Я стоял перед собравшимся советом. В походной одежде, пропахшей дымом, покрытой дорожной пылью. В опущенной правой руке у меня, безучастно и естественно, как продолжение тела, лежал длинный, узкий клинок. Он, казалось, втягивал в себя скупой свет керосиновых ламп, оставаясь тусклой полосой багрового металла. За спиной выпрямившись стоял князь Мещерский, а чуть позади прижималась к стене, словно пытаясь стать невидимой Лина.

Все присутствующие замерли. Полковники — Игнатьев, Воронов, Зимин — вскочили и вытянулись в струнку. Князья и графы застыли в нелепых, полу законченных позах: кто в полупоклоне, кто откинулся назад, кто просто остолбенел, не в силах осознать происходящее. Потом, судорожно начали подниматься, кланяться, спотыкаясь о собственные стулья.

— Я слышал, — заговорил я, дав церемонии улечься. Каждое слово падало отдельно, отчётливо, как капли воды в глубокий колодец, и отдавалось тихим звоном в натянутых нервах. — Ваш спор о том, кто здесь главный.

Сделал один шаг вперёд, к столу. Присутствующие боялись вдохнуть.

— Сейчас, — мой голос приобрёл низкий, металлический обертон, — вы забудете про княжеские гербы и полковничьи погоны. Забудете все споры и конфликты между собой. Сейчас вы будете слушать приказы. Мои приказы. Потому что я — не ваш выбор и не ваш родственник. Я — ваш Государь. Слушать и выполнять.

В каземате воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Даже грохот канонады где-то снаружи казался приглушённым, отдалённым. В сказанном не было места для возражений. Это был не компромисс. Это был ультиматум.

Первым поднёс руку к непокрытой голове, а затем, спохватившись, надев лежащую на столе фуражку, к козырьку Игнатьев. Его лицо было пепельно-серым, но взгляд — ясным.

— Вопросов нет, Ваше Императорское Величество.

Он что, уже сейчас назвал меня Императором? Рано.

За ним, следом чётко щёлкнули каблуки Воронова и Зимина. Молчание было красноречивее любых клятв.

В глазах князей мелькнуло удовлетворение. Они поклонились, один за другим заверяя меня в своей верности.

Раздор был не просто прекращён. Он был сожжён дотла в пламени абсолютного, неоспоримого авторитета. Теперь у форта «Святой Георгий» был командир.

Нет. Не командир. Повелитель.

— Дайте расклад по силам, — сказал я, усаживаясь во главе стола. Лежащая на нём карта, практически вся покрытая отметками вражеских войск, была красноречивее любых слов.

— Докладывает полковник Игнатьев, командир Отдельного Егерского лейб-гвардии полка, — отчеканил седеющий офицер. — Положение на четырнадцать ноль-ноль, Ваше… — он запнулся на секунду, встретившись с моим взглядом.

— Высочество, — сухо поправил я. — Пока что.

— Есть, Ваше Высочество. Противник не лезет на рожон. Действует методично: сжимает клещи, перемалывает передовые посты. Дважды пытались прощупать валы приступом — отгребли по полной. — В уголке его глаза дрогнула жёсткая усмешка, тут же погасшая. — Но сейчас у нас проблемы.

Он ткнул указкой в первую точку.

— Котёл. Две роты преображенцев, командует майор Соколов. Отрезаны в тринадцать тридцать при попытке вылазки к польской батарее. Держатся в развалинах. Связь прерывистая. Последнее сообщение более получаса назад: «Боеприпасы на исходе, накопители мобильных щитов на грани. Просим огневой поддержки или прорыва».

Указка скользнула вправо.

— Разведрота моего полка, капитан Львов. Лучшие из лучших. Задачу выполнили — нанесли урон скоплению их младших магистров, готовящих что-то серьёзное. Но назад не вышли. Зажаты здесь.

— Третья точка. — Игнатьев бросил короткий, тяжёлый взгляд на замолчавших князей.

— сводный отряд дворянской дружины. Держали западный участок. Отступать не смогли — оказались в мешке. Спасает только то, что среди них процент одарённых выше среднего. Но без тяжёлого вооружения шансов выбраться самостоятельно у них нет. Сидят в ловушке.

— Противник ведёт непрерывную артподготовку, — продолжил он, голос стал суше. — Источник в подвале работает на пределе, свыше ста десяти процентов от расчётной мощности. Накопители щита форта разряжены на семьдесят пять. Практически вся вырабатываемая энергия уходит на подзарядку накопителей мобильных щитов. Без них не будет возможности выйти за стены форта и мы окажемся заперты.

Он отложил указку.

— Основная проблема — катастрофический дефицит магической силы, численное превосходство противника и его огневое доминирование.

— Каким количеством одарённых располагаем? — хмуро спросил я.

— Считайте: в каждой роте строевых частей — один маг, третий-четвёртый круг. На уровне батальона или полка — один-два пятого круга. У нас гвардейские полки, поэтому имеем ещё четырёх младших магистров на всех. Трое из них — уже не в строю. — Он снова взглянул на аристократов. — В рядах наших… уважаемых союзников ситуация лучше, но недостаточно.

— Итоговая цифра, полковник. — В голосе прозвучала сталь.

Игнатьев сверился с потрёпанным блокнотом.

— Около тридцати одарённых третьего круга. Сто — четвёртого. Сорок — пятого. Пятнадцать младших магистров, если считать присутствующих. — Его взгляд скользнул по дворянам.

— Резервы?

— Резервов нет, Ваше Высочество. — Пауза была красноречивой. — Если, опять же, не считать резервом присутствующих. Все остальные — на позициях. Снять кого-либо — обрушить участок. Артиллерия ведёт контрбатарейную борьбу, но перевес у них подавляющий. Работа нашей артиллерии осложняется тем что для выстрела необходимо деактивировать щит, хотя бы на мгновение, а противник нам такой возможности не даёт, количество стволов позволяет бить практически непрерывно.

— Потери?

— Боевые и санитарные — свыше тридцати процентов.

Госпиталь. Мне нужно будет пройти там позже. Во-первых, каждый спасённый солдат — живой сторонник. Ну и плюс к авторитету. Пусть знают что Цесаревич не бросает своих.

Грохот разорвал тишину. Не приглушённый гул снаружи — оглушительный, резкий удар прямо над нами. Своды каземата дрогнули, с балок посыпалась штукатурка.

— Шестой ДОТ, минус! — голос из рации резанул криком.

— Как⁈ — Игнатьев вцепился в трубку.

— Щит форта проломили! Разбираемся!

— Быстрее! — рявкнул полковник, бросив взгляд на меня. — Разбирайтесь! Жду доклад!

Пробили щит. Значит, нашли слабое место или применили что-то новое. Конец отсчёта пошёл на минуты, а не на часы.

Командование форта сделало всё возможное. Держали оборону, до последнего не давали сомкнуть кольцо вокруг форта, изматывали врага постоянными вылазками и контратаками. Теперь — моя очередь.

Мозг работал с холодной, безошибочной скоростью. Артиллерия связана боем. Пехота зажата. Магов — капля в море. Стандартная тактика — путь в могилу. Значит, нужна нестандартная. Безумная.

Я медленно обвёл взглядом стол. Лица, застывшие в ожидании приказа или смерти.

— Кто здесь имеет звание младшего магистра и выше? — ровно, не повышая тона спросил я.

— Я. — тяжело поднялся князь Щербатов. — Земля и вода. В равных долях.

— Граф Коломенский. — Молодой дворянин в военной форме, с острым взглядом выступил вперёд. — Воздух. И немного… смерти.

— Огонь. — князь Голицын кивнул коротко, без лишних слов.

— Хорошо. Подготовьте четыре машины. Нужно что-то легковооруженное, мобильное. Я возглавлю вылазку. Вам — я посмотрел на дворян. — набрать экипажи. Можете взять своих людей, если там будут одарённые, это плюс. Надо максимально сконцентрировать боевую мощь.

В каземате ахнули. Игнатьев побелел. Его лицо стало как полотно.

— Ваше Высочество, это невозможно! Слишком большой риск! Шансов…

— Риск — это ждать, когда щит рухнет и нас всех похоронят под этими камнями, — перебил я, и в голосе зазвучала сталь приказа. — Это не предложение, полковник. Это приказ.

Полковник замер на секунду, потом резко, почти машинально, выпрямился, начиная думать в деловом ключе. — Есть. — Его голос был хриплым, но твёрдым. — Для такого дела идеально подойдут «Грачи» — новые колёсные бронемашины, буквально месяц назад взяты на вооружение, пока есть только у Егерского полка. Пулемёт «Удав» под усиленные патроны, две направляющие для ракет «Шершень». Есть модификация со встроенным мобильным щитом малого радиуса. Предлагаю: три машины — пулемётные, одна — щитовая. Усиленных рунических патронов осталось немного, но на четыре боекомплекта наскребём. Ракет — по два комплекта на машину тоже выделить труда не составит. Оборону это особо не ослабит, эта техника всё равно пока без дела стоит. Вот только что вы хотите сделать? Каков план?

— План простой. Я создам для нас маскировку, используя артефакт. Прикрыты будем мобильным щитом «Грача». После исчерпания его резерва — используем личные щиты. Враг нас не увидит пока если только случайно не попадёт, активируя щит. Да и то, может в пылу боя принять за неудачный рикошет или ещё чего. Под иллюзией мы прорвёмся в тыл противника. Там себя вскроем. Постараемся нанести максимальный урон артиллерии, если получится корпусу магов. Посеем в тылу хаос. Полковник, как только вражеская артиллерия замолкнет, начинайте вести огонь для деблокирования окружённых отрядов. Свяжитесь с ними, пусть готовятся идти на прорыв. Основная задача — вернуть в форт заблокированные части, заставить противника замедлить темп. По возможности нанеся при этом максимальный урон.

— Всё ясно? Вопросы? — спросил я.

Вопросов не было.

— Тогда выполнять, — сказал я и первым направился к выходу. За спиной заскрипели отодвигаемые стулья, зазвучали короткие, отрывистые команды.

Пока готовили «Грачей», у меня было дело поважнее. Велев не беспокоить меня, я закрылся в небольшой каморке при КП, откинулся на спинку деревянного стула и шагнул в бездну внутри себя.

Домен встретил меня гробовой тишиной. Впервые за всё время когда я появлялся тут, не было Грима. Только багровое марево и рёв Печи. Шут ушёл несколько дней назад, отправившись на восток по моему заданию.

И пропал начисто — даже демоническая связь не брала. Он был далеко в зоне нестабильных земель, так что, возможно, сказывалась близость крупных аномалий. Впрочем, за Шута я не переживал. В отличие от меня, сейчас, он был полноценным демоном. Его истинная сущность — Чертоги Шута, была здесь, в Домене. Уничтожить его воплощение в мире смертных — всё равно что получить средней тяжести рану. Больно, затратно, но не смертельно. А чтобы стереть его имя из Инферно, потребовалась бы сила, сопоставимая с мощью ангела. Жаль, конечно, что его иллюзии не прикроют нас сегодня… Но чего нет, того нет.

Я подошёл к Печи. Её чёрное, пульсирующее сердце пожирало сотню душ — лимит был исчерпан, все ячейки заполнены. Души плавило в чистую энергию, капля за каплей наполняя мои жилы силой. Пора было воздвигать следующий уровень, расширять… ёмкость.

Но тут крылась дилемма.

Во-первых, для эволюции Печи требовалось призвать Командира второго легиона. Энергии с текущего запаса хватило бы, но с учётом предстоящего боя — неоправданный риск. Ослабевать накануне сражения было верхом идиотизма.

Во-вторых, сам процесс вывода Печи на новый уровень — прорва потраченных сил. Колоссальное количество.

Но что делать? Сегодня будет много погибших врагов. Их души уплывут в вечность, и я их потеряю. А сегодня их будет много. Сотни.

Именно за этим я и пришёл.

Был способ удержать души… Законсервировать, что ли… Не навсегда, на какой-то срок, но к тому моменту когда они освободятся я смогу закончить Печь и разместить их на заслуженные места.

Я закрыл глаза, отрешившись от гула пламени. В памяти всплыли древние руны, символы запретного языка, рождённого ещё до падения первого небесного города. Я начал плести заклятье. Не просто магию — старый, давно позабытый ритуал. В каждый слог, в каждый изгиб плетения я вкладывал крупицу собственной инфернальной сути, отзвук своего Истинного Имени.

Работа шла медленно, кропотливо. Сила вытягивалась из самых глубин, кристаллизуясь в сложнейшую структуру — Алую Печать. Её предназначение было простым: все смертные, павшие на отмеченной ею земле, не уйдут в цикл перерождения или в объятия иных богов. Их души, сорванные с крючка вечности, будут стянуты сюда. Они не попадут в огонь. Нет. Они станут безвольными тенями, обречёнными скитаться по пустошам Домена в ожидании моего вердикта.

Души моих сторонников… павших в предстоящем союзников… Они тоже будут здесь. Их, пожалуй, можно будет позже отпустить. Или даже вернуть, если получится восстановить их повреждённые тела, прежде чем в них начнутся необратимые процессы. Но души врагов… их ждёт Печь. Каждая — кирпичик в фундаменте моей будущей власти.

Ритуал был готов. Я открыл глаза. Передо мной в воздухе висело сложное трёхмерное плетение из багрового света и чёрного дыма — Алая Печать. Она источала тихое, зловещее гудение, обещание долгой, мучительной несмерти.

Теперь оставалось только нанести её. На весь форт и землю вокруг. На предстоящее поле боя.

Я вернулся в мир смертных. Пот градом лился со лба. Вынести уже созданную печать из Домена требовало колоссальных сил. Сделал глубокий вдох и выпустил заклинание в реальность. Алая печать дрогнула, расширилась и начала медленно опускаться на землю, впитываясь в самую суть этого места. Отныне эта территория была ловушкой для душ напрямую связанной с моим Доменом.

Я взглянул на циферблат наручных часов. Время вышло. «Грачи», наверное, уже ждут.

Сегодня будет не просто бой. Сегодня будет жатва.

Спустя десяток минут четыре «Грача» вырвались из северной потерны как стальные осы из гнезда. Ворота едва успели захлопнуться за нами как очередной снаряд врезался в щит форта прямо над проёмом, осыпав машины градом осколков, успешно сдержанных мобильным щитом «защитного» Грача.

Игнатьев не преувеличивал. Машины были хороши. Приземистые, на шести массивных колёсах с шипованной резиной, с угловатые корпуса, покрытые матовой, поглощающей свет краской сливались с местностью. На башне — спаренный пулемёт «Удав» с толстенными стволами. Я занял место командира в головной машине, рядом с водителем-егерем, глаза которого не отрывались от дороги. Вернее — бездорожья. Едва мы выехали из форта, тут же свернули в сторону старой полузасыпанной траншеи, держась подальше от проторенных маршрутов. Нашей задачей был прорыв в тыл, а не бой с наступающими частями.

— Князь Голицын, за мной, — бросил я в рацию. — Щербатов — в центре. Коломенский — замыкающий. Не отрываться.

«Грачи» неслись вперёд, ныряя в скрытые от дыма разорвавшихся снарядов, складки местности. Ландшафт вокруг форта буквально кричал об ожесточённости происходящего боя: воронки, перепаханная земля, обгоревшие остовы деревьев.

Вокруг гремел непрекращающийся рёв артналёта. Пару раз снаряды разрывались совсем близко от нас, осколки цокали об матово-золотистый купол мобильного щита.

Враг не целил в нас специально, вероятно просто случайные выстрелы.

Мы проскочили под самым носом у наступающей пехоты — колонна шведов в серо-голубом камуфляже, осторожно перебегавшая от воронки к воронке, под прикрытием мощнейшего щита. Они даже не поняли, что произошло. Для них мы были лишь порывом ветра, мелькнувшей тенью в дыму.

Справа, грохоча гусеницами и поднимая столбы грязи, ползла немецкая рота — тяжёлые «Пантеры» с длинными стволами. Их маги шли пешком рядом, поддерживая групповой щит. Мы пронеслись в ста метрах параллельно им. Где-то в средине строя бронетехники задымил уже знакомый артефакт. И сюда уже доставить успели. Быстро, однако.

Через полкилометра — поляки. Их более лёгкие танки «Sokol» заведённые, готовые к бою. Командир одного из танков высунувшись по пояс курил сигарету. Ждали команды.

Первая цель появилась через семь минут после выхода. Батарея буксируемых 122-мм гаубиц. Шесть орудий, развёрнутых в линию, расчёт суетился вокруг, поднося снаряды. И вновь — чёрный кристалл на треноге в двадцати метрах. Он замигал багровым и зачадил едким дымом в ту же секунду, как мы выкатились из-за складки.

— Цель! — крикнул я в рацию. — Машины — пулемётным огнём по расчётам! Номер три — князь Щербатов, готовьте щит! Остальные, массовыми заклятиями по батарее!

Мой «Грач» рванул вперёд как комета. Стрелок на башне вжался в приклад «Удава». Пулемёт захлёбывающимся рыком выплюнул очередь. Усиленные патроны с алхимической начинкой не просто пробивали — они разрывали тела на части. Фигуры у орудий рухнули, как подкошенные.

С машины Голицына ударила струя сжатого, бело-голубого пламени. Она лизнула штабную палатку, и от неё осталось лишь пятно оплавленной земли. Дальше заклятие метнулось в сторону блиндажа, оборудованного под склад с боеприпасами. Чудовищной силы взрыв казалось сотряс саму землю. Когда дым развеялся, на месте склада с боеприпасами оставалась только воронка, метров шесть глубиной.

Спустя две минуты батарея врага была уничтожена под чистую.

— Дальше! — скомандовал я, и «Грачи» рванули к следующей отметке нанесённой полковником на карту.

Вторая цель. Сразу две батареи — в каждой по восемь тяжёлых самоходных миномётов под прикрытием взвода немецкой пехоты.

С замыкающей машины графа взметнулся вихрь. Не просто ветер — лезвия из сжатого воздуха, невидимые и смертельные. Они пронеслись над окопами, и крики стихли, сменившись хрипами. Мой стрелок и стрелок Голицына довершили дело, поливая орудия шквалом свинца.

Ещё одна батарея замолчала. Потерь — ноль. Адреналин и ярость били в виски. Мы работали как идеальный механизм.

Третья цель. На карте помечена вопросиком. По данным контрбатарейной разведки отсюда что-то прилетало. Но траектория была не типичной, да и снаряды странные.

Мы выскочили на окраину выжженного леса и замерли на мгновение. Поляна перед нами была не просто пустой. Она была… приготовленной.

Земля образовывала обширный, в полсотни метров диаметром, круг. Внутри, выложенная рубиновой крошкой, мерцала сложнейшая руническая фигура. Символы переплетались, накладывались друг на друга, создавая рекурсивные узоры концентрации и усиления. От круга шёл жар, земля была спекшейся, стекловидной. Снега вокруг не было — его испарило.

В пяти углах фигуры стояли массивные цилиндры — накопители энергии, от которых к центру тянулись светящиеся жилы. По периметру, отточенными движениями, суетились маги. Семь человек. Чёрные мундиры с серебряным шитьём, на плечах — стилизованная пирамида с всевидящим оком. И чуть поодаль, образуя живой периметр, — около роты пехоты в той же чёрной форме и десяток единиц лёгкой бронетехники на колёсном ходу.

В наушнике хрипло выдохнул Коломенский, его голос был сжат как пружина:

— Корпус «Вальхалла»… Элита элит. Легенда.

Они готовили удар. Судя по оплавившейся земле, один уже был выпущен. Видимо именно они пробили щит форта, уничтожили ДОТ.

Легенда? — холодная усмешка скривила мои губы. Отлично. Сегодня мы эту легенду сделаем былью. Мёртвой былью.

Кристалл обнаружения на треноге у края поляны задымил и вспыхнул ядовито-багровым. Маги, в отличие от артиллеристов, среагировали быстро.

Старший, с седой бородой, клином, даже не поворачивая головы, резко взмахнул рукой в нашу сторону. Он не мог нас видеть, поэтому ударил по площади. Широкий, сокрушительный веер пламени, хлестнул по складке местности, накрывая весь отряд.

Воздух перед нашими машинами дрогнул, засветился, искажая огненный поток и выдавая нас.

— Контакт! Тут артефакт! Наследник здесь! — заорал маг. — Вызывайте Ягдкоманду.

Кого-кого они вызывать собрались? Пока их… команда… прибудет, уже всё будет кончено.

Их реакция была безупречна. Ритуал не прервался. Из шести оставшихся магов трое плавно, почти синхронно развернулись к нам, отщепившись от общего круга. Их руки уже были в движении, описывая в воздухе сложные символы. Воздух вокруг них затрещал, заряжаясь невысказанной мощью. А пехота и бронетехника у периметра уже пришла в движение, разворачиваясь, наводя стволы.

— Коломенский, Голицын, на вас пехота и машины, сделайте так что бы нам не мешали! Щербатов, прикрой меня! Твоя задача просто держать щит, пока я их убиваю!

— Есть!

Я шагнул в тень у подножия дерева и вынырнул из тени самого старшего мага, того, что стоял в центре рубинового круга. Его спина была беззащитна, сознание погружено в поддержание ритуала.

Анимус в моей руке был уже не клинком, а тонким, длинным кинжалом. Один взмах — и первый маг рухнул, даже не успев понять, что его жизнь кончилась. Он только начал заваливаться когда я растворился в тенях и материализовался за спиной второго. Ещё один бесшумный взмах. Третьего я настиг, когда тот уже начал оборачиваться, почувствовав смерть товарищей. В его глазах мелькнуло осознание, ужас, и тут же — пустота. Три удара сердца. Ещё первый убитый не успел достичь горячей стеклянистой земли, как третий уже испустил дух.

Тем временем четвёрка магов «Вальхаллы», оставшаяся для прикрытия, методично крушила «Грачей» всем доступным им арсеналом. Под градом их ударов мобильный щит выдержавший всего несколько мгновений, содрогнулся, покрылся паутиной трещин и — с оглушительным хрустальным звоном — схлопнулся. Из люка «Грача» повалил густой, едкий дым горевшей изоляции. Перегруз. Щербатов тут же создал личный щит, прикрывая всю группу сразу, Судя по мощи, он влил в него половину своего резерва, если не больше. Князь силён, но против мастерства «Вальхаллы» этого не достаточно. Ещё десяток секунд — его щит рухнет, и враги превратят машины в груду металлолома.

Но десять секунд более чем достаточно.

Я материализовался за спинами у «Вальхаловцев», и Анимус, принявший форму тяжёлой секиры, взметнулся в смертельном ударе.

Казалось, они ждали этого. Не оборачиваясь, один из магов — женщина с бледным, как у статуи, лицом — резко сжала кулак. Едва я появился в реальном мире, как таран из сжатого воздуха врезался в меня. Щит Инферно, вспыхнув багровым, поглотил удар, но цена была высока — я почувствовал, как сгорает весьма солидный запас моей истинной силы. Инерция швырнула меня назад, я проехал по остекленевшей земле, оставляя борозды. Я не удержался на ногах — перекатился через голову, тут же поднявшись в стойку.

Быстрые. Ладно!

Я нырнул в собственную растянувшуюся тень и вынырнул с фланга. На этот раз удалось достать их — Анимус, теперь уже принявший форму копья, прочертил кровавую полосу на боку ближайшего мага-мужчины. Тот вскрикнул, отпрыгнул. Кулон на его шее вспыхнул, его коллега тут же что-то зашептал и, казалось смертельная рана, прямо на глазах начала затягиваться, заливаясь серебристым светом исцеления. В ту же секунду пространство вокруг нас поглотил непроглядный, глухой к свету чёрный туман — кто-то из врагов создал абсолютную маскировку.

Я закрыл глаза, отключив зрение. Чутьё жизни!

Ноль. Они как-то сумели заблокировать и его.

Ладно. Сделаем по-другому! Окутавшись багровой энергией Ада я прислушался не к биению их сердец, а к беззвучной музыке их душ. Тончайший, леденящий шелест амбиций, страха, концентрации.

Вот они!

Сдвинулись, пытаясь окружить. Брали меня в кольцо. Я прыгнул было в их сторону, как, в это же мгновение, последовал новый удар. На этот раз ледяной клинок, направленный точно в горло. Щит Инферно вновь принял его на себя, отозвавшись глухим гулом от вложенной в заклятие мощи.

Рванувшись в тенях и вынырнув прямо перед четвёркой магов, я обрушил на них Анимус придав ему этот раз форму гигантского фламберга. Удар встретил невероятное сопротивление. Они вчетвером, взявшись за руки, удерживали единый, сегментированный щит из шести стихий сразу. Мощь магов поражала. Анимус вгрызался в щит, мгновение за мгновением двигаясь глубже и глубже. Наконец он замер. Лица магов исказились от нечеловеческого напряжения, на лбах вздулись синие жилы. Я давил всей своей силой, но пробить щит не мог. Наступил паритет.

Зарычав, я отсёк всё лишнее. Исчез Морок. Ослабил защиту, даже ниже допустимого. Вся энергия, каждая её кроха — в Анимус.

Клинок дрогнул. И начал медленно, но неотвратимо подниматься!

Они смогли! Они сделали невозможное! Отразили удар, пусть крайне истощённого, но всё же Адского клинка. Невероятно.

Один из магов — молодой, с лысой головой, прокусил нижнюю губу от напряжения. Глаза закрыты, из носа капает кровь, но на тонких губах проскользнула усмешка. Уже думает что победил.

И в этот момент в их щит начали врезаться вспышки.

Стрелок на башне моего «Грача», высунувшись по пояс, с перекошенным от ярости лицом, вёл ураганный огонь по магам Вальхаллы. Глупо. Шансов пробить щит у него нет. Усиленные рунами патроны, предназначенные для поражения лёгкой техники, один за другим долбили в магический купол, бессильно осыпаясь осколками.

Но… Щит врага проседал! Всего на долю миллиметра, но всё же! Тут с направляющей «Грача» сорвалась ракета «Шершень». Одна, а сразу следом и вторая. Они ударили в одну точку. Щит задрожал, зазвенел, как натянутая струна.

Именно это и стало той соломинкой которая сломала спину верблюда.

Анимус был всё ближе и ближе.

Один из магов, тот самый, что получил рану, скрипнул зубами. Его взгляд метнулся к броневику. Он оторвал одну руку от общего круга поддержки и совершил отрывистый, сокрушающий жест.

Заклятье «Радужная Жемчужина». Воздух между ним и «Грачём» вспыхнул, сверкнув всеми цветами спектра. Щит Щербатова не выдержав лопнул. Оба «Грача», мой и Щербатова… исчезли. Не взорвались. Рассыпались, как карточный домик, в мелкую, дымящуюся металлическую пыль. Щербатов и солдаты пожертвовали жизнью, что бы дать мне шанс.

Атакуя машины, маг отвлёкся. Его концентрация на мгновение дрогнула.

Этого хватило.

Анимус, почувствовав слабину, рванул вперёд. Щит «Вальхаллы» дрогнул, а через мгновение исчез.

Один из врагов рухнул на колени, кровь хлынула из его носа, ушей и глаз — откат от разрушенного заклятья разорвал несчастного изнутри. Остальные трое, оглушённые, пытались подняться, их руки беспомощно шарили по воздуху в поисках опоры. В их глазах читался шок. Они не верили, что их сломали.

Пауза длилась одно короткое, бесценное мгновение. Этого было достаточно.

Я не стал церемониться. Четыре молниеносных удара. Четыре тихих, влажных звука. И четыре тела упали рядом с тремя, убитыми вначале.

Тишина, внезапно наступившая после грохота битвы, была оглушительной. Только сдавленные стоны раненых солдат которых методично добивали экипажи Коломейцева и Голицына, нарушали её.

Я стоял среди семи тел элиты «Вальхаллы», и Анимус в моей руке медленно втягивал в себя тёплую силу только что забранных душ.

Легенда была повержена.