Я выбрался из корпуса в холодную ночь, держа Лину на руках. Обернулся. Ни души. Окинул взглядом асфальтированную парковку на которой стояли несколько десятков машин.

Жаль, что я так не нашёл времени научится управлять автомобилем… Придётся либо тащиться пешком с девушкой на руках, либо ловить попутку…

— Александр Николаевич, хотите тачку взять? — спросила девушка, проследив за моим взглядом.

Я посмотрел на неё, потом на машины.

— Не знаю… Я не умею водить, — хмуро признался я.

— Зато я умею, — парировала она и вдруг выскользнула из моих рук. Придерживая разорванное платье, она подбежала к ближайшему телу — одному из солдат, что пытались остановить меня на выходе. Ловко и без тени брезгливости обыскала карманы.

— Ага! — воскликнула она, и в её голосе прозвучало нечто среднее между торжеством и мстительным удовлетворением. Она встряхнула передо мной брелок с ключами. — Взяла!

— А как мы узнаем, от какой машины ключи? — поинтересовался я, наблюдая за её внезапной активностью.

— А вот так, — Лина нажала кнопку.

В дальнем ряду мощный тёмный внедорожник отозвался коротким гудком и мигнул фарами. Девушка, прихрамывая, подбежала к нему и влезла в водительское кресло.

До меня наконец дошло.

— Ты что, уже способна сама ходить? — спросил я, и в моём голосе прозвучала не столько забота, сколько лёгкое раздражение.

— Да, — бросила она, пожимая оголённым плечом. — Давно уже. Ваше заклинание исцеления сработало отлично.

— А чего сразу не сказала? — я уселся на пассажирское сиденье и с силой захлопнул дверь. Салон пахло новой кожей, кофе и табаком.

— А вы не спрашивали, — улыбнулась она, уже крутя руль, быстрыми и уверенными движениями настраивая сиденье и зеркала.

Спуся минуту она повернула ключ, двигатель заурчал низким, хищным рыком. Лина что-то пощёлкала на приборной панели, выбрав режим полного привода, и резко нажала на газ.

Внедорожник рванул с места, снося на ходу зеркало бокового обзора у припаркованного рядом седана. Звук треснувшего пластика и стекла был оглушительно громким в ночной тишине.

Я инстинктивно вцепился в рукоять над дверью.

— Ты точно умеешь водить? — переспросил я, глядя, как она, не сбавляя скорости, выруливает на главную аллею промзоны. — Где училась?

— Папа учил, — не отрывая взгляда от дороги, ответила она. — Прав нет, но он давал по парковке на даче покататься. Иногда по просёлочным дорогам.

— Просто отлично, — пробормотал я, на всякий случай дёрнув ремень безопасности, пока мы на полном ходу влетали в тёмный, неосвещённый выезд с территории.

Спустя мгновение Лина свернула на пустынную дорогу, оставляя «Чайник» позади.

— Куда едем? — спросила девушка через минуту.

— Пока не знаю. Надо где-то отсидеться, хотя бы пару дней.

— Не знаю. Давайте поищем гостиницу где-то на окраинах. Типо дорожного мотеля. Там документы не спрашивают, если пару тысяч сверху накинуть.

— Едем.

Серый, предрассветный свет начал размывать очертания ночи. Пустынная дорога вилась между покрытых инеем полей. Мы ехали уже около двадцати минут. Я ехал, откинувшись на подголовник сиденья, погружённый в размышления, когда вдруг Лина резко нажала на тормоз. Шины взвизгнули.

— Александр Николаевич, — её голос стал тонким как натянутая струна.

Я посмотрел вперёд. На горизонте, на гребне пологого подъёма, чётко выделялись огни. Колонна. Десять, пятнадцать, может быть больше машин, двигавшихся строем, с включёнными фарами. Они были ещё далеко, но направление их движения не оставляло сомнений — они выехали на эту же дорогу с какого-то примыкающего шоссе и теперь двигались навстречу.

Лина резко завертела головой, озираясь. По обе стороны дороги — голые, уходящие в туман поля. Глубокие, промёрзшие кюветы. Ни куста, ни поворота, ни съезда, чтобы спрятаться. Мы были как на ладони.

— Б. я, б. я, б. я… — зашептала она, паника прорывалась сквозь её предыдущую браваду. Пальцы побелели на руле.

Я закрыл глаза на долю секунды, ныряя сознанием в Домен. Печь яростно пылала, почти три десятка свежедобытых душ горели в её ненасытном пламени. Энергия била ключом — грубая, тёмная, мощная. Долг уже почти выплачен, и наконец то хоть какие-то крохи пошли в резерв. Сил мало, но на простой отвод глаз хватит.

— Съезжай на обочину. Аккуратно. Остановись в кювете, но не глубоко, чтобы не застрять. Мы их пропустим.

— Они нас увидят! — заспорив выдохнула Лина, её глаза были прикованы к приближающимся огням, но руки уже резко крутанули руль, отчего внедорожник съехал с асфальта, накренился, сползая по мокрому от инея склону кювета, и замер, упёршись бампером в замерзшую землю. Двигатель она не заглушила.

— Не увидят. Делай как я сказал.

— Уже.

Я наложил Морок, накрыв им машину целиком.

Колонна приближалась. Теперь можно было различить бронированные внедорожники, тёмные микроавтобусы с тонированными окнами, пара тентованных грузовиков. Они ехали быстро, на крейсерской, уверенной скорости. Головное авто пронеслось в нескольких метрах мимо нашего кювета. За ним — вторая, третья машина… Десятая…

Последний грузовик с закрытым кузовом-кунгом оглушительно проревел мимо, его дизельный рёв на секунду заглушил всё. Затем он скрылся за поворотом, и вместе с ним медленно стихал гул моторов.

— Странные машины какие-то, — прошептала она, озираясь, будто боялась, что они вернутся. — Не нашенские.

— Не наши, верно. — мрачно кивнул я.

В голове эхом отозвались слова Осляби: «Кроме спецслужб и отрядов Империи задействованы иностранные части».

— Красно-бело-красный флаг с каким-то… орлом на двери, — задумчиво проговорила Лина, всматриваясь в пустую дорогу впереди, как будто пытаясь вызвать в памяти изображение. — Это кто? Австрия? Или… Польша что ли?

— Не знаю, — честно признался я. Для меня, как Архидемона, геральдика смертных царств была не более чем набором цветных пятен. Для Цесаревича Александра такое неведение было непростительным упущением — наследник должен был знать в лицо как друзей, так и врагов Империи. Досадный пробел в памяти тела, который нужно будет устранить.

— Щас загуглю… — машинально потянулась она к карману, но рука повисла в воздухе. Её лицо исказила гримаса досады. — А, чёрт… телефона-то нет.

Она беспомощно развела руками.

Мы ехали молча. Дорога была пустынной, только наш внедорожник резал серую гладь асфальта. Тишину в салоне внезапно нарушил её голос, тихий и осторожный:

— Александр Николаевич. — спросила вдруг девушка, что-то вспомнив. — А где Андрей? Что с ним?

— Савельев? — переспросил я, хотя сразу понял о ком речь. — Погиб. — Я не стал смягчать правду. Она не нуждалась в украшениях. — Пал как герой. Напал на конвой, который вёз тебя. Старался защитить. Или отомстить.

Тишина. Потом я услышал, как она издала глубокий, беззвучный вздох, в котором смешалась острая боль, горькое понимание и что-то вроде запоздалой благодарности.

— А… — она выдохнула. — Так это он был… Понятно теперь…

Она уставилась пустым взглядом на бегущую за окном разметку. Затем быстрым, почти стыдливым движением тыльной стороной ладони она провела по щеке, смахивая одну-единственную, упрямую слезинку.

Мы ехали ещё часа два, пока солнце не поднялось достаточно высоко, окрасив унылый осенний пейзаж. Наконец, показались первые дома. То ли посёлок, то ли небольшой городок.

«Сельцо» — так было написано на белом указатели при въезде.

Лина свернула на единственную более-менее асфальтированную улицу и припарковалась у продуктового магазина с вывеской «Продукты», где половина букв не горела.

— Надо спросить где гостишка, — объявила она, глуша двигатель. — И перекусить. Я голодная как волк. Ужас просто.

Не удивительно. Восстановление организма после травм, требовало много сил.

— А деньги у тебя есть? — спросил я, оглядывая убогий магазинчик.

— У меня нет, — ответила девушка, с хрустом открывая бардачок. — А тут есть.

Лина вытащила кожаный бумажник и ловко вскрыла его. Внутри — парочка кредитных карт на имя какого-то, судя по фото, сурового мужчины в форме, и пачка наличных. Перебрала карты.

— Их мы использовать не будем, сразу спалят по транзакциям… — двушка отложила пластиковые прямоугольники в сторону. Пересчитала купюры. Чуть меньше десяти тысяч. Сумма была невелика, но на еду и ночлег хватит. — А вот это — наше. Идите вы в магазин. У меня вид… непрезентабельный.

Она была права. Её разорванное платье, синяки и ссадины привлекли бы слишком много внимания. Лишний раз тратить и так ограниченные силы, растягивая Морок на двух человек, я не хотел — нам ещё в гостиницу заселяться. Поэтому слегка исказив свои черты лица я кивнул, взял деньги и вышел из машины.

Через полчаса мы уже стояли у двухэтажного, обшарпанного здания с вывеской «ГостИница Уют». Номер нам сдали без лишних вопросов. Отсутствие документов мало интересовало администратора, когда поверх оговоренной суммы на стол легло на пару купюр больше.

Комната была маленькой, пропахшей табаком и сыростью. Лина, едва переступив порог, сбросила с ног найденные в машине огромные ботинки и плюхнулась на поскрипывающую кровать.

— Теперь надо думать, где разжиться смартфоном и ноутбуком, — заговорила она, уставившись в потолок с облупившейся побелкой. Она валялась, раскинув руки, но её мозг явно работал на повышенных оборотах. — Без связи и информации мы слепые. Посмотреть, новости, хоть что-то… Купить новый нереально — везде паспорт или хотя бы номер телефона спросят. Может быть с рук взять… или украсть… но это лишний шум. Остаётся одно — найти точку, где можно «позаимствовать» на время. Библиотека? Почта? Администрация посёлка?

Она говорила скорее сама с собой, выстраивая логические цепочки. Я сидел на стуле у окна, наблюдая за редкими прохожими на пустынной улице.

План созрел за ужином из купленной колбасы и хлеба. Лина нашла местную газетёнку с жёлтыми страницами. Там, между рекламой шиномонтажа и шашлычной, красовалось объявление: «Мир Электроники. Компьютеры, телефоны, оргтехника. г. Заречье, ул. Посадская, 15».

— В соседнем городке, пятнадцать километров, — констатировала она.

— Ночью поедем, — отрезал я.

Около полуночи мы снова были в машине. Заречье встретило нас тёмными, пустынными улицами и редкими фонарями. «Мир Электроники» оказался небольшим магазинчиком на первом этаже панельной пятиэтажки. Рольставни ставни были опущены.

Я приказал Лине ждать за рулём на тёмной парковке в соседнем дворе. Сам вышел и, не скрываясь, подошёл к двери магазина. Морок обволок меня с головы до ног, скрывая от посторонних взглядов случайных прохожих, камер, амулетов наблюдения, если такие вдруг имелись.

Замок на служебной двери со стороны склада был простым. Анимус, приняв форму тонкой, жёсткой пластины, справился с ним за секунду. Я проскользнул внутрь.

На полках и стеллажах лежали коробки с телефонами, планшетами, аксессуарами, ноутбуками.

Я выбрал упаковку ноутбука с маркировкой, обещающей «максимальную производительность и FPS», и две коробки с самыми средней цены смартфонами. Всё это я сложил в найденный тут же чёрный пластиковый мешок.

Вышел, дверь закрыл, и через пять минут мы уже выезжали из Заречья.

В номере, при тусклом свете люстры, Лина с почти благоговейным трепетом извлекла ноутбук из коробки. Её пальцы скользили по матовому корпусу.

— Ого… неплохо! Это же топовая модель прошлого года. Процессор огонь, видеокарта тоже норм… — бормотала она, её глаза загорелись. Потом взгляд упал на смартфоны. — Симки, конечно, не раздобыть просто так. Но это не беда. В гостишке вай-фай есть.

Она быстро настроила ноутбук. Экран ожил, озарив её сосредоточенное лицо голубоватым светом. Подключилась к сети. Первым делом она полезла в новости.

Интерлюдия. IV Кабинет Императрицы.

Воздух в кабинете дрожал от ярости. Анастасия Романова сидела за своим столом, хмуро глядя вперёд.

Перед ней бушевал Ян Ковальски. Его обычно каменное лицо было искажено гримасой бешенства. Он не просто орал — он изрыгал слова, слюна брызгала на полированную столешницу. Русские фразы рвались, перебиваемые хлёсткими, шипящими проклятиями на польском. Рядом, откинувшись в кресле, сидел Отто фон Клитц. Он не кричал. Он лишь едва заметно усмехался, поглаживая густые, подкрученные усы. Его холодные глаза наблюдали за этой сценой с отстранённым интересом.

Причина была проста и ужасна. Накануне, несколько пограничных застав на границе с Польшей получили приказ Императрицы с подписью регентского совета: «Пропустить союзные части, не препятствовать, обеспечить коридор». Но приказ либо не дошёл, либо… что более вероятно, его проигнорировали.

Не просто проигнорировали. Когда польская моторизованная колонна, та самая, что была «куплена» торгом, подошла к границе, её встретили не открытые шлагбаумы, а огонь. Четыре заставы, укомплектованные не столичными карьеристами, а потомственными пограничниками, ветеранами аномальных войн, вступили в бой. Бой против превосходящих сил, против магической мощи «Легиона Белого Орла».

Они не имели шансов. Но смогли нанести полякам тот самый «серьёзный урон», о котором теперь кричал Ковальски.

Потеряно несколько единиц техники, есть убитые и раненые среди магов и солдат. А в ответ взбешённые польские части, стерли заставы с лица земли. Подчистую. Никто не сдался. Не осталось ни выживших, ни тел для опознания — только дымящаяся выжженная земля.

— Вы сами! — Ковальски ударил кулаком по столу, заставив вздрогнуть хрустальную чернильницу. — Сами просили помощи! Почему не смогли обеспечить проход⁈ Четыре заставы! Четыре! Вступили в бой с силами Королевства! Вы неспособны управлять даже своими псами? Дикари! Проклятые дикари!

— Вы забываетесь! — голос Анастасии прозвучал не громко, но с такой ледяной, режущей остротой, что легко перекрыл рёв поляка. Она выпрямилась во весь рост, и в её глазах, плеснулось настоящее, неконтролируемое бешенство. — Вы забыли, с кем разговариваете?

Больше всего она хотела сейчас отдать приказ. Одно слово чтобы ворвавшаяся стража скрутила этого наглого пшека, плевать старший магистр он или нет. Наглец вёл себя так, словно она не была государыней одной из самых могучих держав, а провинившейся служанкой, которую отчитывает даже не король, а его разъярённый эмиссар.

— Наша вина безусловно есть, я её признаю. Это… непредвиденный инцидент. Приказ, видимо, не успел дойти или был неверно истолкован на местах. Будет проведено самое тщательное расследование. Виновные будут наказаны. Нанесённый урон будет… компенсирован, об даже нет речи. Но не забывайте своё место! — каждое ее слово было резким как удар.

Фон Клитц фыркнул, его усы дёрнулись. Он наслаждался зрелищем. Конфликт ослаблял и поляков, и Россию. Для него это было… полезно.

— Господин Ян… — вмешался он с ленивой, ядовитой учтивостью. — Надо понимать местный контекст. После инцидента с князем Пожарским, а теперь и с этими заставами… репутация ваших полков на русской земле начинает напоминать репутацию карателей. А русские, как известно, народ обидчивый и злопамятный. Это может… осложнить дальнейшую работу.

Ковальски медленно, будто с огромным усилием, перевёл на него взгляд, полный немой, кипящей ненависти. З амер на секунду, собираясь с мыслями. Перевёл взгляд обратно на Императрицу. Когда он снова заговорил, в его голосе уже не было истерики.

— Хорошо. — кивнул он. — Прошу прощения за несдержанность. Просто гибель Польских сыновей… глубоко задела короля и всех нас. — Он положил руку на грудь, в театральном жесте. — Что же касается компенсации… Король Сигизмунд полагает, что передача под полный контроль Польши архивов и исследовательского полигона по изучению под Благовещенском, а так же безвозмездное предоставление прав на добычу в течении, скажем, тридцати лет в прилегающих районах, станет… достаточным жестом, чтобы исчерпать этот печальный инцидент и продолжить наше плодотворное сотрудничество.

Внезапно в кабинет постучали.

— Позже. Я занята. — резко бросила Императрица.

— Ваше величество, вопрос первостепенной важности. — голос доверенного офицера звучал решительно.

— Я сказала потом!

— Ваше Величество, обнаружен Насле… Изменник! — поправился голос. — И более того. — докладывающий замялся. — Он использовал свой артефакт и даже попал на камеры!

Фон Клитц оживился.

— О, это интересно. Следует впустить, право же.

Анастасия выдержала паузу, давая понять, что решение её, а не этого напыщенного немца.

— Войдите.

В кабинет вошел полковник СИБ Гаврилов в сопровождении двух младших офицеров. Он был безупречно выбрит, выглажен, собран, но в уголках его глаз читалась накопившаяся за последние дни усталость.

— Докладывайте, — скомандовала Императрица.

— В ночь на сегодня наследник Александр объявился в нештатном центре дознания на окраине. В том самом, где содержалась Самойлова.

На лице Её Величество мелькнул вопрос.

— Девушка, бывшая его секретарем. Лина. — поспешил добавить Гаврилов.

Анастасия кивнула, жестом приказывая продолжать.

— Он взял здание штурмом, ликвидировал охрану, освободил девушку и скрылся.

— И это всё? Вы только это хотите мне доложить? То что вы в очередной раз его упустили? — голос Анастасии набирал силу, к концу фразы переходя в крик.

Гаврилов стоял по стойке смирно, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Ваше Величество, по вашему приказу охрана с второстепенных объектов снята. Там оставался минимальный состав. Они не смогли оказать адекватного сопротивления. Его появление там было… непредсказуемо. По нашим данным он не должен был знать об этом месте, а тем более о том что там содержится девушка.

— Простите, — вежливо вклинился фон Клитц. — Вы упомянули про артефакт?

Поляк тоже не сводил с офицера заинтересованного взгляда.

Гаврилов вопросительно посмотрел на Императрицу.

— Говорите всё, — она махнула рукой.

— Есть. — козырнул полковник. — Разрешите показать.

Один из младших офицеров запустил широкий экран на стене. На нём замелькала рваная нарезка видеоотрезков: прыгающие кадры с нагрудных камер бойцов охраны. Мелькание прикладов, вспышки заклятий, хаотичные движения, стрельба. В каждом кадре знакомая, двигающаяся с нечеловеческой, пугающей эффективностью фигура. Короткие, резкие удары длинным клинком.

— Это всё? Нормальной записи нет? Камер наблюдения? — поморщилась Анастасия.

— К сожалению он изъял жесткие диски центрального видеорегистратора. По всей видимости хотел скрыть артефакт. Но про нагрудные камеры не подумал.

— А почему он попросту не вывел их из строя, как делал прежде? — поинтересовалась Её Величество.

— Неизвестно. Мы разбираемся. — коротко ответил Гаврилов, поморщившись. — Возможно, что побег из Академии заставил его выложиться так, что сил на выключение камер не осталось. Или Магистр из группы захвата, с которым он схлестнулся, смог каким-то образом повредить артефакт. Есть ещё кое-что интересное.

Он махнул рукой, приказывая запустить следующее видео. Младший офицер нажал кнопку на пульте и картинка изменилась.

На экране замерла чёрно-белая запись низкого качества. Статичный угол, видимо, с потолка соседнего цеха.

Десяток секунд ничего. Затем в кадр, не спеша, вошёл Александр. В его руке был длинный клинок. И этот клинок… он словно менял свои очертания.

— Это помехи? — спросила Анастасия, прищурившись.

— Нет. Мы проверили десятикратно. Вы видите то, что видите.

Запись пошла в замедленном повторе. Теперь было отчётливо видно: узкая полоска стали на глазах утолщалась, превращаясь из изящной рапиры в тяжелый полуторный меч, затем снова возвращаясь к первоначальной форме.

— Так-так, — прошипел Ковальски. — Тот самый знаменитый артефакт о котором мы столько наслышаны. Выходит это клинок? Он умеет маскировать владельца от камер, следящих амулетов, заклятий поиска и взглядов?

— И с его помощью подросток-недоучка в одиночку перебил группа захвата, вскрыв щит полного магистра как консервную банку, — закончил мысль фон Клитц. Его глаза сузились, в них загорелся холодный, алчный блеск.

— Ваше Величество, — Ковальски сделал шаг вперед, голос стал вкрадчивым. — Я уверен, Король Сигизмунд одобрит. Если этот артефакт будет передан нам для… исследований, в ваше распоряжение поступят ещё четыре полка «Легиона». В самые кратчайшие сроки.

— Поспешность — никогда не доводит до добра, — тут же парировал фон Клитц. — Ваше Величество, прежде чем что-то обещать, подумайте. Германская Империя готова предоставить вам две полноценные дивизии — «Мертвую голову» и «Железный крест», усиленные магическим корпусом «Валгалла», — немедленно, без проволочек и без согласований. В обмен на возможность исследовать данный реликт лучшими умами человечества.

— Как-как вы сказали? И где вы их отыщите? — язвительно переспросил Ковальски. — Ваши «лучшие умы» последний раз что-то значимое открыли, когда копались в черепах нежити на Рейне. Это артефакт… Его нужно изучать в Вильнюсе, в нашем Алхимическом Университете! Знания наших специалистов не имеют равных в мире!

Фон Клитц парировал, не меняя ленивой позы, но его глаза сузились.

— Знания — это хорошо, господин Ковальски. Но знание без дисциплины — просто суеверие. Этот объект демонстрирует изменчивые свойства материи. Это вопрос прикладной эфиродинамики и трансмутации. Наши лаборатории в Кёнигсберге оснащены лучшим в мире оборудованием для анализа аномальных полей. И, в отличие от Вильнюса, у нас есть действующие чистые клетки для содержания… реактивных образцов.

— Реактивных образцов? Вы хотите сказать — живых существ, привязанных к артефакту? — Ковальски сделал шаг вперед, его голос понизился до опасного шепота. — И вы собирайтесь вскрывать его, как паровую турбину? Это кощунство и дилетантство! Только понимание символизма, исторического контекста и потоков маны может дать ключ! Королевство имеет больше прав — мы ближе культурно и исторически!

— Ближе к хаосу и сантиментам, — флегматично заметил фон Клитц. — Права даёт не история, а результат. И возможность обеспечить безопасность исследований. К тому же ваши полки, о которых вы говорите, уже продемонстрировали свою «эффективность», понеся потери на границе. А две наши дивизии уже стоят в Восточной Пруссии в полной боевой готовности. Кто, по-вашему, обеспечит лучшую защиту от возможных… последствий для Её Величества?

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Две алчности упирались друг в друга. Ковальски понимал, что одними историческими аргументами не победить. Фон Клитц осознавал, что грубая сила тоже не решение — можно спровоцировать ненужный скандал.

— Кажется, нам мешает договориться наша жажда познания, — первым сдался поляк, с видом стратега, предлагающего гениальную комбинацию. — Артефакт слишком ценен, чтобы доверять его одной школе. Король Сигизмунд будет настаивать на участии наших экспертов. Но… мы могли бы рассмотреть совместную исследовательскую комиссию. Вильна и Кёнигсберг. Я предлагаю вам совместную работу.

Фон Клитц немного помолчал, поглаживая ус. Идея была здравая. Это делило риски и затраты. И, что важнее, позволяло контролировать не только артефакт, но и «коллег».

— Это… разумное предложение, — кивнул он, делая вид, что обдумывает. — Германская Империя согласна на создание совместной группы. Но при условии, что председатель комиссии будет назначаться по ротации, а все отчёты и образцы дублируются в обеих столицах. И охрану обеспечиваем мы. Наши процедуры… надёжнее.

— Председатель — по согласованию сторон, — тут же отбил Ковальски. — Охрана — совместная, смешанными нарядами. И третья копия всех данных отправляется в Краков, в Академию.

Они уставились друг на друга, взвешивая уступки. Кивки были почти синхронными. Сделка состоялась.

Анастасия наблюдала за этим торгом, не двигаясь с места. Внутри всё закипало. Они уже распределяли шкуру не убитого медведя, даже не спросив у владельца охотничьих угодий, согласен ли он вообще отдавать её им. Словно её согласие — всего лишь техническая формальность. Она поймала себя на мысли, что её пальцы судорожно сжимают ручку ножа для бумаг. Она заставила их разжаться.

Но вслух она лишь произнесла ледяным, ровным тоном, вновь привлекая к себе их внимание:

— Вы, кажется, договорились. Поздравляю. Однако напомню: прежде чем что-либо исследовать, артефакт нужно изъять. И его носитель — жив. И, судя по записям, крайне опасен.

— К тому же нельзя забывать что артефакт, вероятнее всего, привязан к роду Романовых по крови. — вставил Гаврилов.

Фон Клитц лишь лениво махнул рукой, будто отмахиваясь от досадной, но несущественной детали.

— Технические сложности. С ними справятся наши био-талассурги и гематурги. Они уже работали с подобными… наследственными печатями.

— Дополнительные силы будут переброшены к границам в течение сорока восьми часов, — добавил Ковальски, бросая на Анастасию тяжёлый, оценивающий взгляд. — Надеюсь, на этот раз их проход будет обеспечен. Без эксцессов.

— Да, и германские дивизии тоже. — добавил фон Клитц. — А также, для эффективности, предлагаю создать совместную… «Ягдкоманду»… я хотел сказать, оперативную группу. Специально обученные охотники из наших стран, под единым командованием. Для скорейшего поиска и нейтрализации мятежника. И изъятия артефакта, разумеется.

— Согласен, — почти мгновенно кивнул Ковальски. — Координация на месте исключит дальнейшие… недопонимания.

Они снова говорили через её голову. Анастасия чувствовала, как почва уходит из-под ног. Они уже не просили, они информировали. И «Ягдкоманда» на территории Империи была — легализованным иностранным отрядом убийц, обладающим дипломатическим иммунитетом.

Она медленно поднялась. Её тень, удлинённая закатным светом из окна, накрыла карту на столе.

— Ваши предложения… приняты к сведению, — прозвучало холодно и окончательно. — Но любое передвижение ваших сил по территории Империи, любая операция «Ягдкоманды» будут санкционированы лично мной и координироваться через полковника Гаврилова. Иначе это будет расценено как вторжение.

Её тон не оставлял пространства для дискуссий.

— Разумеется, — почти одновременно отозвались оба союзника.

Фон Клитц при этом слегка склонил голову, и на его губах на мгновение застыла кривая, едва уловимая усмешка. Немец в принципе плохо умел улыбаться.

Ковальски же кивнул с подчёркнутой, почти угодливой готовностью, но в его прищуренных глазах не было ни тени подобострастия.

Императрица ещё раз запустила видео с камер. По началу активация защитного механизма Императорского дворца, превращавшего его в крепость казалось ей излишней паранойей. Но теперь… Теперь она пожалуй даже переведёт статус готовности из «Повышенной» в «Опасно».