Утро. Холодный свет пробивался сквозь занавески. Я проснулся от тихого, но настойчивого щелканья. Лина сидела на своей кровати, скрючившись над ноутбуком.

— Ты что, всю ночь не спала? — спросил я, голос хриплым от сна голосом.

— Ага, — отозвалась девушка, не отрываясь от монитора.

Я поднялся и подошёл к ней. На экране была открыта какая-то программа с кучей ползунков, временной шкалой и разными окнами. В одном из них — фрагмент записи с камеры «Чайной»: мелькало моё лицо, клинок, тела охранников. Она перетаскивала эти куски на шкалу, подрезала, накладывала поверх другой дорожки — какую-то громкую, драматичную музыку с тяжёлыми ударными.

— Что ты делаешь?

— Видос монтирую, — ответила Лина, наконец глянув на меня. В её глазах горел уже знакомый, лихорадочный азарт. — Как вы меня спасаете. Выложу потом на все площадки. В рилсы, в имперграмм. Под эпичную музыку. Разлетится, поверьте.

— Понял, — кивнул я, хотя понимал смутно.

— Это информационная война, — пояснила девушка, уловив моё непонимание. — Пока что вас только поливают грязью по всем каналам. А тут — такая бомба. Альтернативная версия.

Теперь понятно. Она говорила о войне образов, о битве за умы миллионов. Это был другой фронт. И, возможно, не менее важный.

— Хорошо, — согласился я. — Делай. Но потом. Сейчас нужна другая информация. Подскажи, где резиденция князя Мещерского.

— Эм… одну секунду. — пальцы девушки вновь замелькали по клавиатуре. Она открыла несколько вкладок, что-то искала в архивах новостей, на картах. — Вот, — Лина повернула ноутбук ко мне. На экране был кусок карты окрестностей Санкт-Петербурга, а на нём — поместье в пригороде, недалеко от Павловска. Адрес, схема проезда, даже старые фотографии усадьбы с высоты. — Вот она.

Я изучил карту, запоминая подходы, ландшафт.

— Вы хотите туда пойти? — спросила Лина, и в её голосе прозвучала тревога. — Вы же сами рассказывали, ректор сказал что сейчас там люди Её Величества. Это ловушка.

— Именно, — я оторвался от экрана и посмотрел на неё. — Поэтому я и хочу туда пойти. Чтобы освободить князя. И если он ещё жив и в силах сопротивляться, то его поддержка сейчас важнее любой информационной бомбы.

— А как вы сделаете это один? Там же целая армия?

— У меня свои методы. — улыбнулся я.

Оставив Лину одну дома, заниматься «видосом», я отправился в путь. Добраться до имения Мещерского не составило труда. Поймал такси, отдав остаток денег попросил довезти до окраины Павловска, а оттуда уже пешком, по затянутой туманом, проселочной дороге. Холодный ветер рвал последние листья с берёз и гнал их по земле.

Уже на подходе стало ясно, что за князя взялись всерьёз. На опушке перед въездом в поместье стояли патрули в чужой, чёрной форме. На плечах чёрно-бело-красные нашивки, чужая речь, чёткие ритмичные команды на немецком. Рядом с ними — отряды СИБ. Военные машины перекрыли главный въезд, второстепенные дороги наверняка тоже под контролем. По периметру ходили дозоры, в воздухе висел слышимый лишь магическим чутьём низкий гул.

Я лишь усмехнулся в воротник плаща. Ну ничего…

Отступив вглубь перелеска, шагнул в густую тень векового дуба — и растворился в ней.

Сумрачный шаг.

Это было не просто исчезновение. Это был переход в иную фазу существования, туда, где материя становится призрачной, а свет и тьма перетекают друг в друга. Я шёл по самому краю реальности, по границе, где заканчиваются тени и начинается ничто. Каждый шаг переносил меня из одной полосы мрака в другую — от ствола к ограде, от куста к углу здания, от кромки леса к холодной стене княжеского дома.

Эффективней чем Морок. В нём можно обнаружить меня, попросту врезавшись. Можно задеть меня, ударив чем-то по площади. Сумрачный шаг в этом плане был совершенней.

Конечно, это более энергозатратно чем морок… Но изображать из себя невидимку, пробираясь через многочисленные кордоны… Ждать пока откроют дверь, что бы проскользнуть следом… нет уж, увольте.

Интерлюдия V. Кабинет князя Мещерского в его поместье.

Тишина в кабинете была густой, тяжёлой, как спёртый воздух перед грозой. Князь Мещерский сидел в своём кресле, не чувствуя привычного уюта. Перед ним на столе, аккуратно сложенные в стопку, лежали требующие подписи документы. Их ровные белые прямоугольники из плотной бумаги напоминали ему надгробия.

Князь обернулся.

У двери, как и последние три дня, стоял офицер СИБ. Не телохранитель — тюремщик. Но наблюдал за князем не только он.

В кресле в углу кабинета, погружённый в чтение рапортов, сидел немецкий младший магистр в чужом мундире. В его собственном доме.

Аркадий Львович сделал глубокий, уставший вдох. Очередное унижение. И в очередной раз — стерпеть.

Да, он мог их одолеть. Сам князь — носивший звание младшего магистра. К тому же, в этом кабинете где, как и во всём доме, было достаточно сюрпризов для незваных гостей. Но что потом? Что делать с небольшой армией, «гостившей» как в самой усадьбе, так и расквартированной за её стенами? Если он хотел сражаться, то нужно было делать это сразу. Как покойный князь Пожарский. А не теперь, когда из верных людей остались лишь водитель и пара старых слуг.

Князь вернулся к бумагам.

Серия соглашений о «полном непротивлении и лояльности силам регентского совета». Юридические казуисты высшего класса трудились не покладая рук, выхолащивая из текстов любую возможность для манёвра. Он подписывал не договор. Это была капитуляция.

Князь опять вздохнул.

Апофеозом цирка стало видеообращение, которое он должен был записать. Крайний срок — сегодня. Обращение, где он, глава одного из древнейших и сильнейших родов Империи, будет публично одобрять действия Анастасии, действия воинского контингента Совета Держав и клеймить… Наследника.

Так делали не только с ним. Публичной поддержки требовали от всех знатных родов. Многие уже согласились, считая победу регентши неизбежной и рассчитывая на милость за покорность и скорость принятия «правильного» решения. Князь же тянул до последнего. Но последний час настал.

Мещерский горько усмехнулся. Называть Александра Наследником теперь было уже неправильно. Всё оформили. Подписали, скрепили печатями. Официально теперь трон принадлежал Алексею. Младшему сыну. Удобному. Разумеется, лишь только после достижения им совершеннолетия. До тех пор, как и сейчас, править будет регент. Документы разослали во все инстанции. На двадцать часов ноль-ноль минут завтрашнего дня запланировано обращение Анастасии Романовой к Империи, в котором она должна будет объявить об этом официально.

Князь с ненавистью посмотрел на штатив с камерой. После публикации заявления обратного пути не будет. Совсем.

Требовать подобного унижения от князя, главы одного из древнейших родов было не просто наглостью. Это был расчётливый плевок в лицо всей его фамилии, его предкам, его чести. Но времена стояли нынче подлые. И ему, запертому в собственном имении, ясно дали понять альтернативу. Либо подписанные бумаги и лепет перед камерой, либо он разделит судьбу Пожарского. И не только он. Весь его род, его люди, его владения — всё обратится в пепел.

Он посмотрел в окно, где тусклый свет безнадёжно боролся с надвигающимися сумерками.

— Бесчестье или смерть… — тихо пробормотал Мещерский себе под нос.

— Сомнительный выбор. — заметил знакомый, насмешливый голос. — По опыту знаю, те кто выбирают бесчестье, рано или поздно получают и то и другое.

Князь резко обернулся. Посреди комнаты стоял Александр Романов. С длинного багрового клинка в его руках, заливая дорогой паркет, одна за другой падали густые, алые капли крови.

Тело немецкого мага, свисало с кресла с разрубленным горлом. Офицер СИБ прислонившись спиной к стене, держался за рассечённую грудь.

— Ну что, князь, — я улыбнулся, глядя, как лицо Аркадия Львовича меняется от тоски к ужасу, а затем к холодному расчету. — Похоже, я взял на себя смелость выбрать за вас.

— Каким образом вы сюда… — Мещерский медленно поднялся из-за стола, его взгляд скользнул по двум телам, а затем впился в меня. — Как вы вообще проникли сюда? Что вы натворили?

— Освободил вас от неловкой ситуации. — Я развалился в кресле напротив, положив ногу на ногу. — Не возражаете против беседы?

— Сюда в любой момент могут войти. — Мещерский кивнул на дверь. К нему вернулось хладнокровие. — Тогда наш разговор примет куда более… стремительный оборот.

— Тогда стоит уйти. Вас что-то держит здесь?

— Держит то, — князь произнес слова с ледяной отчётливостью, — что весь мой род сейчас является заложником Её Величества.

— Где? — спросил я прямо.

— Если бы я знал. — Мещерский развёл руками.

— А он знает? — Я слегка качнул клинком в сторону мёртвого немца.

— Должен знать. Или, точнее, должен был иметь доступ к этим сведениям. — Князь посмотрел на тело без грамма сожаления. — Но мы говорим о мёртвом, не так ли?

— Так, — легко согласился я и позволил части сознания погрузиться в знакомый жар и рёв Инферно.

Печь пожирала новые души, и среди них я мгновенно нашёл ту, что нужна — ещё яркую, почти не тронутую пламенем. Страх и боль уже сделали её податливой. Нескольких мгновений в аду хватило, чтобы воля сломалась.

Я задал вопрос не словами, а сгустком намерения, и душа, пытаясь унять боль, выплюнула ответ — обрывки воспоминаний, координат, лиц.

Я открыл глаза в кабинете. Прошла пара секунд.

— Жена и дочь — в вашем Питерском особняке под охраной СИБ. Старший сын — в своей квартире на Фонтанке, под домашним арестом. Младший — в вашем тверском имении. Его не тронули, чтобы не привлекать внимания, но выехать он не сможет. Вокруг — наблюдатели. Остальная родня под колпаком, но в относительной безопасности.

Мещерский уставился на меня, и в его глазах мелькнуло недоверие, смешанное с потрясением.

— Откуда… вам это известно? — спросил он глухо.

Я только пожал плечами, оставляя вопрос без ответа.

— Вы готовы уйти со мной и попытаться отвоевать всё, включая свою семью, обратно? Или можете дождаться своих новых «хозяев» и попытаться объяснить им произошедшее. А я пока пойду. — я неопределённо махнул рукой.

Кровь бросилась Мещерскому в лицо. Он вскочил на ноги, сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Я понял. Есть ли у вас верные люди? — спросил я, глядя прямо на Мещерского. — Способные вывезти хоть кого-то из вашей семьи до того, как здесь поднимут тревогу?

Князь нахмурился, мысленно перебирая варианты.

— В Твери… да. Там остались старые друзья, не замешанные в этом бардаке. И пара доверенных лиц. Несколько должников. Думаю, смогут вывезти и спрятать младшего. Но это всё.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда займитесь этим прямо сейчас. — я встал, снял с ремня убитого офицера СИБ смартфон и швырнул его Мещерскому.

— Осталось решить что делать с остальными.

— Я ими займусь. Будет замечательно, если вы придумаете с тем где нам всем потом укрыться.

— Есть такое место. — с неожиданной твёрдостью кивнул Мещерский. — Усадьба под Выборгом. С виду разрушенная дача в давно заброшенном СНТ. На деле, укреплённый бункер, с автономным жизнеобеспечением, маскировкой, где есть запасы, оружие и так далее. Его построили именно для таких дней. Координаты знают двое. Я и мой брат, который погиб пять лет назад.

Я не скрыл лёгкого удивления.

— И откуда у вас такое укрытие?

Мещерский усмехнулся.

— Не стоит недооценивать силу старых семей, Ваше Высочество. Мы столетиями плели интриги, заключали союзы, готовили пути к отступлению. Бункеры, тайные счета, компромат… Это наш воздух. Защита создавалась всегда… на всякий случай. Чтобы у рода всегда был козырь.

— Замечательно, — кивнул я насмешливо. — А тогда объясните, князь, как вы, со всеми своими бункерами, связями и козырями, умудрился попасть в эту… нелепую ситуацию? Под домашним арестом в собственном кабинете, с чужим офицером за спиной?

Усмешка сошла с лица Мещерского. Он замолчал, и в этой тишине был горький ответ.

— Не знаю, — наконец выдохнул он, отводя взгляд к окну. — Расслабился. Не ожидал такой… наглости. Рассчитывал на тонкую игру, на договорённости, на правила. А она просто прислала солдат. Без предупреждения, без переговоров. Грубая сила, которую я не ждал.

Я покачал головой.

— Я всё равно не понимаю, как вы собираетесь их вытащить. Мы сами как мыши в ловушке. Выбраться отсюда — уже задача, а уж проникнуть в центр Питера под носом у СИБ…

Вдруг в дверь постучали. Негромко, но настойчиво. Мещерский вздрогнул, его пальцы сжали край стола.

«Грим», — мысленно позвал я. — «Что там у тебя? Восстановил силы?»

Ответ пришёл мгновенно, обволакивая сознание липкой прохладой: «Силы восстановлены с избытком, Повелитель. Готов к новым развлечениям.»

«Погоди с развлечениями. Сделай так, чтобы нас не беспокоили ближайшие полчаса.»

«Сделаем.» — мысль Шута была похожа на маслянистую ухмылку.

Стук повторился. Теперь громче. Мещерский, бледнея, что-то бормотал себе под нос. По стенам кабинета пробежала лёгкая, но заметная дрожь — скрытая в камне и дереве защитная магия начинала просыпаться, отвечая на волю хозяина. Князь готовился сражаться в последнем рубеже.

И тут в кабинете раздался хриплый, пропитанный раздражением голос с грубым немецким акцентом, ломающий русские слова:

— Was zum Teufel? Я же сказал — keine Störungen! Verstanden? Не мешать! Зайдите через Stunde, черти! — Последовал глухой удар кулаком по дверному полотну. — Час! Jetzt verschwinde!

В кабинете воцарилась тишина. За дверью послышались смущённые шаги, быстро затихающие в коридоре.

Мещерский медленно выдохнул, разжимая побелевшие пальцы. Он посмотрел на меня, и в его взгляде читался немой вопрос.

— Это… это вы сделали?

— Нет. — я усмехнулся. — Это мой клоун. У него своеобразное чувство юмора.

— Ваш клоун…? — недоумение Мещерского стало ещё сильнее.

— Давайте лучше вернёмся к нашим делам.

Князь взял в руки смартфон немца. С лёгкой брезгливостью на лице, поднёс к телу хозяина, разблокируя экран. Набрал номер, сверившись с маленькой записной книжкой.

— Сергей, это Аркадий Мещерский. нужна твоя помощь… Моё имение на окраинах города, помнишь? Нужно вывезти моего сына…

В кабинете было слышно, как на том конце голос начинает бормотать что-то про «риск» и «невозможно»'.

— Сергей, — голос Мещерского стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Твоя дочь учится в Имперской академии на стипендии фонда «Возрождение». Напомнить тебе о том кто его финансирует?

— Ах, теперь ты заговорил о том что можешь мне сдать и что ты от этого получишь? А ты не боишься игр такого уровня? Думаешь потянешь?

— Я бы не просил, тебя, если бы не был уверен что всё безопасно. Нужно вывезти его из дома и посадить на автомобиль. На этом всё.

— Хорошо… Хорошо пусть будет так. К восточным воротам. Тебе позвонят.

Князь положил трубку, не попрощавшись.

Второй звонок был ещё короче. Ответили после первого же сигнала.

— Слушаю, — мужской голос, ровный, спокойный.

— Мещерский. Нужны ваши услуги. Вывезти сына. «Тихий лес»… У восточного выхода. Его выведет человек. Номер тебе сброшу… Хорошо.

Короткая пауза.

— Спасибо. — сказал наконец Мещерский. — Да, теперь мы в расчёте.

Он положил трубку.

Князь повернулся ко мне.

— Готово. У младшего есть шанс. Теперь о нас.

Да. О нас. По теням Мещерского мне не провести, но можно было относительно легко покинуть кабинет, применив Морок. Но тревогу поднимут через час, когда найдут тела и заметят отсутствие князя. А за час его родню мы не спасём.

«Грим. Надо вывезти нас отсюда так, чтобы не возникло подозрений. Чтобы поиски если и начались, то с опозданием.»

Мысленный смех Шута отозвался лёгким холодком.

«О, это я обожаю! Позвольте предложить… импровизацию.»

Тело убитого мага дёрнулось. Мышцы свело судорогой, кости хрустнули — и труп рывком встал на ноги. Движения были резкими, угловатыми, будто костяная кукла на тугой проволоке. Над распростёртым телом на мгновение мелькнул полупрозрачный, корчащийся силуэт — тень Шута, дёргающая невидимыми нитями. Голова мертвеца повернулась, стеклянные глаза уставились на нас.

— So, ну, so… Was für досадная Unordnung. Einen важную Vogel erschlagen… Какая оплошность, — из горла трупа вырвался хрип, в котором жутковато сплетались акцент покойного и насмешливый тембр Грима. — Но was, если…

На глазах у опешившего Мещерского, кукла-труп сделала несколько шагов. С каждым движением походка становилась увереннее, пластичнее — Шут осваивал управление. Мёртвые пальцы потянулись к воротнику пиджака, поправили его, прикрывая кровавый разрыв на горле. Затем труп подошёл к столу князя, взял с сигару, мечтательно закурил, сделав неестественно глубокую затяжку. Выпустив струйку дыма в потолок, «немец» пнул носком ботинка тело офицера СИБ.

— Князь, — произнёс он, голос ломаясь между языками. — Haben Sie где Platz für diesen… хлам? Убрать этот Dreck?

Мещерский смотрел, не скрывая оторопи. Его челюсть отвисла.

— Что? — переспросил он.

— Я frage, есть тайник. Для тела. Schnell! Есть куда убрать?

— Да… Да, конечно. — Мещерский опомнился, подскочил к книжному шкафу, нажал на скрытую пружину. Часть стены бесшумно отъехала, открывая пространство, заставленное артефактами в бархатных ложах. Шут взвалил на плечо тело охранника, швырнул его в нишу, как мешок с мусором.

— Schließen Sie. Закрывайте.

— Александр Николаевич, что происходит? Я не понимаю… — растеряно развёл руками князь.

— А вам и не надо пока понимать. — перебил его я.

Стена, тем временем, вернулась на место. Труп-марионетка стряхнул несуществующую пыль с рукава и решительно направился к двери. Распахнул её настежь.

В коридоре стояли двое солдат СИБ. Они вытянулись, увидев офицера.

— Sie da! — голос Грима, пропущенный через мёртвые голосовые связки, звучал властно и раздражённо. — Sofort mein Auto bereitstellen! Wir fahren sofort! Немедленно подать машину! Мой внедорожник! Wir haben keine Zeit für Ihre Dummheiten! Не время для вашей тупости!

Один из солдат, видимо, старший по званию, скривился. По его лицу было видно насколько ему неприятно подчинятся крикливому, наглому немцу. Он попытался возразить:

— Господин… но приказ… Князь не должен…

— Was? Приказ? — брызжа слюной кричал «немец» шагнув вперёд. — Hier приказы gebe ich! — голос, ломаясь между гортанным немецким и резким русским, приобрёл металлический отзвук. — Und ich befehle немедленно Ihnen, выполнять meine требования! Sonst melde ich куда следует — dem господину послу und der Регентше! Schneller, выполнять!

Не выдержавший психологического давления, забрызганный слюной солдат побледнел, кивнул и бросился выполнять.

Ровно через двадцать минут мы сидели в тёмном внедорожнике. Я — сзади под мороком. Мещерский — рядом. Шут-марионетка — на переднем пассажирском.