверенным как обычно.

— Не знаю, — честно ответил Савельев, замирая за углом трансформаторной будки. — Чуйка.

— Понял, — коротко бросил Клюев. Никаких лишних вопросов не задавал. Они оба слишком много прошли что бы списывать чутьё со счетов. — Через час будут.

— Хорошо.

Андрей убрал телефон в карман, вышел из машины, бесшумно прикрыв дверцу. Воздух пах сыростью и помоями. До дома Лины — пятнадцать минут пешком через дворы-колодцы. Он двинулся, используя каждую тень, каждый выступ. Старая привычка — не быть мишенью.

Наконец, он на месте. Двор, освещённый одним уцелевшим фонарём. У мусорных баков, которые воняли за версту, копошилась группа людей. Шестеро. Одежда — тёмные, дорогие плащи, не для помойки. Движения — резкие, чёткие, без суеты.

У одного из них, того, что стоял спиной, пола плаща на мгновение отогнулась. И в слабом свете фонаря Савельев увидел странный металлический блеск.

Андрей сделал шаг из тени. Его собственная «Гюрза» выскользнула из кобуры и словно сама собой оказалась в руке. Рукоять уверено лежала в широкой ладони.

— Эй! — его голос гулко прокатился по двору. — Вы что-то ищете, уважаемые?

Шестеро замерли. Потом, почти синхронно, повернулись.

— Просто смотрим. — ровно ответил один из них.

Вдруг в его глазах, когда они встретились со взглядом Савельева, мелькнуло узнавание.

Из под пол плаща сверкнул короткий, ствол «Кедра-М» — пистолет-пулемёт спецназа, компактный и смертоносный.

Времени на раздумья не было. Только рефлексы. Андрей не стал кричать. Не стал предупреждать. Он упал в сторону, за угол будки, одновременно выжимая спуск «Гюрзы».

Грохот выстрела разорвал вечернюю тишину, смешавшись с сухой, частой трескотней «Кедра». Пули звонко застучали по кирпичам, высекая снопы искр.

Началось.

— Сука. Бл. ть, рука. — закричал один из группы в плащах.

Савельев усмехнулся. Старый добрый ствол не подвёл.

Но на этом удача закончилась. Ему не давали высунуться даже на миг. Очередь по его укрытию, смена магазина, а в это время очередь другого стрелка. Безупречная слаженность. По мелькающим среди деревьев теням, он видел как его обходят и берут в клещи. Пару раз Андрей пытался достать их, но те каждый раз успевали нырнуть в укрытие.

Савельев вытер пот со лба. Если ситуация продолжит складываться как сейчас-то вопрос не в том, выживет ли он. А в том — сколько минут осталось.

Он рванулся к другому углу, но пара пуль, вырвавших из асфальта у самых его ног клочья гудрона и сноп искр, заставила откатиться обратно. Дышать стало тяжело. Сердце колотилось о рёбра, но разум был холоден как сталь.

Связь.

Он выхватил смартфон, пальцы сами нашли контакт Клюева. Экран застыл, не начав даже дозваниваться. «Нет сети». Он попытался ещё раз — Лине. То же самое. Глушилка что ли⁈ Или ему симку отрубили?

Савельев вжался спиной в холодный, пропитанный гарью металл будки, мысленно отсекая панику. Закрыв глаза, он сосредоточился на слухе, отфильтровывая грохот выстрелов, пытаясь уловить скрип подошв по асфальту, шёпот команд.

И тут всё встало с головы на ноги.

— Вон он, бежит! — резкий, истеричный крик справа, из-за кустов.

А следом очередь.

Два силуэта рванули на открытое пространство, но стволы их «Кедров» были развёрнуты не на будку. Они строчили куда-то вглубь двора, в сторону противоположного дома, где, как знал Савельев, никого не было.

Что за чёрт? Мысль пронеслась, не успев оформиться.

Но инстинкт пересилил недоумение. Пока двое стреляли в пустоту, их спины были открыты. Савельев выдвинулся на пол корпуса. Два выстрела. Коротких, точных, без суеты. Один стрелок рухнул на месте, второй замер, пошатнулся и медленно осел, сползая по стене.

Андрей сменил магазин, щёлкнув затвором. В ушах стоял звон от выстрелов, перемешанный с хаосом криков.

— Их двое! Один за будкой, второй убежал за дом! — кто-то орал с паникой в голосе.

— Сзади! Сзади!

Новая очередь, но не в его сторону. И тут же — оборвавшийся крик боли.

— Б. я, ты же в меня попал. Семён, какого чёрта⁈

Савельев рискнул выглянуть. Картина была сюрреалистичной. Противники метались, словно ослепшие. Стреляли в тени, отскакивали от невидимых угроз, накрывали огнём пустые подворотни. А в этих тенях, в отблесках отдалённого фонаря, действительно что-то мелькало — неясное, дрожащее, будто отражение пламени на воде. Несколько таких «отражений» двигались с неестественной скоростью, провоцируя выстрелы и сея хаос.

Не было времени на разгадки. Пока неизвестный призрачный союзник, кто бы он ни был, отвлекал врагов, нужно было бежать. Савельев рванул от будки, перебежками, от укрытия к укрытию, продолжая на ходу тыкать в смартфон, пытаясь пробить блокаду, дозвониться хоть до кого-то.

Он не видел, как одна из теней, проскользнув мимо головы боевика, на мгновение обрела в его глазах чёткие, ужасающие черты — искривлённое лицо Грима, — прежде чем тот, вскрикнув, развернул ствол и выпустил очередь в своего же напарника.

Савельев бежал, вколачивая в каблуки туфель в асфальт, дыша рвано и глубоко. Со спины доносилась какофония боя — короткие очереди, одиночные выстрелы, крики полные ярости и боли. Что-то ломало профессионалов, превращая чисто продуманную операцию в хаос. Но оборачиваться и смотреть некогда.

Его машина была уже близко, в соседнем дворе. Можно было вскочить, рвануть с места и раствориться в лабиринте спальных районов. Спастись. А потом вернуться с подмогой. Но мысль была тут же отрезана, как ножом. Они пришли за ней Линой. И если он уедет сейчас, то будет не просто дезертиром. Он будет предателем. Александр Николаевич не простит. Но дело было даже не в этом. Дело было в том, что он сам не простил бы себе этого.

Савельев в очередной раз порадовался тому что после возвращения из Смоленска, Цесаревич практически приказал отправить семью Андрея — жену, детей, стариков-родителей на отдых, подальше от Имперских границ. На тот момент это казалось избыточной предосторожностью. Сейчас это выглядело пророчеством. Кто бы ни был врагом, пусть даже сама Её Величество, какие бы у этих врагов ни были «длинные руки» в другой суверенной стране добраться до его родни будет куда сложнее. Поэтомв он был свободен. Свободен действовать.

Машина была нужна не для бегства. Она была оружейным сейфом. В потайном отсеке под обшивкой багажника лежала тяжёлая штурмовая винтовка ТШВ-9 «Громовержец» с подствольным гранатомётом и многофункциональным оптическим прицелом. Оружие не для простых перестрелок, а для войны.

Савельев уже нащупал в кармане брелок, услышал вдали тихий щелчок открывающихся замков, когда из-за массивного бампера внедорожника выплыла тень.

Андрей не думал. Тело среагировало за него — рывок в сторону, «Гюрза» уже готова к огню. Тень осветилась изнутри. В ладони незнакомца вспыхнуло сфероидальное пламя, маленькое, сжатое, смертоносное. И сорвалось в его сторону.

Огненный шар. Не церемонились.

Он прыгнул, падая на бетон, и на лету выстрелил наугад, веером. Пули, вспыхнув алым на мгновение, увязли в сантиметрах от цели — в невидимом, дрожащем барьере. Магический щит.

Слава богу маг по какой-то причине промахнулся. Заклятие улетело в сторону, и взорвалось в пяти метрах левее.

Но даже так: грохот, волна адского жара, обжигающая лицо и руки, град обломков от разбитого асфальта. Андрея подбросило, ударило о землю. В ушах звон, в глазах поплыли тёмные круги.

Он откатился за колесо другой машины, на ходу, на ощупь, меняя магазин. Сердце колотилось, но разум был холоден и ясен.

— Посмотрим, как ты справишься с этим, ублюдок, — прошипел он про себя.

Савельев перебежал в сторону, меняя укрытие, заставив, тем самым, мага повернуться, потерять его на секунду. Затем резко вынырнул, поймал силуэт в мушку.

Выстрел.

Пуля — обычная, свинцовая — шлёпнулась о барьер, оставив лишь рябь.

Ещё выстрел.

Та же рябь. Маг уже поворачивался к нему, на лице — презрительная усмешка.

— А, вот ты где, — голос был спокойным, почти скучающим. — Ты что, ещё не понял, что твои игрушки…

Ещё два выстрела.

Он не договорил.

Пятый выстрел прозвучал почти одновременно со четвёртым. Но эта пуля была иной. Её сердечник, покрытый напылением из редких материалов, добытых в аномалиях, встретился с барьером — и прошёл сквозь него, как раскалённый нож через масло.

Маг захрипел, прервавшись на полуслове. Его глаза округлились от непонимания. Рука потянулась к горлу, где уже сочилась тёмная струйка, быстро превращающаяся в поток. Он попытался что-то сказать, но из раны вырвался только клокочущий звук.

Савельев вышел из укрытия, медленно приближаясь.

— Сутемат, — коротко пояснил он, глядя в затухающие глаза противника.

Контрольный выстрел в голову и через мгновение хрипящий маг затих.

Быстро, без сантиментов, Савельев обыскал тело. Кожаный бумажник, удостоверение, ключ-карта. Всё в карман. Потом разберёмся.

Он бросил последний взгляд на тело и подошёл к машине. Из багажника извлёк «Громовержец». Проверил затвор, дослал патрон в патронник. Натянул на себя тяжёлый керамико-титановый бронежилет поверх свитера. Заткнул за пояс две осколочные гранаты. На шею повесил холодный, отполированный до зеркала защитный амулет.

Проверил связь. Экран смартфона по-прежнему показывал иконку: «НЕТ СЕТИ». Взял телефон найденный в кармане у мага. То же самое. Глушилка всё ещё работала. Значит, рассчитывать можно только на себя.

Возможно, конечно, стоило было подождать подмогу… Сколько сказал Клюев? Час?

В любом случае, у Лины столько времени нет.

Мрачно кивнув самому себе, Савельев двинулся обратно, к дому девушки. Тяжёлая винтовка привычно лежала в руках.

Двигаясь к дому как тень, прижимаясь к стенам, сливаясь в сумраке вечера. Ветер гонял по двору мусор, шелестел листвой, заглушая его шаги.

Ни души.

После схватки у мусорок воцарилась неестественная, пугающая тишина. Тел уже не было. Только следы крови и гильзы на земле. Похоже враг прибрался за собой и отступил.

Странно что ещё никто полицию не вызвал — пронеслось в голове у Савельева.

Он проскользнул в подъезд и поднялся по чёрной, пахнущей сыростью лестнице. Его слух, отточенный годами, ловил каждый шорох. Андрей остановился у двери, приложил ухо к холодному металлу. Тишина.

Достал из кармана связку ключей, стараясь лишний раз не звенеть ими, нашёл нужный ключ с биркой-лапкой кота. Вставил, провернул. Замок тихо щёлкнул.

Андрей толкнул дверь плечом и та, тихо скрипнув, поплыла внутрь.

Прихожая встретила темнотой, теплом, ароматом кофе и духов Лины. Держа винтовку «наизготове» шагнул в комнату.

Свет с улицы, пробиваясь через не до конца занавешенное окно слегка освещал помещение. Всё чисто. Савельев проверил кухню, туалет. Тоже пусто.

Он вернулся в прихожую, закрыл дверь.

Включил фонарик на минимальную мощность и начал осмотр. Намётанный глаз сразу засёк подозрительные вещи.

Валяющаяся на полу у вешалки открытая сумка. Из неё вывалился кошелёк, ключи. Рядом лежала раздавленная губная помада, которую кто-то ногой запнул под вешалку. Небольшой половичок у порога был скомкан и отброшен к стене, будто тут тащили кого-то упирающегося.

Андрей покачал головой. Луч фонаря выхватил письменный стол. На нём стояла чашка с недопитым, ещё тёплым кофе. Рядом тарелка с надкусанными бутербродом. Из розетки торчал силовой провод ноутбука. Самого ноутбука не было. Очевидно — «гости» забрали компьютер с собой.

То что девушка была похищена, Андрей более не сомневался. Пытался лишь найти детали, которые смогут указать на похитителей и помочь вернуть Лину по горячим следам.

Закончив осмотр, Савельев, не найдя более ничего интересного, развернулся и осторожно вышел в подъезд. Тут же, едва не столкнулся грудью с высоким, широкоплечим мужчиной в чёрной куртке, который как раз поднимался ему на встречу. В глазах у него мелькнуло удивление, тот же час сменившееся холодным узнаванием цели. Мужчина потянулся к поясу.

Стрелять было поздно — дистанция всего полтора метра. Андрей отреагировал на инстинктах вбитых в подкорку на многочисленных тренировках. Короткий, жёсткий удар прикладом «Громовержца» снизу вверх, в солнечное сплетение. Раздался глухой, сдавленный выдох. Мужчина сложился пополам, и второй удар, прикладом по затылку добил его. Тело беззвучно осело на грязные ступени.

П рисел рядом, проверил пульс. Мёртв. Андрей вздохнув, быстро обыскал тело. В кобуре «Удав» — следующая модель пистолета, после «Гюрзы», которая была у самого Савельева. Оружие не простое, только для спец. подразделений.

П окачав головой, продолжил обыск. В кармане — кожаная книжка с удостоверением. Служба Имперской Безопасности. Фото, печать. Документ настоящий, не подделка.

В ыругался сдавленно, сквозь зубы. Всё стало ясно и в тысячу раз хуже. Это не просто наёмники. Это реальные спецслужбы. А значит Лину взяли по самому высокому приказу. Теперь понятно почему нет полиции. Может и вызвал кто. Просто на когда работает СИБ другие службы без разрешения не приезжают.

Андрей забрал оружие и документы агента, оттащил вниз, столкнул в тень под лестницу.

Спустился вниз, к выходу. Остановился у двери, прислушался. Тишина снаружи была обманчивой. Аккуратно выглянул, просканировал двор — тени, машины, окна. Чисто.

Тогда он рванул. Короткая, резкая перебежка от подъезда к ближайшей груде старых шин, следующая — к помойке, последний рывок — к его машине, притаившейся в соседнем дворе. Двигался не по прямой, а зигзагом, используя каждый клочок укрытия, каждую секунду ожидая, что из темноты ударит вспышка выстрела.

Но выстрелов не было. Только ветер, да чёрное, безразличное небо над головой. И тишина, которая звенела предчувствием бури.

Савельев ввалился на сиденье, захлопнул дверь. Тишина салона нарушаемая только его тяжёлым дыханием, оглушала. А связи всё нет. Они похоже весь район отрезали. Такая оперативность говорила о масштабах и приоритете. Теперь понятно почему его весь день таскали по кабинетам начальства. Хотели задержать подольше. Удивительно что вообще отпустили, а не приняли прямо там.

Андрей в ярости ударил кулаком по рулю. Глухой, сдавленный рык вырвался из его груди — звук загнанного зверя, понимающего, что опоздал на долю секунды. Впился пальцами в руль, собираясь вжать газ в пол, сорваться с места, мчаться куда угодно, лишь бы не сидеть.