Водитель, солдат СИБ, нервно покусывал губу.
— А куда мы едем собственно?
«Сперва на фонтанку». — мысленно шепнул я. — «В квартиру, где держат сына князя». — добавил после небольшой паузы, отправляя Гриму мыслеобраз с точкой в пространстве.
Труп-Грим медленно повернул голову к водителю.
— На Фонтанку. Дорогу я покажу. — голос был ровным, бесстрастным. — Ехать быстро, но unauffällig. И не привлекая лишнего внимания.
Спустя ещё пару часов мы выехали с Фонтанки в сторону особняка князя. Вытащить Мещерского-младшего не составило труда — наглый немец легко проложил себе дорогу, бросаясь направо и налево громкими именами и угрозами.
Сам сын, Виктор, сидел между мной и отцом, не переставая забрасывать последнего вопросами. Князь, в конце концов, резко прикрикнул на отпрыска, и тот замолчал, уставившись в окно скучающим, но послушным взглядом. Теперь мы ехали к особняку на Лесной — за женой и дочерью Мещерского.
Предстояла самая сложная часть авантюры.
— Не думаю, что тут получится, как с Виктором, — шёпотом произнёс князь, глядя в пустое место, которым я являлся для всех, когда особняк показался впереди. — Это главные заложники. Охрана здесь серьёзнее. Они не испугаются одного крикливого немца.
— Не переживайте князь. Всё получится. — тихо сказал я, склонившись над Мещерским.
От звука моего голоса, сын князя вздрогнул, но вида не подал — только вздохнул и продолжил с нейтральной физиономией смотреть в окно.
По приказу Грима, водитель припарковал машину на дороге, возле дома.
Прикрыв глаза я нырнул в сумрак. Рывком пронёсся по теням особняка. Восприятие, растянутое между мирами, выхватывало фрагменты каждого помещения в здании: пустые коридоры, комнаты, салоны приёмные. Везде охрана, патрули, солдаты. Не только привычные мундиры СИБ, не только поляки с красно-белыми нашивками. Добавились третьи — в камуфляже с вертикальными сине-бело-красными полосами на плече, незнакомые. В руках тяжёлое вооружение.
В одной из комнат на последнем этаже, я наконец нашёл то, что искал.
Княгиня сидела на стуле прямо, спина — струна. На липе — ледяное, непроницаемое достоинство, но тени под глазами и тонкая, как паутина, сеть морщин у губ выдавали нечеловеческое напряжение. Рядом, прижавшись к ней боком, — девочка лет семи. Лицо опухшее от слёз, в руках зажат игрушечный мишка, одна лапа которого была оторвана и болталась на нитке. Под них был выделен небольшой блок. Спальня, ванная, туалет. Всё. Кроме того, даже в таком случае их не оставляли одних. Кроме пленников, в комнате было десяток солдат при трёх магах пятого круга и одном младшем Магистре.
Я прикинул обстановку. Даже если нападу сейчас, выскочив из тени, всех быстро не одолею. Кто-то из них успеет выстрелить. Или ударит магией. Даже если я смогу отразить удар — заложники окажутся под ударом.
Мелькнула мысль — подставить их под чужое заклятие или случайный выстрел. Сделать мучениками. Князь тогда будет сломлен яростью и станет идеальным орудием мести… Я мгновенно отбросил подлые мысли, с лёгким внутренним ожогом презрения. Слово и долг — для демонов, особенно высших, не пустой звук. Да мы способны лгать и обманывать, и часто это делаем. Но если мы дали слово, пообещали что-то… К тому же тому кто пошёл за нами… Это основа власти. Нарушишь раз — и твоим клятвам не будет веры никогда.
«Грим! Отвлеки их.»
Ответ пришёл немедленно: «Слушаюсь, Повелитель. А что с телом немца? Я не могу быть и тут, и там. Пока не могу.»
Проклятье. Брось его. Потом подберёшь, когда обратно поедем.
«Как прикажете».
Внезапно из соседней комнаты донёсся оглушительный грохот, звон бьющегося хрусталя и тяжёлый стук падающей мебели.
— Эй! Что там? — рявкнул командир группы СИБ. — Вы трое — проверить!
Часть людей, хмурясь, выдвинулась к двери. Уже лучше.
Вдруг один из магов, с польским флагом на плече, дёрнулся и закричал, ткнув пальцем в окно.
— Вон! На улице! Там воздушный шар!
— Что, за kurwa? Эй! Поглядите что там!
Не успели они среагировать, как по всему особняку взревела пожарная тревога. Пронзительный звон, мигающие красные огни под потолком. Висевшие под потолком распылители, заливали комнату струями затхлой, от долгого стояния, в трубах воды. В этот же миг разом зазвонили все телефоны в комнате. Загрохотали, запели, зарычали всевозможные мелодии — от имперского гимна до похабного шансона. Включились все плазменные панели на стенах. Смартфоны солдат в карманах и на столах завибрировали, залились трелями, на экранах всплывали абсурдные сообщения: «ВАШ ЗАКАЗ НА 100 КГ БАРАНИНЫ ГОТОВ», «БАБУШКА, ВЫЗОВИ СКОРУЮ, Я ЗАСТРЯЛ В ЛИФТЕ», «ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ВЫИГРАЛИ ПУТЕШЕСТВИЕ НА МАРС!».
На несколько секунд в комнате воцарился полный, оглушающий хаос. Все пялились то в окно, то на мигающую сирену, то на беснующиеся экраны, не зная, куда смотреть и что делать.
В этот миг я вышел из тени прямо за спинами оставшихся у кресел охранников.
Девочка взвизгнула, увидев материализующуюся из темноты фигуру. Я мгновенно приложил палец к губам, встретившись с её широкими, испуганными глазами. Потом показал жест: «Тише». Она, затаив дыхание, кивнула, прижимая к лицу искалеченного мишку.
Я шагнул вперёд выпуская Анимус.
Княгиня увидев клинок, побледнела ещё сильнее. Прикрыла глаза девочки рукой.
Всё закончилось быстро. Отвлечённые шумом враги толком не успели среагировать.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь назойливым звоном телефонов, я стряхнул кровь с лезвия и набросил на всех троих плотный Морок, искажающий очертания и гасящий звук.
— За мной, — тихо сказал я княгине.
Одна комната, другая, третья. Мы проходили мимо постов охраны, скользили мимо патрулей — те смотрели сквозь нас, будто сквозь пустоту. Пару раз пришлось использовать Анимус, но из-за маленькой численности и эффекта неожиданности, никто из врагов достойного сопротивления оказать не мог.
И вдруг — резкий, пронзительный вой сирены. Тревога. Опомнились. Или кто-то обнаружил пропажу пленников.
Мы ускорились. Вдруг по всему зданию прокатился сухой, механический лязг. Каждая дверь в коридоре, в комнате, в кладовой — не важно какая — бронированная, дубовая, обычная мигом захлопнулась. Защёлкнулись тяжёлые засовы.
Я выругался от досады. Подбежал к очередной двери, перекрывшей путь на свободу. Анимус в руке дрогнул, приняв форму тонкого, изогнутого кинжала-лома. Я вонзил клинок в щель рядом с замком, почувствовал, как клинок встречается с усиленным магией металлом. Спустя миг замок с треском поддался, дверь распахнулась, ударившись о стену.
В комнате, освещённой холодным светом, стоял молодой человек в элегантном синем мундире с серебряным шитьём. На плече тот самый сине-бело-красный вертикальный флаг, на груди знак младшего магистра.
На его лице — не страх, а холодная, сосредоточенность. Он услышал звук сломанной двери и развернулся на каблуках с балетной чёткостью. Его рука уже описывала в воздухе сложную траекторию и спустя миг в нашу сторону из его ладоней вырвалась и расходясь веером понеслась чёрная волна. Он нас не видел, ударил на звук, на факт приоткрывшейся двери.
Я зарычал от ярости. Мой Покров Жизни такое не отразит — его просто разорвёт в клочья.
Не думая, действуя на древнем инстинкте выживания, вырвал из глубин Инферно огромный пласт энергии. Я растянул алую, отливающую багровым сиянием сферу Инферно перед собой, накрыв ею и себя, и обеих пленниц позади. Чёрная волна ударила в багровый купол, вздрогнула и испарилась. Купол издал низкий гул, но устоял.
Брови француза взметнулись вверх, когда он увидел возникший из пустоты неизвсного типа щит.
Я рванулся вперёд, не дожидаясь нового удара. Анимус в моей руке снова стал клинком. Прямой укол в грудь!
Личный шит, закрывавший мага, сложное многослойное плетение, сияющий чёрным блеском от влитой в него прорвы энергии, треснул под давлением клинка Инферно как яичная скорлупа.
— Sacrebleu… — тихим выдохом непроизвольно вырвалось у мага.
Его глаза, широко раскрытые, отражали не просто удивление. Это было полное, абсолютное непонимание.
Клинок уже почти поразил мага, когда в последнее мгновение его пальцы дёрнулись в странном, вычурном жесте. Воздух вокруг него дрогнул, и тело рвануло назад, словно дёрнули за привязанную к поясу верёвку. Маг, спасая свою жизнь, перенёсся, не особо выбирая направление, и спиной налетел на книжный шкаф, с грохотом повалив его.
Я бросился следом. Лежа в обломках, младший Магистр огляделся приподняв голову. Морок продолжал скрывать нас, поэтому он не видя цели, взмахнул рукой. Тридцать игл, наполненных энергией смерти, веером накрыли комнату.
Щит легко сдержал очередной удар.
Маг хмыкнул. Хлопнул в ладоши. Комната мгновенно заполнилась густым маслянистым дымом, непроницаемым для невооружённого глаза.
Проклятие! От этого него слишком много проблем! Надо заканчивать! Ярость кипела в крови, придавая сил.
Привык с помощью Анимуса резать млдаших Магистров, на голову сильнее меня, как баранов — вот и расслабился. Нарвался. Теперь получай.
Хорошо, что подобный, отрезвляющий урок мне преподал всего лишь младший Магистр. Будь на его месте Магистр, всё могло бы закончится намного хуже.
Впрочем, и сейчас — всё ещё ничего не кончено.
Я прикрыл глаза. «Поиск жизни». В тумане, как яркая свеча, полыхала жизненная аура мага. Он не стоял на месте. Осторожно, стараясь шагать бесшумно, двигался вдоль стены, пытаясь обойти нас сзади.
Я растянул губы в улыбке. Сжимая Анимус в руке, легким шагом пересёк комнату. Удар.
И снова его проклятое шестое чувство! В последний миг маг невероятно быстро качнулся в сторону, уходя от удара. Вместо того что бы вонзится в грудь, лезвие чиркнуло по правому предплечью, рассекая плоть почти до кости.
Младший магистр вскрикнул — от дикой боли и ярости. Почти сформированное им заклятие копья смерти ушло впустую, врезавшись в потолок и осыпав комнату штукатуркой. Он, шатаясь, отпрыгнул, хватаясь за раненную руку. Кровь, алая и горячая, заливала паркет.
Но неизвестный колдун и не думал сдаваться. Его левая, оставшаяся неповрежденной, рука со свистом опустилась на пол, хлопая по паркету.
— Au revoir… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, его лицо исказила гримаса ледяной ненависти. — La prochaine fois… ce sera différent.
Пол под ним провалился, и он провалился на этаж ниже, оставив лишь рваную дыру в паркете и лужу крови.
Я повернулся к бледным, замершим у стены заложникам.
— Идём. Быстрее. — Мой голос звучал хрипло от потраченных сил.
Надеюсь, больше таких прытких врагов не попадётся.
Интерлюдия VI. Машина возле особняка князя Мещерского. В ожидании Цесаревича, с осовобжденными заложниками.
Князь нервничал, хлопая ладонью по подлокотнику кресла. Цесаревича не было уже больше десяти минут. В доме раздавались крики, шум схватки, стрельба, редкие команды на иностранных языках.
«Немец» по-прежнему сидел на переднем пассажирском месте, его мёртвое лицо было обращено к особняку. Он даже шевельнулся, с деланным интересом оглядывая подъезд и расставленные посты охраны. А потом вдруг в какой-тот момент он обмяк. Резко, как марионетка, управление которой вдруг отпустили. Голова бессильно упала на грудь, руки повисли.
Водитель, молодой солдат СИБ, мельком глянул на своего пассажира, и замер. Он наблюдал за бесформенным телом «офицера» с нарастающим, иррациональным ужасом. Труп медленно, почти невесомо, стал сползать с сиденья, его плечо коснулось руки водителя на рычаге коробки передач. Холодная, абсолютно безжизненная тяжесть.
— С вами всё… всё в порядке, герр фон Клаус? — солдат не выдержал, его голос дрогнул. — Э-э?
В это мгновение запертая дверь особняка вылетела, выбитая мощным ударом, а спустя несколько секунд из тени у подъезда, прямо из полосы мрака между двумя фонарями, вынырнул Цесаревич. За ним, бежала княгиня Мещерская — бледная, в помятом домашнем платье, но с безумной решимостью в глазах. Чуть позади, спотыкаясь, неслась её маленькая дочь. Из глубины здания донёсся приглушённый, но отчётливый треск выстрелов.
— К машине! — рявкнул Наследник, разворачивая неизвстное князю защитное заклятие, чтобы прикрыть их от возможной очереди с крыльца. — Едем! Немедленно!
Тело «немца» на переднем сиденье вздрогнуло. Оно ожило резким, механическим движением выпрямилось. Мёртвая рука метнулась к рулевому колесу, вторая — к горлу ошеломлённого водителя. Солдат даже не успел вскрикнуть — его буквально вышвырнуло через открытую дверь. Он грузно шлёпнулся на асфальт и закатился под колёса соседней служебной машины.
Шут, теперь уже полностью управляя трупом, перебрался за руль, освобождая место рядом. Наследник втолкнул княгиню и девочку на заднее сиденье к Мещерскому и Виктору, сам прыгнул на переднее пассажирское.
— Гони! — бросил Цесаревич, даже не глядя на «водителя».
Шут вдавил педаль газа в пол. Внедорожник с воем сорвался с места, оставив у особняка нарастающий хаос, крики и первые беспорядочные вспышки выстрелов вслед. Мы растворились в ночных улицах, увозя с собой всю семью Мещерских и труп немецкого младшего магистра, который сидя за рулём ухмылялся мёртвой, жуткой, вызывающей противоестевственный страх усмешкой.
По дороге мы избавились от всего лишнего — вышвырнули в придорожную грязь смартфоны, часы, даже пуговицы в которых могли быть маячки. Всё, что могло хоть как-то помочь слежке.
Погоня, поднявшаяся по пятам из особняка вместе с подключившимся к ней экипажами спецслужб быстро отстала. На одном из крутых поворотов я накрыл наш внедорожник плотным Мороком, и мы просто растворились для преследователей — машина свернула в узкий проулок, из которого больше не выехала.
Но эта свобода дорого стоила. Последние часы вытянули из меня изрядную долю сил. Сумрачный шаг, бой в особняке, постоянный расход сил на поддержание Грима в чужом теле — всё это изрядно просадило резервы. А теперь ещё и этот Морок. Чем больше людей пытаются найти, чем сильнее артефакты слежения, тем сложнее его поддерживать. Не просто маскировку, а мощное, всеобъемлющее заклятие, которое должно было скрывать от камер, патрулей, поисковых артефактов и чутья магов-следопытов не одного человека целый автомобиль. Я чувствовал, как оно тянет силу непрерывно. Напряжение копилось в висках тяжёлым, пульсирующим кольцом. Ещё пара часов такого — и резерв иссякнет. Надеюсь этого времени нам хватит, что бы добраться до безопасного места.
Впрочем, сил хватило. Уже через час мы были на месте.
Бункер Мещерского, под названием «Белая Роща» не был сырой норой в земле. Это был подземный особняк на трёх уровнях, высеченный в гранитной скале ещё прадедом Аркадия Львовича. Толщина перекрытий, усиленных руническими вязями, исчислялась метрами. Воздух фильтровался, подогревался и пах не подземельем и сыростью, а кожей, старым деревом. По широким коридорам с мягким освещением можно было проехать на машине. Комнаты — спальни, столовая, лазарет, тренажёрный зал, даже небольшой бассейн — были обставлены с аскетичным, но безусловным комфортом. Связь и интернет шли через лабиринт подставных лиц и зашифрованных каналов, сервера крутились где-то в Швейцарии и Персии. Это было и убежище и штаб, способные вместить в себя и обеспечить автономное существование в течение нескольких лет по меньшей мере четырёх сотен человек.
Доставили сюда и Лину. За ней пришлось съездить лично. Силы были на исходе, но оставлять её в городе, где каждый полицейский искал спутницу «террориста-цесаревича», было безумием. По всем информационным каналам уже крутили её ориентировку с подписью «Особо опасна». Сулили щедрую награду за любые сведения о девушке. Вопрос о том когда её найдут был вопросом времени. Поэтому доставив освобождённых заложников в бункер, и немного переведя дух, мы с Мещерским на незаметной машине выдернули Лину из дешёвой гостиницы в которой я её оставил. Девушка втиснулась на заднее сиденье с ноутбуком в охапке, её глаза горели не страхом, а лихорадочной сосредоточенностью.
Теперь, весь наш скромный штаб оппозиционных сил сидел в кабинете управления — просторном зале с дубовым столом, картами на стенах и большим экраном, на который можно было вывести данные с любого терминала в бункере. Места хватило бы на сотню людей, но сейчас за столом сидели лишь мы трое. Воздух был прохладен и тих. Где-то в углу, в складке теней, у самого потолка, висела едва уловимая рябь — незримое присутствие Шута. Он слушал.