Путь до Хабаровска занял шесть суток.

Ехали инкогнито — простой поезд, обычное купе, никаких опознавательных знаков. Несмотря на моё желание ехать минимальным составом, набралась группа из тридцати человек. Со мной в купе ехал Булгаков, до сих пор морщившийся от боли в не зажившей руке. В остальных купе вагона сопровождающие — ветераны из Егерского, Преображенского, Семёновского полков, имеющие опыт службы в аномалиях. Ехали под видном искателей приключений, не привлекая внимания. На мне был простой камзол, никаких регалий. Лицо скрывал Морок Инферно.

За окном тянулись бескрайние леса, сменяющиеся болотами, редкими деревнями и полустанками. Чем дальше на восток, тем реже становились поселения, тем больше чувствовалось дыхание аномалий.

Я сидел у окна, откинувшись на жесткую спинку дивана, и просто смотрел. Булгаков дремал на верхней полке, рана давала о себе знать даже сквозь сон — он морщился, ворочался, но молчал. Охранники сидели в своих купе, оставаясь наедине со своими мыслями.

Техника сбоила. Мобильные телефоны ловили сеть через раз, лампочки в купе мигали, даже часы начали отставать. Булгаков хмурился, периодически проверяя магический фон вокруг.

— Источник вязнет, — сказал он на четвёртые сутки. — Заклятия тяжелей создавать. Чем ближе на восток, тем хуже отклик.

Я молча кивал. Магия здесь действительно работала иначе — тяжелее, медленнее, каждое плетение приходилось продавливать через сопротивление чужеродной среды.

Но главное было другое — крепла моя связь с Гримом.

С каждым часом, с каждой верстой, приближавшей меня к восточным рубежам, тонкая нить, соединявшая нас, становилась все ощутимее. Сначала это было просто смутное чувство — где-то там, далеко, есть что-то свое. Потом начали проступать эмоции — страх, боль, отчаяние. Грим был жив. Но ему было плохо. Очень плохо.

За сутки до Хабаровска я смог нащупать его отчетливо. Наверное, можно попробовать…

Рывок — и я вырвал его в Домен.

Это потребовало усилий. Больших усилий. Словно кто-то держал Шута, не желая отпускать. Но моя воля оказалась сильнее.

Образ, возникший перед внутренним взором, заставил меня сжать кулаки.

Грим стоял на коленях в пустоте моего Домена. Его фигура, всегда живая, подвижная, искрящаяся энергией, сейчас напоминала тень. Истонченную, слабую, готовую рассыпаться от любого дуновения. Шут выглядел хуже, чем в тот момент, когда я впервые призвал его из Круговерти.

— С… Спасибо, Повелитель, — прошептал он.

Голос звучал как скрип сухих листьев.

— Грим, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Что произошло? Почему ты не вернулся? Почему не выполнил приказ?

Он покачал головой. Движение вышло дерганым, неуверенным.

— Повелитель… Я не знаю. Я отправился сюда, что бы найти Пожарского, как вы и велели. Едва я проник в этот мир, так сразу попал в какую-то… ловушку. Я словно попал под чью-то волю. Кто-то могучий… — Он запнулся, поднял на меня глаза. В них плескался страх. — Простите, Повелитель… Даже сильнее вас. Намного.

Я молчал. Слушал.

— Он допрашивал меня. — Грим говорил с трудом, слова давались ему тяжело. — Спрашивал об этом мире. Велел подчиниться ему. Я не смог устоять… Рассказал много… Много лишнего.

Он сжался, ожидая моего гнева.

Я не чувствовал гнева. Только холод, расползающийся по венам.

— Кто это был?

Грим поднял на меня глаза. В них не было ответа. Только пустота и страх.

— Не знаю, Повелитель. — Он отрицательно мотнул головой. — Не знаю.

Образ Шута дрогнул, начал таять. Я отпустил его обратно в Домен, что бы он набирался сил.

По идее, можно ехать обратно. Цель выполнена.

Но после слов Шута… Мне стало ещё интересней посмотреть что это за такие аномалии, и каким образом они могут пленить моих слуг. Восток приближался. А вместе с ним — ответы.

Интерлюдия. Хабаровск-Имперский. Кабинет генерал-губернатора Игнатия Викентьевича Торцева.

Генерал-губернатор Игнатий Викентьевич Торцев-младший мерил шагами кабинет.

Третий час. Уже стемнело, за узкими окнами-бойницами гулял ветер, принося запах гари с окраин — там жгли тела очередной группы, не вернувшейся из зоны. Он считал шаги механически, не сбиваясь: от стола к карте, от карты к окну, от окна обратно.

— Какого хера? — бормотал он себе под нос. — Какого хера ему здесь понадобилось?

Наследник. Собственной персоной. Едет инкогнито.

Игнатий Викентьевич скрипнул зубами. В столице сейчас такое творилось, что волосы дыбом — переворот, бегство Императрицы, иностранные войска, разграбленная казна, а этот мальчишка решил прокатиться на восток. Зачем? Полюбоваться видами? Вряд ли. Помочь? Тоже нет. Зачем избалованному подростку вникать в проблемы какого-то отдалённого края. До Игнатия Викентьевича доносились слухи о том что Наследник являлся весьма перспективным магом. Если так, то это многое объясняло. Наверняка хочет усилить дар перед тем как дать решающую битву. Однозначно.

— Дар ему усилить, — процедил генерал.

Он остановился у карты, вглядываясь в красные отметки. Три новых аномалии за последнюю неделю. Две — среднего уровня, одна — неразведанная, но судя по выбросам — тяжелая. Твари, выползающие из них, становились умнее. Если раньше они перли на стены тупыми стадами, то теперь начали устраивать засады, обходить патрули, бить из темноты и уходить.

Статистика за последний месяц лежала на столе. Генерал знал её наизусть, но каждую ночь перечитывал, словно надеясь, что цифры изменятся.

Двадцать три группы не вернулись. Сто семнадцать человек. Из них тринадцать магов. Четверо младших магистров. А три дня назад — элитная группа, лучшая из лучших, ветераны с двадцатилетним стажем работы в зоне. Ушли на разведку новой аномалии и пропали. Просто исчезли. Ни сигнала, ни следа, ни тел. Будто их никогда не существовало. За ними нужно отправлять отряд, что бы выяснить что случилось. И высока вероятность что этот отряд разделит судьбу предыдущего.

Генерал стукнул кулаком по столу.

Он писал рапорты. Десятки рапортов. В Питер, в Военное Министерство, и даже в магические Академии. Он писал во все инстанции, до которых только мог добраться. Просил людей, технику, артефакты, магов высокого ранга. Просил обратить внимание, что зона растет, что твари эволюционируют, что город на грани.

Ответы приходили стандартные: «Высылайте новые образцы», «Увеличьте добычу», " подкрепления в плановом порядке", «Денег на новое оборудование пока нет, но вы держитесь». И ничего. Ни подкреплений. Ни техники. Ни одного мага выше пятого круга. Только циркуляры с требованием отчитаться по добыче.

— Им там, в столице, плевать, — сказал генерал в пустоту. — Они там грызутся за власть, делят влияние, а здесь люди гибнут.

По большому счету, Игнатий Викентьевич был далек от политических игр. Театр военных действий, перевороты, интриги — всё это казалось ему спектаклем, разыгрываемым в другой вселенной. В его вселенной существовал город. Город, жители которого доверили ему свои жизни. И аномальная зона, которая с каждым днем становилась все опаснее.

А теперь еще и Наследник.

Генерал прошелся к сейфу, достал тонкую папку с грифом «Совершенно секретно». Донесения из столицы, собранные по своим каналам. В основном слухи, но слухи тревожные.

Цесаревич Александр. То ли изменник, то ли нет. По одним данным — сбежал из дворца, объявлен в розыск. По другим — собрал армию и разбил иностранцев под стенами Петербурга. По третьим — вообще мертв, а вместо него действует двойник.

И слух, от которого у генерала что-то ёкало в глубине души: поговаривали, что Наследник готов отдать аномальные зоны китайцам. В обмен на поддержку в войне.

Игнатий Викентьевич поморщился. Отдать зоны. Да с радостью! Кому угодно. Хоть китайцам, хоть черту лысому. Пусть забирают это проклятое место со всеми его тварями, аномалиями и смертями. Пусть сами гибнут, сами разбираются, сами платят своими людьми за артефакты, которые все равно уходят в столицу и оседают в чьих-то сейфах.

Но нет. Нельзя. Потому что кроме этого, есть интересы Империи, которой он давал присягу. К тому же с китайцев станется прикрыть только одну сторону — свою. А твари пойдут дальше, там где не будет кордонов, там где их никто не встретит. В глубину обетованных земель России.

Генерал остановился, провел ладонью по лицу.

— Ладно, — сказал он себе. — Ладно.

Что сделано, то сделано. Наследник приедет завтра. Встретить, показать, что он тут главный, дать ему группу, пусть сунется в зону, разобьет пару ядер, получит свои проценты усиления. А потом — пусть валит обратно в свой Петербург и там разбирается со своими проблемами.

И, если повезет, если мальчишка окажется хоть немного умнее, чем кажется, можно будет заронить ему пару мыслей. О том, что здесь нужны люди. Что здесь нужны маги. Что здесь нужны средства. Что город держится на честном слове и костях погибших.

Генерал посмотрел на карту, на красные пятна аномалий, расползающиеся как метастазы.

— Может, хоть до него дойдет, — пробормотал он.

А может, и нет. Может, приедет, поиграет в героя, сломает себе шею — и вся недолга. Тогда проблема решится сама собой.

Игнатий Викентьевич поймал себя на этой мысли и поморщился. Нельзя так думать. Не о Наследнике — вообще нельзя. Но мысли были. Были.

На шестой день поезд выполз на подъездные пути города. Вокзал встретил нас серым небом и запахом гари.

Хабаровск-Имперский был не просто городом — он был крепостью, вросшей в край аномальной зоны. Высокие стены из бетона и стали, усиленные руническими вязями, опоясывали центр. Над крышами торчали мачты подавителей — огромные конструкции, глушащие хаотичные выбросы из зоны. Техника здесь работала через пень-колоду: двигатели глохли, генераторы искрили, даже простые лампочки мигали, подчиняясь капризам искаженного пространства.

Улицы были пустынны. Местные жители — в основном военные, искатели приключений всех мастей, ученые и те, кто обслуживал их нужды, — передвигались быстрым шагом, не задерживаясь под открытым небом. На углах дежурили патрули в тяжелой броне, с артефактами обнаружения на поясах.

Нас встретили на вокзале. Двое военных в форме без знаков различия молча взяли багаж и проводили к бронированному вездеходу с усиленным шасси.

— Генерал-губернатор ждет вас, — коротко бросил старший.

Он не знал кто я такой. Не знаю что ему сказали, но относился он без какого-либо почтения. А может тут просто порядки такие.

Вездеход, чихая и кашляя, довез нас до административного здания — мрачной бетонной коробки с узкими окнами-бойницами. Внутри пахло соляркой, оружейной смазкой.

Генерал-губернатор Восточного пограничного округа, он же комендант Хабаровской крепости, он же главный смотритель аномальной зоны «Пустошь» — Игнатий Викентьевич Торцев.

Он встретил нас в своем кабинете — спартанском помещении с голыми стенами, тяжелым столом и картами во всю стену. Сам Игнатий Викентьевич был под стать обстановке: сухой, жилистый, с лицом, изрезанным морщинами не столько возраста, сколько постоянного напряжения. Форма сидела на нем как влитая, седые виски аккуратно подстрижены, взгляд — цепкий, оценивающий.

— Ваше Высочество, — он поднялся, коротко склонил голову. — Генерал-губернатор Хабаровска-Имперского Игнатий Торцев. Рады вас видеть в наших негостеприимных краях.

Жест официальный, но в глазах мелькнуло что-то — не насмешка, скорее любопытство смешанное с легкой иронией.

— Решили объехать владения? — спросил он, после того как я жестом разрешил садиться. — Или, простите за прямоту, усилить дар?

Последнюю фразу он произнес с оттенком, от которого стоящий за моей спиной Булгаков напрягся. Так смотрят на молодых балбесов, приезжающих в зону за быстрой силой, не понимающих, во что ввязываются.

Я усмехнулся, усаживаясь в предложенное кресло.

— Допустим.

Торцев кивнул, принимая ответ. Встал, прошел к карте, ткнул пальцем в точку, помеченную красным.

— Мы подберем для вас лучшую группу, — сказал он буднично, словно речь шла о заказе обеда. — Опытные солдаты, маги поддержки, прикрытие. Они найдут подходящую аномалию, разведают, зачистят периметр. Вам останется только подойти к ядру и разбить его. Получите свои пятьдесят процентов усиления от силы аномалии.

Он обернулся, смерил меня взглядом.

— Ничего делать не придется, Ваше Высочество. Отдыхайте, набирайтесь сил. Мы всё сделаем.

Я молчал, глядя на карту. Булгаков за моей спиной замер, ожидая реакции.

— Игнатий Викентьевич, — сказал я наконец, — а вы всегда так встречаете гостей? С готовым планом, как быстрее сплавить их обратно?

Он не смутился.

— Простите, Ваше Высочество, но здесь не Петербург. Здесь каждый день люди гибнут. И если молодой Наследник приезжает в зону за силой, мой долг — сделать так, чтобы он уехал живым и довольным. А заодно — чтобы его охрана не передохла, пытаясь изображать героизм.

— Вы считаете, я за этим приехал?

— Я не знаю, зачем вы приехали, — Торцев говорил ровно, без тени подобострастия, — но предполагаю, что перед грядущей войной вы хотите стать сильнее. Это разумно.

— Конечно, не помешало бы. — я усмехнулся, встречая его взгляд. — Но главное — я хочу лично увидеть, что представляют из себя аномалии. А заодно… когда мы шли сюда, я кое-что заметил пока мы шли по улицам.

— Что именно, Ваше Высочество? Грязь? Так у нас тут уборщиков нет. И так люди через сутки в нарядах…

— Нет. — оборвал я его, откинувшись на кресле.

— Например, орудия на стенах. Я видел накопители. Они перезаряжались много раз. Больше чем положено. На многих видны следы ремонта, спайки, заплатки. Емкость у них уже не та, да? Для нормальной работы не хватит. Похоже, что со снабжением у вас есть проблемы.

Торцев замер. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее настороженность человека, которого редко удивляли, но сейчас это случилось.

Я продолжал:

— Патрули. Одаренные третьего круга — максимум. Ни одного мага выше. Может быть, они все за стенами, в зоне? Возможно. Но у меня есть мнение, что у вас катастрофическая нехватка магов. Наверняка знать приезжает сюда что бы усилить дар, добивается задуманного и уезжает, не задерживаясь надолго. Выходцев из простых, удерживают контрактами, но и те либо мрут, либо бегут.

Я кивнул в сторону окна.

— Несколько казарм заколочено. Не просто пустуют — заколочено наглухо. Значит людей некомплект. Причем такой некомплект, что вы даже здания не можете поддерживать в ухоженном состоянии, не то что заполнить их. Вы сами это подтвердили, когда сказали что люди стоят на вахтах через сутки.

— Ещё? — спросил я, и тут же продолжил. — Патрульные которых мы встретили. Винтовки и автоматы старого поколения. Уже сняты с вооружения. Не «Стражи», не «Громовержцы» — старые «Балтики» времён войн прошлого столетия. Магических усилителей не видно. Артефакты индивидуальной защиты — только у офицеров и те выглядят так, словно они уже срабатывали и их перезаряжали не один десяток раз. Егор Михайлович, есть что добавить? — я повернулся к Булгакову.

— Есть. Кроме казарм, заколочены несколько десятков магазинов. Продуктовые склады стоят пустые, ворота распахнуты. Часть заброшена. Значит запасов на случай долгой осады нет. На окраинах — недостроенные доты, брошенная техника, горы стройматериалов, которые никто не использует. Либо рабочих рук нет, либо поняли, что не успеют, и бросили. — потерев перебинтованную руку, добавил Булгаков.

Торцев молчал.

— Времени у меня немного, — сказал я, поднимаясь. — Поэтому потрудитесь к завтрашнему утру организовать проводников к аномалиям. А сейчас… покажите мою комнату. И подготовьте короткую выжимку. Ликбез: что такое аномалии, как работают, как себя вести. Скажем так, то что нужно значит новичку. Ну и более углубленные труды, на эту же тему, на ночь почитать. Мои сопровождающие, ветераны гвардейских полков. На время нашего присутствия здесь, помогут вам в несении караулов и дежурств. Люди опытные, многие могут оказаться вам знакомы. Немного разгрузят ваш личный состав.

Я шагнул к двери, но остановился обернувшись.

— И да, к моему возвращению жду подробный доклад. О проблемах города. Региона. И предложения по решению. Расставите приоритеты. Красный — требуется немедленно, еще вчера. Желтый — в течение месяца. Зеленый — пока не горит, но внимание обратить надо. Не стесняйтесь, пишите всё что нужно. Если будут вещи, которые захотите сказать лично, — после того как я прочту доклад, обговорим.

Торцев вытянулся. Лицо его, еще минуту назад хранившее маску снисходительной усталости, стало жестким, собранным. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Ваше Высочество… Я знаю что у вас и так проблем более чем хватает. Где вы сможете взять подобные ресурсы…

— Это уже не ваше дело, генерал. — оборвал его на полуслове я. — Ещё есть вопросы?

— Никак нет, Ваше Высочество. — Голос звучал четко, по-военному.

Я кивнул и вышел.

Булгаков двинулся следом. В коридоре, когда мы отошли на достаточное расстояние, он негромко хмыкнул:

— Кажется, вы его удивили.

Я вошел в комнату, которую отвели мне в резиденции генерал-губернатора.

Обстановка была спартанской, без малейших признаков роскоши. Небогатая отделка, скромная мебель, больше похоже на комнату в казарме, чем на покои для царствующей особы. Узкая кровать с жестким матрасом, деревянный стол, стул, платяной шкаф. Никаких тебе хрустальных люстр, золоченых бра или пушистых ковров.

Но здесь было чисто. Выметено, вымыто, проветрено. Белье на кровати — свежее, накрахмаленное, пахнущее морозной свежестью. В углу — небольшая душевая кабина с изрядно поржавевшими, но исправными трубами. На столе — графин с водой, стакан и тарелка, накрытая салфеткой. Под салфеткой обнаружился ужин: кусок вареного мяса, ломоть хлеба, пара вареных картофелин и кружка горячего чая с сахаром. Просто, сытно, без претензий.

Я разделся, влез под душ. Горячая вода обожгла кожу, смывая дорожную пыль, усталость, напряжение последних дней.

Перекусил. Мясо оказалось жестковатым, хлеб — чуть черствым, чай был горячим и крепким. Откинулся на стуле, чувствуя, как тело наливается тяжелой, глубокой усталостью.

Я перевел взгляд на стол.

Там, аккуратной стопкой, лежали документы. Целая кипа. Сверху — тонкая папка с надписью от руки: «Краткое пособие для лиц, впервые посещающих аномальную зону. Читать обязательно».

Я усмехнулся. Торцев времени не терял.

Взял верхний лист. Пробежал глазами первые строки.

«Аномалия представляет собой разлом пространственно-временного континуума, вызванный глубинными искажениями реальности…»

Начало бодрое. Я устроился поудобнее, пододвинул лампу и погрузился в чтение.

ПАМЯТКА ЛИЧНОМУ СОСТАВУ, НАПРАВЛЯЕМОМУ В АНОМАЛЬНЫЕ ЗОНЫ

(3-е издание, дополненное)

Раздел 1. Общие положения

Аномалия представляет собой разлом пространственно-временного континуума, вызванный глубинными искажениями реальности, природа которых до настоящего времени не имеет общепринятого научного объяснения. Проще говоря — это дыра в мироздании, ведущая в никуда.

Через этот разлом в наш мир просачивается энергия иного порядка. Она не враждебна и не дружественна — она просто иная. Но, взаимодействуя с привычной нам реальностью, эта энергия порождает эффекты, классифицируемые как опасные и крайне опасные.

Территория вокруг аномалии подвергается мутациям:

— растения меняют структуру, нередко приобретая свойства, опасные для человека;

— животные трансформируются, становясь агрессивнее, умнее и живучее;

— порождаются новые формы жизни, не имеющие аналогов за пределами зоны аномалий.

Эти твари, рождённые в аномалиях, накопив силу, рано или поздно совершают вылазки за пределы своего привычного ареала обитания. Их цель — не только охота. Ими движет инстинкт расширения, заложенный самой природой искаженной энергии. Чем дольше существует аномалия, тем сильнее и организованнее становятся ее обитатели.

Раздел 2. Подготовка к входу в зону

Запомните главное: чем ближе вы к аномалии, тем меньше вы можете полагаться на привычные законы мироздания.

Техника отказывает первой. Механика начинает сбоить, электроника выходит из строя, артефакты с упорядоченной структурой теряют стабильность. Огнестрельное оружие может давать осечки, оптические прицелы — лгать, компасы — указывать в сторону аномалии независимо от сторон света.

Магия тоже работает со сбоями. Плетения, выученные вами в Академии, могут вести себя непредсказуемо: гаснуть, искажаться, срабатывать не там и не тогда, когда нужно. Чем слабее ваш дар, тем сильнее влияние аномалии. Маги ниже второго круга часто теряют способность творить осмысленные заклятия вообще, становясь лишь пассивными наблюдателями.

Одаренные высших рангов от младшего магистра и выше — способны за счет стальной воли и многолетней практики продавливать плетения сквозь искажения, творя заклятия практически не замечая помех. Но даже они не застрахованы от сюрпризов.

Выход один: готовьтесь полагаться на то, что аномалия исказить не в силах — на физическую подготовку, холодное оружие, базовые рефлексы. И на волю. Только воля работает везде.

Раздел 3. Проникновение в аномалию

Вход в аномалию — это всегда штурм. Подступы охраняются тварями, чувствующими приближение чужаков за версту. Прорываться нужно быстро, не задерживаясь на зачистку каждого угла — силы лучше беречь для главного.

Внутри аномалии законы реальности меняются окончательно. Гравитация может работать странно, свет — приходить ниоткуда, пространство — зацикливаться само на себя. Ориентироваться по карте бесполезно. Ориентироваться по магическому чутью — почти бесполезно, оно врет.

Единственный надежный ориентир — ядро. Вы будете чувствовать его как давление, как тяжесть в груди, как тяжесть, от которой хочется бежать. Идите на эти чувства. Они приведут вас к цели.

По пути — убивайте всё, что движется. В аномалии нет мирных обитателей. Каждая тварь — часть защитного механизма. Чем ближе к ядру, тем сильнее и опаснее стражи. Последний рубеж охраняется элитой — тварями, вобравшими максимум искаженной энергии.

Раздел 4. Уничтожение ядра

Ядро аномалии может выглядеть как угодно: кристалл, сгусток тьмы, искажение воздуха, живая плоть. Не обманывайтесь формой. Суть одна: это источник, через который энергия поступает в наш мир.

Бейте по ядру. Бейте всем, что у вас есть. Магией, если она еще работает. Оружием, если оно не отказало. Голыми руками, если придется. Ядро должно быть разрушено физически — только тогда аномалия закроется.

Когда ядро разбито, происходит выброс накопленной энергии. Это самый ответственный момент. Энергия хлынет наружу и проникнет во всех, кто находится в зоне поражения. Она будет жечь, ломать, перестраивать. Терпите. Это плата за силу.

Примерное распределение выглядит так:

— 50 % энергии уходит тому, кто нанес последний удар. Вы получаете основной всплеск — именно в этот момент ваш дар может сделать скачок, на который в обычных условиях ушли бы годы.

— Остальные 50 % распределяются между всеми, кто находился внутри аномалии в момент закрытия. Чем ближе вы были к ядру, чем активнее участвовали в бою, тем больше достанется.

Но знайте: усвоить энергию способен далеко не каждый. Тело и дар должны быть готовы принять этот дар. Иначе он уйдет «в молоко». По статистике, не менее двух третей выделяемой энергии пропадает впустую — просто потому, что люди не в силах ее переварить. Это нормально. Даже та часть энергии, которую вы сможете усвоить, будет равносильна нескольким месяцам практики.

Раздел 5. После закрытия

Аномалия исчезает. Твари, оставшиеся снаружи, теряют связь с источником и слабеют — но не становятся безобидными. Добивать их придется обычными методами.

Те, кто получил усиление, нуждаются в покое. Энергия должна улечься, встроиться в структуру дара. Резкие скачки силы иногда приводят к непредсказуемым последствиям — от временной потери контроля до полного сгорания каналов. Поэтому:

— не пытайтесь сразу тестировать новые возможности;

— пейте много воды, обычной, без добавок;

— спите не меньше восьми часов;

— при любых признаках нестабильности (самопроизвольные плетения, скачки температуры, галлюцинации) немедленно обращайтесь к целителю.

Раздел 6. Заключение

Аномалия — это смерть, кажущаяся возможностью стать сильнее. Каждый поход в зону — лотерея, где на кону ваша жизнь. Никогда не забывайте об этом.

Удачи. Она вам понадобится…