Моя камера сильно изменилась с последнего раза. Её хорошо вымыли. Запах старой крови, въевшийся в каменные швы вывести полностью не удалось. Стены были покрыты аккуратными панелями нейтрального серого цвета. Простая, но удобная кровать. Даже письменный стол с лампой и небольшой холодильник в углу, заполненный минералкой и свежими соками.

Но несмотря на внешний комфорт, помещение оставалось камерой. Всё те же экранирующие вот внешнего мира стены. Тонкие браслеты на запястьях пульсировали холодом, вытягивая каждую искорку резерва.

В коридоре послышались шаги. Не чёткий выверенный ритм сопровождающего меня на допросы Вебера, а торопливый беглый шаг.

Я знал кто это. Её Величество. И знал зачем она здесь.

Ведь я уже несколько дней как, наконец сумел наладить связь с Савельевым. Вечером второго дня как я оказался тут, он появился в камере. Не в своём новом теле, а мутной тенью, просто силуэт сотканный из сгустившегося мрака.

— Наконец-то — мысленно произнёс я. — Я уже заждался тебя.

— Повелитель. К вам тяжело… прорваться. Давление невероятное. Я еле держусь, что бы меня отсюда не выбросило. Боюсь что помочь выбраться вам не смогу. Я чувствую что если материализуюсь тут в физическом теле, то могу быть уничтожен.

Я кивнул. По всей видимости работа защитного механизма дворца.

— Помощь не нужна. Докладывай.

— Армия ждёт. Князь Мещерский сдерживает генералов, но долго не продержится. Они рвутся на штурм города.

— Мещерский всё делает правильно. Спешить не стоит.

С тех пор Савельев появлялся у меня каждый вечер. Делился новостями. А я, в свою очередь, передавал через него приказания.

Выполняя мой план, войска, медленно, но верно стягивали кольцо вокруг Петербурга. Иностранные дивизии отступали, несли потери. Параллельно с этим союзники регентши грызлись между собой, деля будущие трофеи.

Но в один из дней Савельев донёс информацию, которая заставила меня действовать.

Оказывается уже несколько дней с территории Империи за границу вывозили золотовалютные резервы. Эшелонами, под покровом ночи вывозили ценные элементы из аномалий. Результаты исследований лабораторий и испытательных полигонов. Техническую документацию. Артефакты. И — стратегический запас сутемата.

Регентша либо не знала, либо закрывала глаза. Ей нужна была власть. Им нужны были ресурсы. Империя щедро платила за помощь иностранцев.

Допускать подобное было нельзя. Получить их потом назад — будет очень сложно, а вероятнее всего и вовсе невозможно. А поэтому ждать больше было нельзя.

— Время вышло, — сказал я, когда он закончил доклад. — Наступайте на город. Штурм по готовности. Я ударю изнутри.

— Есть.

Силуэт дрогнул и растаял, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и гари.

Дверь распахнулась с такой силой, что ручка вмялась в стену, оставив в панели глубокую выбоину.

Императрица ворвалась в камеру как ураган. За ней, стараясь не отставать, семенили полковник Гаврилов и двое оперативников СИБ, шесть человек с фото-аудио-видео аппаратурой. Охрана осталась в коридоре.

Я медленно поднял взгляд от книги, которую держал в руках — «История Российской Империи. Том IV. Эпоха Александра II».

— Ты! — Её голос срывался на визг, но она сдерживалась. Пыталась удержать остатки величия. — Ты знаешь, что творится⁈

Я не ответил. Только отложил книгу на стол.

— Твои бандиты рвутся к городу! — Она сделала шаг вперёд, пальцы впились в край стола. — Гибнут люди! Солдаты, офицеры, мирные жители! И всё из-за тебя! Из-за твоего упрямства, твоей глупой гордыни!

— Простите, Ваше Величество. Но я уже который день нахожусь тут. Как я могу быть в чём-то виноват?

— Ты немедленно, — она ткнула пальцем в полковника Гаврилова, который уже разворачивал портативную студию, — запишешь обращение! Ты объявишь, что болен! Что твой разум помутился под воздействием артефакта! Ты отречёшься от престола в пользу Алексея! И прикажешь мятежникам сложить оружие!

Она перевела дыхание.

Предсказуемо. Теперь самое главное выбраться из тюрьмы. Да, силы Инферно мне подвластны и тут, но уж слишком большая тут концентрация охраны. В голове ещё свежа сцена моего поражения от команды охотников. Но особенно меня беспокоили Старшие Магистры. С магами подобного уровня в бою мне встречаться не приходилось, и я вполне допускал что могу проиграть схватку если вступлю в бой с парочкой таких. Поэтому очень важно было оказаться подальше от места моего заключения, где сконцентрированы основные силы врага.

— Хорошо. Я согласен. Но что мне сказать? — потупив взгляд ответил я.

— Речь подготовлена. — немного удивившись моей покладистости ответила Её Величество. По всей видимости она ожидала что я буду спорить и сопротивляться.

Один из охранников передал мне листок бумаги.

— Прочитай. Потом вернёшь. Текст будет на авто суфлёре. Читать оттуда. — бросила мать.

— Ваше Величество. — произнёс один из операторов. — Фон… Тюремная камера. Не смутит ли он людей.

Наконец-то, сообразил. А то я уже хотел сам намекнуть.

— Вы можете поменять фон? — Императрица повернулась к специалистам.

— Сможем. Но следы монтажа полностью не скрыть. Будет лучше если запись будет без склеек и без монтажа.

— Хорошо. Где?

— Идеально подойдёт кабинет эм… Или личные покои. Быть может покои отца. Или библиотека.

— Комната… Комната не подойдёт. Кабинета у него нет… Разве что кабинет его отца, но мало ли не дай бог там очередной сюрприз… — Императрица поёжилась, по всей видимости вспомнив Анимус, который я якобы нашёл в отцовском кабинете.

— На худой конец сойдёт больничная палата. — деловито подсказал оператор. — Болезнь, лечение, смирение.

— Ладно. Позовите конвой. Усиленный. — скомандовала она Гаврилову.

— Есть, Ваше Величество. — козырнул тот.

— А ты что бы не смел выкидывать никаких шуток. — это уже мне.

— Конечно. — торопливо закивал я.

Меня вели по длинному, узкому коридору.

Впереди — четверо немецких солдат в полной боевой выкладке. Сзади — ещё французы. Чуть поодаль двое магистров в штатском готовые в любой момент сковать меня новым заклятьем.

Но даже этот усиленный конвой не сравниться с той охраной, что была у моей камеры. Уже сейчас освободиться будет проще. Надо только дождаться подходящего момента.

Браслеты холодили кожу. Я послушно переставлял ноги, изредка пошатываясь, будто меня не отпускала слабость.

Императорский лазарет находился в восточном крыле Зимнего дворца. Высокие сводчатые потолки, лепнина с растительным орнаментом, тяжёлые дубовые двери с бронзовыми ручками.

Нас встретила немолодая женщина в белоснежном халате и накрахмаленном чепце — старшая сестра. Она удивлённо вскинула брови, увидев процессию, но вопросов задавать не стала. Только коротко кивнула и провела в дальнюю палату.

Палата оказалась просторной, с высоким окном, выходящим во внутренний двор. Бежевые стены, тяжёлые портьеры цвета слоновой кости, функциональная, но добротная мебель. Кровать с откидным изголовьем, прикроватная тумба, торшер, несколько стульев для посетителей.

Оператор лично проверил освещение, придирчиво оценил угол падения света из окна. Двое техников развернули портативную софитную систему, закрепили на штативах мягкие боксы, приглушающие тени. Третий — тот самый, что советовал про больничную палату — колдовал над камерой, выставляя баланс белого.

— Фон хороший, — доложил он. — Нейтральный, не отвлекает.

Меня усадили в глубокое кожаное кресло с высокой спинкой. Кто-то поправил воротник моей рубашки — за время плена меня успели переодеть в простую, но чистую одежду. Кто-то подал стакан воды.

— Руки не показывай. Спрячь кисти так, что бы не было видно браслетов. Суфлёр справа, чуть ниже объектива, — Гаврилов придирчиво сощурился. — Текст поплывёт — головой не крути, читай глазами.

Я молча кивнул.

Императрица стояла в углу, скрестив руки на груди. Она не вмешивалась в технические приготовления, но взгляд её не отрывался от меня — тяжёлый, сверлящий, полный плохо скрываемого торжества.

— Ваше Величество, — Гаврилов повернулся к ней, — всё готово. Запись пойдёт без монтажа, одним дублем. Если Его Высочество не будет импровизировать…

Он выразительно посмотрел на меня.

— Я всё понял, — сказал я тихо. — Можете начинать.

Красная лампочка камеры зажглась ровным, немигающим светом.

— Запись пошла, — шепнул оператор.

Я посмотрел в объектив. Потом — чуть правее, на суфлёр, где уже побежали бледные, аккуратные строчки.

«Граждане Великой Российской Империи…»

И улыбнулся.

Не той улыбкой, которую от меня ждали. Ни смирением, ни покорностью, ни страхом, а усмешкой того кто владеет положением.

Сейчас вам предстоит сильно удивиться. Интересно только то, как на меня среагирует Защита Дворца? Узнает родную кровь, или атакует?

Императрица нахмурилась. Гаврилов шагнул вперед.

— Что ты…

Взрыв ударил по ушам так, что стекла в витражах брызнули осколками. Глухой, тяжелый — рвануло где-то в коридоре.

Её Величество обернулась. Полковник СИБ рванул рацию, что-то кричал в неё. Магистры переглянулись, шагнули вперёд, создавая щиты.

Я, удивлён был не меньше. По всем моим расчётам, лояльные мне силы только-только заходили на окраины Санкт-Петербурга, и физически не могли оказаться во дворце. Кроме того — Савельев получил ясный приказ — во дворец категорически не соваться. Слишком опасно. Я выйду к ним сам.

А Императрица вдруг сжала в кулаке кулон, висевший у нее на груди. Прикрыла глаза, зашептала что-то быстрое, горловое. В то же мгновение ее тело окутал магический щит.

Я видел много щитов. Пробивал щиты Вальхаллы, пяти магистров, работавших как единое целое. Но такой насыщенности энергии я не встречал даже у них. Купол переливался всеми цветами радуги, плотный, живой, пульсирующий в такт ее дыханию.

Мгновение тишины. Чьи-то резкие команды. Затем крик боли.

Очередь. Тяжелая, крупнокалиберная, вперемешку с шипением магических разрядов.

Императрица открыла глаза. Она перевела взгляд на дверь — и на створке вспыхнула вязь рун, засветился энергетический контур. Слабее, чем тот, что защищал ее саму, но достаточно мощный, чтобы сдержать удар даже очень сильного мага.

Первый удар. Щит прогнулся, но выстоял.

Второй. С потолка посыпалась пыль.

Третий. Каменная крошка брызнула в лицо, я прикрыл глаза рукой, закашлялся. Из-за висевшей в воздухе пыли видимость в палате была околонулевая.

Четвертый. В дверь ударило нечто настолько могучее, что защитный контур замерцал часто-часто, как перегруженная сеть.

Магистры засуетились, ускорились, начали плести дополнительную защиту.

Пятый. Щит пошел рябью.

Шестой.

Барьер мерцал всё сильнее и чаще. Таким темпом долго не выдержит.

Ещё удар.

Контур погас. Дверь вылетела, сорванная с петель. Тяжелая дубовая створка пропорола воздух, снесла стойку с аппаратурой и врезалась в щит, который магистры успели набросить поверх основного.

Не теряя больше времени, я надавил силой Инферно на сковывающие руки браслеты. Они разжались и грустно звякнув упали на пол. Призвал в руку Анимус. Клинок сверкнул в ладони горячей, злой тяжестью.

Магистры охраны даже не обернулись. Они смотрели на дверь, за которой бушевал бой.

Я смотрел на них.

Два удара. Первый ушел под лопатку ближайшему, второй — в основание черепа тому, кто стоял справа. Они осели на пол мягко, почти беззвучно, заливая алой кровью белую плитку.

В проеме, в клубах пыли и магического тумана, начали проступать силуэты.

Первый я узнал по походке. Тяжелая, уверенная, чуть замедленная — но не грузная, а медвежья, с хищной плавностью боевого мага, который прошел не одну войну.

Ослябя перешагнул порог, стряхивая с жезла чужой пепел. На нем был парадный мундир — я никогда не видел ректора в мундире. Темно-синий, с полковничьими погонами Гвардейского магического корпуса, который расформировали после гибели покойного Императора Николая.

Что же… Я бы справился и сам, но… Спасибо.

Тем временем ректор окинул взглядом палату. Увидел тела магистров. Операторов, вжавшихся в стену. Меня — с Анимусом в руке. Сломанные браслеты на полу.

— Ваше Высочество, — сказал он ровно, будто мы встретились в коридоре Академии. — Мы вовремя?

Я указал клинком на трупы у своих ног.

— Я бы сам справился.

Губы ректора дрогнули в усмешке.

— Не сомневаюсь.

Следом за ним в палату вошел Булгаков.

Если Ослябя выглядел так, словно только что вышел из кабинета, — на его костюме не было даже пылинки, — то обычно безупречный камзол Булгакова превратился в лохмотья. Грязный, разорванный, левого рукава не было вообще — срезало заклятием вместе с тканью и кожей. В опущенной правой руке он держал клинок, залитый кровью по самую гарду. В основании клинка пульсировал ярким светом чистый как слеза, голубой сапфир.

— Егор Михайлович, — сказал я, глядя на его руку.

— Я в порядке.

За ними в палату втягивались остальные.

Мастер Кейлини — в полном боевом доспехе, с двумя артефактными тесаками в руках, от которых еще шел пар. Профессор Верещагин, сухой и жилистый, прижимал к груди окровавленный щит. Следом смутно знакомая мне, Мария Ивановна декан старших курсов, поправляла очки и деловито стряхивала пыль с мантии, в другой руке у нее дымился разрядник явно не учебного образца.

Курсанты старших курсов — человек десять, бледные, но с сосредоточенными лицами. Гордеев из лазарета уже склонился над раненым преподавателем, накладывая исцеляющие чары. Чуть дальше я увидел знакомые физиономии — Бойе, Шереметьев, Валевская, Густаф… и другие.

Попытался пересчитать по головам — выходило почти шесть десятков одарённых.

Почти шесть десятков человек, которые прорвались в самое сердце вражеской цитадели, чтобы вытащить меня.

Я перевел взгляд туда, где только что стояла Императрица.

Пусто.

Ни ее, ни Гаврилова.

— А где… — начал я.

— Ушли, Ваше Высочество, — подал голос один из оперативников СИБ, тот, что сидел у стены с поднятыми руками. Говорил быстро, старательно глядя в пол. — Как только дверь выбили. Стена открылась, проход какой-то. Они туда.

Я шагнул к нему. Он вжался в стену сильнее.

— Куда?

— Не знаю, Ваше Высочество! Честно! Я даже не знал, что там проход есть!

Ослябя подошел ближе, посмотрел на стену, куда указывал оперативник. Провел рукой по камню, что-то прикидывая.

— У нее был кулон, — сказал я. — Она сжимала его, когда ставила щит на дверь.

Ректор обернулся ко мне.

— Артефакт управления защитой дворца. Передается по наследству главе рода. — произнёс он. — Нам нужно спешить. — Ослябя потянул меня за руку, увлекая прочь из комнаты.

— Как вы сумели прорваться? — спросил я, когда мы выходили из палаты.

— Перебили охрану и вошли, — пожал плечами Ослябя. — Как-никак я старший магистр.

— А защита дворца?

В коридорах дворца пахло гарью и кровью. Где-то далеко еще гремели выстрелы. По пути попадались тела. Как защитников Дворца, так и тела в знакомых академических костюмах. Как преподаватели, так и курсанты. Да, прорыв дорого стоил.

— А что защита? — ректор усмехнулся. — Она настроена против врагов. А мы вроде как свои. Тут все потомки знатных родов. Наши сигнатуры и ауры есть в перечне лиц, которым разрешен доступ во дворец. Не во все зоны, конечно, но в общее пространство — без проблем. А если учесть что сражались мы с иностранцами, чьё присутствие тут… скажем так — сомнительно… К тому же, я прочитал несколько старых книг про устройство этой защиты… И использовал несколько интересных уловок. Позже, если вам будет интересно, расскажу…

— Безусловно. — кивнул я. — Так и что, Императрица не сможет нас остановить?

— Сможет, — спокойно ответил Ослябя. — Если доберется до зала управления и перепишет настройки. С мобильного амулета это сделать нельзя. Там нужен прямой доступ к ядру. И тогда нам конец. Даже я не выдержу. Выживете только вы, Александр Николаевич. Система создана для защиты династии. Она не сможет выполнить приказ на уничтожение носителя крови. Даже если очень захочет.

— Так может нам попытаться добраться до зала управления первыми, и перехватит управления защитой? — предложил Булгаков.

— Я не знаю, где этот зал. Вы знаете? — он посмотрел на меня.

Я отрицательно мотнул головой.

— К тому же до совершеннолетия Александра она считается законным правителем. Возможно, у нее будет более высокий приоритет.

Мы свернули в очередной коридор. Здесь было тише, только наши шаги и тяжелое дыхание раненых. До выхода оставалось минут пять быстрым шагом. Успеем.

— Какие силы во дворце? — бросил Ослябя, обернувшись к бежавшим рядом офицерам СИБ — тем, что предпочли поднять руки, а не умереть.

Тот, что раньше подсказал куда делась Её Величество, — плотный, с нашивками капитана, — начал торопливо говорить, запнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил уже медленнее:

— Во дворце, господин ректор… На данный момент в здании находятся старшие магистры фон Клитц и Ковальски. Оба со своими личными группами прикрытия. Звезды «Вальгаллы» час назад сняли с позиций и бросили на купирование прорыва в юго-восточном секторе. Сил осталось по-минимуму.

— Конкретнее, — рявкнул Ослябя, не сбавляя шага.

— Три роты СИБ, полного состава. Где-то двести пятьдесят штыков. Плюс спецназ от каждой из союзных делегаций. Немцы, французы, поляки, англичане, шведы, испанцы — от роты до взвода. Человек двести-триста суммарно. Точнее не скажу, они своими порядками живут, нам в их дела не лезть велено. — охотно делился оперативник.

Он перевел дух.

— Маги… Младших магистров, лично преданных Ее Величеству, около двух десятков. Плюс те, что при иностранцах — но те на Ковальски и фон Клитца замкнуты, не на нее.

Ослябя слушал, не поворачивая головы, только желваки на скулах ходили.

— Фон Клитц и Ковальски где именно они находятся?

— В западном крыле, господин ректор. Штаб временный там развернули, после того как основные позиции пришлось оставить.

Мы спешили к выходу. Память Александра подсказывала — еще пара минут, и мы будем на свободе. Пару раз попадались случайные отряды, с которыми, даже не сбивая шага, разбирались Ослябя или Булгаков.

Коридор оборвался, окончившись огромным холлом-вестибюлем.

В холле нас ждали.

Фон Клитц стоял в центре, заложив руки за спину. Костюм сидел безупречно, ни пылинки. Рядом Ковальски — поляк нервно усмехался, но взгляд оставался холодным, расчетливым.

За ними несколько десятков магов рангом поменьше. Все в полной выкладке, с боевыми артефактами в руках. Ещё дальше несколько смешанных рот спецназа. Немцы в «фельдграу», поляки с белыми орлами, французы, англичане, шведы — все, кого успели собрать по тревоге.

И чуть позади, почти в тени колонны, — Императрица.

Она сжимала кулон на груди, и даже на расстоянии я видел, как пульсирует в нем свет. Глаза Её Величества горели торжеством.

— Похоже, Её Величество спешила не в комнату управления, — хмуро заметил Ослябя, — а за подмогой.

Я сжал рукоять Анимуса. Клинок отозвался горячей пульсацией.

— Ваше Высочество, — голос фон Клитца разнесся под сводами, холодный, усиленный магией, от него закладывало уши. — Как мило, что вы решили попрощаться перед уходом. Но я вас ещё не отпускал. — тут фон Клитц заметил у меня в руке Анимус и взгляд его изменился. Наличие артефакта непонятной силы меняло расклад. — И как вы сумели раздобыть свой клинок? Он же под охраной, в лаборатории…