Выдержка из Устава Императорской Магической Академии

(обязательная статья, неизменная с момента основания)

" В пределах Академии не существует сословий, титулов, родовых прав и внешних обязательств.

Каждый зачисленный признаётся равным прочим — в силе закона, в бремени ответственности и в цене ошибки.

Академия отсекает всё, что не относится к личной силе мага: имя рода, прошлые заслуги семьи и будущее положение в мире.

Преподаватели Академии обязаны поддерживать и культивировать данную систему, не допуская формирования защищённых групп, покровительства или избирательного отношения к отдельным курсантам. Именно так формируется сильные, способные противостоять любому давлению маги.

Все конфликты, обиды и противостояния, возникшие в стенах Академии, считаются исчерпанными по её окончании и не могут служить основанием для мести, преследования или сведения счётов за её пределами.

Академия существует для того, чтобы выковывать магов, способных твёрдо противостоять любому врагу, всему миру и самой сущности магии."

Интерлюдия I

Вечер этого же дня.

Кабинет ректора Санкт-Петербургской Магической Академии Родиона Николаевича Ослябя.

Перед воспроизводящим кристаллом сидели трое:

Сам хозяин кабинета, преподаватель практики Булгаков, старший целитель Академии Алексей Викторович Гордеев.

На кристалле раз за разом проигрывалась зацикленная запись схватки в блоке номер семь на восьмом этаже шестого корпуса Санкт-Петербургской Магической Академии. На нём наследник трона, а ныне Адепт Романов, уворачиваясь от заклинания за одно мгновение кувыркается назад со стула, умудряется встать на ноги и отправить мебель во врага.

Ректор первым нарушил тишину:

— Ну? Какие будут мысли?

Булгаков усмехнулся, но без привычной бравады. Скорее с удивлением:

— Если честно… я впечатлён. Снимаю шляпу перед тем, кто его готовил.

Он кивнул на кристалл:

— Скорость реакции — просто исключительная. Я не уверен, что сам провернул бы такой трюк. Большинство в лучшем случае упало бы на пол в такой ситуации, надеясь, что заклинание пройдёт мимо. А он не только увернулся, но ещё и мгновенно контратаковал. И вполне успешно, как видите.

— Быстро. Жёстко. Без колебаний. — добавил он после паузы. — это вбитые в подкорку рефлексы воина.

— Алексей Викторович? — ректор посмотрел на целителя.

Гордеев ответил не сразу. Он смотрел на кристалл слишком внимательно — словно надеялся увидеть там что-то новое.

— Мне… нечего добавить. — наконец произнёс он. — Только подтвердить: Романов невероятно быстр.

— Вот именно. — кивнул Ослябя. — И это вызывает вопросы.

Он сложил руки на столе.

— Парень, который годами не вставал с койки, так не двигается.

Гордеев нахмурился. Было видно — он хочет сказать что-то, но колеблется.

— Алексей Викторович, — мягко, но настойчиво произнёс ректор. — Говорите.

Целитель вздохнул.

— Когда там в блоке всё закончилось, я его осмотрел. Поверхностно. Тогда уже удивился… — Он замялся, подбирая слова. Удивился тому как правильно выстроена энергетическая структура его организма. Это, конечно, обычное дело для мага жизни, но тут был словно совсем другой уровень. Я думал — показалось. Но ночью не мог уснуть, всё размышлял об этом. Сегодня, после занятия у Егора Михайловича…

Булгаков слегка склонил голову.

— … Романов поступил к нам в тяжёлом состоянии. Я лечил его лично, что бы исключить риск возможных осложнений. И заодно ещё раз всё проверил. Досконально.

— К делу. — поторопил Ослябя.

— Я ещё раз всё осмотрел. В общем дар у Романова совсем не похож на дар инициированного в шестнадцать лет Адепта. Он развит, и развит весьма хорошо. И это не просто хорошо выстроенная система каналов мага жизни ранга «Ученик» или первого или даже второго круга.

Он развёл руками:

— Тут видна рука мастера. Система создана с перспективой на рост, все каналы выстроены с запасом на будущее развитие. Внедрены законсервированные узлы, сейчас не используемые, но сделанные для того что бы насыщать систему в последующем. Я не знаю как сформулировать яснее, может быть путано объясняю… — маг вытер пот со лба.

— Его система выглядит как фундамент… для чего-то куда большего. Молодые маги так не делают. Даже самые талантливые. Они всегда допускают одни и те же ошибки. Здесь их нет… Я не говорю о тех абсурдных случаев когда молодой маг жизни, желая поразить своей физической формой дам, всю энергию замыкает на пресс, или бицепсы, а потом страдает от этого в будущем, нет. Даже весьма дальновидные молодые люди зачастую не понимаю что будет дальше, на следующих этапах, и допускают оплошности, которые потом приходится исправлять. Да что говорить, я сам до сих пор, порой что-то корректирую. Так что, либо Романов действует по чьей-то тщательно разработанной специально для него программе развития… Либо я даже не знаю. — маг развёл руками. — А ещё. Насколько я знаю, в отличие от своих однокурсников, он ни разу не участвовал в закрытии аномалий. Ни разу не тренировался в Источнике. А по уровню развития уже наравне с ними. Я ума не могу приложить как такое может быть. Это противоречит… всему что я знаю.

— Кстати, об этом… — ректор повернулся к Булгакову. — Зачем был этот цирк с практическим занятием? Удар огненным копьём? К тому же в полную силу? Неужели ты не понимаешь чем это могло кончиться?

— Всё было под контролем. — Булгаков поднял руки вперёд, в глазах у него мелькнула тень. — Я же видел что он весьма грамотно защищается. Двухуровневая защита. На курсе, наверное, всего пара человек справилась бы лучше. Если бы он просто стоял, не защищаясь, то я и ударил бы слабее. Хотел привести парня в чувство. Мало его наглого письма, так он ещё и опоздать в первый же день умудрился. И вёл себя весьма развязно…

— Какого письма?

— Ну этого, прошения о зачислении.

— Егор, неужели ты думаешь что он сам это писал? — ректор насмешливо поднял бровь. — Это просто очередная подстава. Я по лицу его сразу понял, что он в первый раз это прошение видит.

Булгаков только развёл руками.

Ректор вздохнул, прошёлся по кабинету. Сложил руки за спиной и произнёс:

— Хорошо. И так господа. Теперь я кое о чём вас попрошу.

Булгаков и Гордеев выпрямились.

— Всё, что будет сказано в этой комнате… всё, что здесь происходит… не должно выйти за её пределы. — голос ректора стал твёрдым. — Я требую клятву даром. Если не желаете её принести, покиньте этот кабинет прямо сейчас. Просто представим что этого разговора не было.

Маги побледнели.

Это была одна из самых страшных клятв для мага.

За сотни лет всего были всего единицы нарушивших её. Нарушивший такую клятву терял магический дар. По сути терял самого себя. И никакие земные блага не могли это компенсировать. Потерявший дар маг, быстро угасал. Максимум жили год-два, а зачастую ещё меньше.

— Клянусь силой что ничего, что произойдёт в этой комнате, или будет сказано в ней, никто и никогда от меня не узнает. — торжественно произнёс Булгаков. — Кроме как с вашего разрешения. — чуть помедлив добавил он.

Через пару мгновений клятву повторил и целитель.

Услышав магический отклик клятвы, ректор удовлетворённо кивнул.

— И так, какие ваши мысли о происходящем с парнем? Есть версии?

Булгаков покачал головой.

— Есть одна мысль… Может быть глупая, но… — начал целитель

— Говори. — подбодрил его ректор.

— Я думаю об его отце. Помните как он в последние годы своей жизни отчаянно занимался какими-то исследованиями? Никого в них не посвящал. В одиночку ездил на восток закрывать аномалии. На недели закрывался в своей мастерской? Он явно творил. Творил что-то новое, что-то выходящее из ряда вон… Может быть это «он»…

— Что «он»? — не понял ректор.

— Может быть это он вселился в тело своего сына… покойный Император… — страшным шёпотом закончил целитель.

Повисла пауза.

Ожидавший чего угодно, но только не этого, Ослябя разочарованно вздохнул.

Булгаков отвернулся, пряча усмешку.

— Алексей, ты что этих новомодных книг про «попаданцев» перечитал? Ну кто в кого мог вселиться? Это же какой-то бред. Мы живём в реальном мире. — с укором произнёс Ослябя.

Ректор повернулся к Булгакову.

— Егор?

— Идей нет. — честно ответил Булгаков. — Но есть занятное наблюдение.

— Так?

— Когда Романов создавал свои щиты, я за ним следил в пол глаза… В общем он применяет стандартные плетения, но они словно доработаны… Оптимизированы что ли. Скорость сотворения и эффективность при том же расходе энергии лучше стандартного аналога процентов на тридцать минимум. Не знаю кто его учил, но тут видна рука мастера. Это однозначно индивидуальные наработки, а не то что даётся «на поток».

— Вот видите. Я же говорил что это… — перебив Булгакова, начал было опять своё Гордеев.

Ректор остановил целителя, предупреждающе подняв руку.

— Когда он отвечал на мои вопросы, я заметил некоторые необычные вещи. Он говорил всё верно, я понимал что он имеет в виду, но термины… названия заклинаний… Те что он упоминал, их у нас в Империи не используют. — продолжил Булгаков.

— Например? — заинтересовался ректор.

— Например «Вуаль тьмы». Так он обозвал гибкий щит из магии смерти. Насколько я понял что он имеет в виду — по нашему это «Плащ мрака».

— Интересно. — ректор задумался. — Надо найти в литературе любые упоминания о «Вуали Тьмы». Если мы узнаем кто и когда её так называл, то мы сможем понять источник знаний и силы Цесаревича.

— А нам надо искать источник его «знаний и силы»? Зачем? — удивился Булгаков.

— Сейчас узнаете. Я расскажу, что узнал от её Величества: когда Романов только собирался ехать, Императрица настоятельно требовала от меня доскональной проверки Наследника. Его самого и его вещей. Проверки на наличие скрытого артефакта.

— Какого артефакта?

— Она не сказала какого именно. Как я понял, ей самой это неизвестно. — покачал головой ректор. — Её Величество неохотно делилась подробностями, но когда я настоял что они просто необходимы что бы точно суметь найти артефакт, она раскололась. В общем она считает что у Александра Николаевича, с собой какой-то из тайных артефактов отца. Именно этот артефакт пробудил у Александра дар. Усилил его. Так же он позволяет исцелять себя, выводить из строя любые электронные устройства, даже, — тут ректор сделал небольшую паузу для того что бы подчеркнуть сказанное, — из сутемата. Так же по её словам этот Артефакт позволяет воздействовать на разум людей, создавать неизвестные нам магические щиты…

— Родион Николаевич, простите, но если честно версия Алексей Викторовича про «переселение душ», мне уже не кажется такой уж безумной. — после небольшой паузы заметил Булгаков.

— А как ты ещё хочешь объяснить происходящее? — резко ответил ректор, не довольный словами преподавателя.

— А никак. Я же сказал: у меня нет никаких версий. Но я точно знаю что все артефакты доставшиеся от предков, да и те что созданы самим покойным Императором, известны, учтены и хранятся в Императорской казне. Всё остальное — слухи. И кстати, среди артефактов нет хоть чего-то попадающего под выданное вами описание.

— А может то что исследовал перед своей смертью Николай, и есть этот загадочный артефакт? — вставил Алексей Викторович.

Ослябя кивнул.

— И ещё. Я инициировал тайное расследование. Нужно понять, как и кто проверял наследника. Почему не нашли дар. Ошибка… или предательство.

— Вы думаете Её Величество не будет против? Как бы она не была замешана в этом… — Булгаков стал серьёзным.

— А теперь мы подбираемся к самому главному. Для чего я вас тут всех собрал.

Булгаков и Гордеев подобрались.

— Её Величеству вовсе не обязательно всё знать… Я предлагаю вам вступить со мной в… в сговор.

— Сговор?

— Да. Не знаю как вам, но мне давно не по нраву то, что происходит с нашей страной. Мы погрязли в коррупции. Ныне считается добродетелью ни знания, ни навыки или умения, не добросовестность. Добродетелью считается умение говорить начальнику то что он хочет услышать. Умение брать взятки и делится ими. Повальное кумовство. Многие чиновники и знатные рода, после смерти Императора Николая, совсем обнаглели. Творят что хотят. Решения судов в которых они замешаны, зачастую больше похожи на какой-то цирк, а не на правосудие.

— Вы про ту историю, где сын барона Василькова пьяный сбил на переходе насмерть женщину, а потом взыскал с её семьи средства на ремонт машины? — заметил Булгаков.

— И эту тоже. А так же многие другие. — кивнул ректор.

— Я предлагаю вам присмотреться к наследнику. Пока он был бездарен и болен, всем было очевидно что его коронация если и произойдёт, то будет только номинальной. Власть всё также останется в руках регента. Теперь же, когда у него есть дар, когда он самостоятелен, независим и думает о своей стране, он стал той фигурой вокруг которой мы сплотимся и сможем спасти Империю. Наши враги не дремлют. В ближайшее десять лет война неминуема, я думаю вы сами это понимаете. А мы к ней не готовы абсолютно.

— Мы хорошо дали им по зубам в последний раз. — что-то вспомнив, мечтательно улыбнулся Булгаков.

— Да. Но тогда у нас был Император. А теперь его нет. Враги уже давно зализали раны. Сделали выводы. А мы наоборот расслабились. — ректор смотрел хмуро.

— Так вы хотите поддержать наследника в борьбе за престол? — прямо спросил целитель.

— Да.

— Вы сказали что он «думает о стране». С остальным я согласен, но это то вы как выяснили? — осведомился Булгаков.

— Вы слышали о том что произошло на Смоленском текстильном?

Молодой маг покачал головой:

— Мельком. Какой-то очередной коррупционный скандал.

— Вот отчёт. Почитайте на досуге. — ректор протянул магам тугую папку с грифом «секретно».

— Ого. Откуда это? — брови Булгакова взлетели вверх.

— От Её Величества. Что бы я знал что ожидать от Наследника и его артефакта.

— Понятно. То есть она думает что вы на её стороне?

— Да. И я всё сделаю что бы она продолжала так думать.

— Расскажите ей о своих догадках касаемо Цесаревича?

— Не всё. Что-то рассказать придётся точно, например о стычке в блоке. Ей в любом случае донесут соглядатаи, которые однозначно у нас есть. А вот подробности про его оптимизированные заклинания, необычайно грамотно выстроенную систему каналов и прочее, ей можно и не знать. — ректор улыбнулся. — В общем господа я жду вас завтра в это же время. Готовых дать ответ.

— Я уже готов. — тут же произнёс Булгаков. — Я в деле.

— И я. — поспешил вставить Гордеев.

— Хорошо. Я в вас не сомневался. — улыбнулся ректор. — Тогда Егор… У меня будет к тебе просьба.

— Слушаю, Родион Николаевич, — коротко ответил тот, выпрямившись.

— Романов показывает себя слишком хорошо, чтобы его щадить, — продолжил ректор. — Продолжай давить. Заставь его стать ещё сильнее. Заставь его думать. Пусть ищет способы защиты там, где их обычно нет.

Он сделал паузу.

— Если придётся — перегибай палку. Иногда это единственный способ выковать воина. Нам нужен Император.

Егор молча кивнул. В его взгляде мелькнуло понимание — и согласие.

— А ты, Алексей Викторович, позаботься о том что бы он дожил до выпуска. — ректор повернулся к целителю.

Поклонившись, маги покинули кабинет ректора.

Уже к вечеру я полностью закончил восстановление организма.

Попросился в блок.

В палату вошёл, уже знакомый мне маг — старший целитель Академии. Тот самый который оказывал мне помощь после схватки в блоке. Он проверил моё состояние. Удивился что я уже почти пришёл в норму, но всё равно сказал что выписать сможет не раньше утра.

Единственное, он клятвенно пообещал мне сделать это до начала занятий. Завтра опять первой парой практика с Булгаковым. Если вновь опоздаю… хотелось бы хотя бы один раз попасть больше чем на одну пару в сутки. И не закончить день в лазарете.

Пока лежал в госпитале, делать было особо нечего. Немного продавил свои каналы силой инферно, в очередной раз расширяя и укрепляя их. После этого энергией жизни восстановил организм. Затем снова обратился к силе инферно… И так несколько раз. Игра на контрасте очень сильно укрепляла энергоструктуру. Затем, окончательно вымотавшись, я принялся изучать выданный Корвиным список.

Всего, для дополнительного выбора было пятьдесят дисциплин. Большинство из них я так знал, некоторые досконально, некоторые только основы… Но была парочка таких, которые были для меня в новинку. Например:

Магический резонанс и анализ следов

Маскировка дара и сокрытие ауры

Магические аномалии и работа в зоне искажения

Магическая экология и влияние чар на среду

Закрытие и стабилизация аномалий

Магическую экологию я отмёл сразу. Во-первых, не покривив душой я могу сказать что мне плевать на экологию. А во-вторых, после того как в Смоленске «зелёные» кошмарили мой завод, при упоминании слова «экология» мне хотелось только убивать.

Ну а всё остальное весьма интересно. Наверное на этом я и остановлюсь. Четыре дисциплины. Если покажется что легко, то добавлю ещё. А пока хватит.

Я ещё немного посидел за столом, рисуя схему одного интересного плетения. Расчёты упорно не сходились, и только глубоко за полночь, я, получив нужный результат отдался во власть Морфея.

Утро.

Позавтракав в палате, я поспешил на занятие. Курсанты ещё только шли в трапезный зал, а я уже был у первого корпуса.

Проклятая дверь была на месте. Не знаю что с ней случилось вчера. Надо поговорить с парнями, может подскажут.

Всплыло воспоминание, как давились смехом Дашков и Разумовский. В душе вновь начала разливаться холодная ярость.

Из омута собственных мыслей меня вырвал насмешливый голос. Вспомнишь говно, оно и…

— О. Александр Николаевич. Сегодня дверь вас не подводила? — ухмыляясь спросил Дашков.

— Нет, сегодня она была на месте. — чуть помедлив спокойно ответил я.

— Это радует. Я боялся что вы опять опоздаете… Не хотелось опять смотреть как вас выносят обожжённого под белые руки. У меня буквально сердце кровью обливалось вчера. Всю ночь не спал, думал о том как вы там. — неискренне посочувствовал мне Дашков.

— Спасибо за сочувствие. — я неожиданно наклонился вперёд и положил руку ему на плечо, подсаживая и внедряя в тело ничего не подозревающему Дашкову разработанный вчера ночью конструкт. — Ваши слова как нельзя кстати.

— П-пожалуйста. — слегка отстранился удивлённый курсант.

Он осторожно убрал мою руку. В прочем, я успел сделать всё что хотел.

— О-о-о. Александр Николаевич. Вы уже тут. Быстро на ноги поставили. Не ожидал. Я ставил что вы после такого ещё неделю минимум в госпитале пролежите. — Разумовский улыбался во все тридцать два зуба.

Ставил? Они что, ещё тотализатор устроили?

Курсанты подходили один за другим. Кто-то, посмеиваясь, отвешивал шуточки, кто-то искренне сочувствуя спрашивался о здоровье. Кто был происхождением попроще, держались в стороне, не понимая как вести себя с наследником престола. Конечно, правила академии всех уравнивали, тут не было титулов и рангов, но всё же… Разумная осторожность не повредит.

Я их вполне понимал.

Аудитория открылась и мы вошли в зал. Я опять сел с Лаптевой.

— Александр, надеюсь сегодня вы просидите со мной хотя бы одну пару? Вы так избегаете меня что предпочитаете проводить время в госпитале, чем со мной? — лукаво посмотрела на меня девушка.

В её словах не было издёвки, лишь лёгкая смешинка. Я оставил шутку девушки без ответа. Только коротко усмехнулся, опустив голову.

Дверь отворилась, в кабинет легким шагом вошёл Булгаков. Высокий, уверенный, в безупречно подогнанном костюме.

Амфитеатр поднялся единым движением.

Булгаков окинул аудиторию быстрым, цепким взглядом и улыбнулся — насмешливо.

— Садитесь, садитесь, — махнул он рукой.

Через минуту прозвенел звонок. Занятие началось.

Он прошёл к ограждённой площадке, легко перепрыгнул через барьер и, не утруждая себя поиском кафедры, сел прямо на край стола, стоявшего у поля. Закинул ногу на ногу и начал рассеянно покачивать ступнёй, словно находился не на занятии, а на дружеской встрече.

— Ну что, господа курсанты, — протянул он. — как настроение?

Ответом ему послужил нестройный одобрительный гул.

— Хорошо. — Булгаков спрыгнул со стола и прошёлся вдоль барьера. — Мне нужен доброволец.

Взгляд преподавателя скользил по амфитеатру.

Остановился на мне:

— Адепт Романов, выходите.

Почему-то я даже не сомневался.

Под внимательными взглядами аудитории, я вышел на площадку и остановился у барьера. Пол под ногами едва ощутимо вибрировал — защитные контуры уже работали. В амфитеатре зашевелились, кто-то подался вперёд, кто-то, наоборот, откинулся на спинку скамьи, предвкушая зрелище.

— Адепт Романов, — протянул Булгаков лениво. — Как вы думаете, зачем я вас вызвал?

Я тяжело вздохнул и шагнул вперёд.

— Опять будем изучать магическое копьё? — спросил я. — Можно я сразу пойду в лазарет, чтобы время сэкономить?

По залу прокатились смешки, тут же быстро стихшие под взглядом преподавателя.

— Нет, — усмехнулся Булгаков. — Сегодня без копий. Сегодня будем учиться сражаться в индивидуальном поединке. Нужен ещё один доброволец… Кто хочет попробовать себя…

Закончить Булгакову не дали.

— Я. — перебил преподавателя резкий, с вызовом голосом.

Вероника Валевская. Бывшая невеста Александра, планы на престол которой я испортил. Девушка поднялась со своего места ещё до того, как Булгаков закончил фразу. Стройная, собранная, в отлично сидящей на ней форме. Тёмные волосы убраны назад, взгляд острый и злой.

Она смотрела прямо на меня. Улыбка на губах была холодной, почти хищной.

В зале мгновенно стало тише.

— Ого, — Булгаков приподнял бровь и перевёл взгляд с неё на меня. — Да тут у нас, кажется, личное.

Он усмехнулся шире.

— Тем интереснее. Валевская — в центр.

Вероника спустилась по ступеням амфитеатра легко, уверенно. Встала напротив меня, по другую сторону площадки. Между нами десяток метров.

— Итак, — Булгаков прошёлся вдоль барьера. — Поединок по стандартным правилам. Запрещённых заклинаний нет. Единственное ограничение — только магия. Без физического воздействия.

Он посмотрел сначала на неё, потом на меня.

— В ходе схватки я буду указывать на ошибки, делать замечания и выдавать рекомендации. Если кто-то потеряет сознание — это его проблемы, но до реанимации не доводим. Ясно?

Я кивнул, не сводя взгляда с Вероники.

Очень интересный поединок. Маг жизни, у которого практически нет атакующих заклятий, против… чем там владеет Валевская? Вроде огнём.

— Готовы?

Я позволил себе усмешку — короткую, кривую.

— Готов.

Вероника кивнула в ответ. Медленно кивнула в ответ.

— Тогда… — Булгаков сделал шаг назад и поднял руку. — Начали. Поединок!

Я отступил, намереваясь первым делом озаботиться защитой.

Валевская выбрала противоположный путь.

Уже через пару секунд в мою сторону с рёвом летел огненный шар. Щит я поставить ещё не успел, поэтому просто легко наклонился и сместился вбок. Заклинание, обдав меня волной жара, пронеслось над плечом и с глухим ударом врезалось в защитный барьер зала, расплывшись и поглотившись им.

— Осторожнее… — бросил я с усмешкой. — Так и попасть можно.

— Так в этом и смысл, — прищурилась Валевская.

Ещё один огненный шар сорвался с её ладони, и в этот миг я вдруг поймал себя на совершенно неуместной мысли.

Она была чертовски красива.

Тонкая, собранная, с выверенной, хищной пластикой движений. Тёмные волосы, вспыхивающие в отблесках пламени, подчёркивали резкие, правильные черты лица. Глаза — живые, яркие, горящие не только магией, но и злостью. Всё-таки у Александра был вкус… Даже немного жаль что наша свадьба сорвалась.

В этот раз, что бы избежать удара, пришлось броситься на пол.

Валевская усмехнулась. Она вытянула руку, и в меня ударила струя пламени.

Я как раз успел закончить формирование защиты. Магический барьер, в форме капельного щита, сплетённый из энергии жизни, дрожал под напором огня, скрипел, съёживаясь, но держался.

— Валевская действует весьма агрессивно, — раздался усиленный магией голос Булгакова. — Два «огненных шара», «поток пламени». Стандартная комбинация. Защиту игнорирует. Опрометчиво… но не лишено смысла, если учесть, что её противник — маг жизни. Есть шанс закончить всё быстро, если Романов допустит ошибку.

Я мысленно поморщился. Его комментарии раздражали.

— Романов же ушёл в глухую защиту. Быстро, грамотно… — Булгаков вновь уселся на край стола и покачал ногой. — Но, адепт, напомню: не атакуя, поединок не выиграть!

Знаю, — раздражённо подумал я.

Влив в щит ещё немного энергии — слишком уж быстро он истончался, — я параллельно сформировал второе плетение.

«Болезненное сияние».

Моя собственная разработка.

Вокруг Валевской вспыхнул ореол яркого, режущего света. Цвет его хаотично скакал по спектру — от глухого фиолетового до кислотно-красного. Свет не жёг и не бил напрямую, но раздражал, слепил, ломал восприятие, сбивал концентрацию.

— Романов применяет… — Булгаков наклонил голову. — Хм. Интересно. Эффект пока не очевиден. Похоже… всего лишь свет?

Валевская отступила на шаг, затем на второй. На лице мелькнуло раздражение. Но, поняв, что физической угрозы нет, она фыркнула и вновь попыталась атаковать.

Очередной огненный шар.

Вернее — попытка.

Вспышка света сменилась особенно резкой, Валевская вздрогнула, сбила концентрацию. Плетение рассыпалось. Огненный сгусток сорвался с руки и ушёл в потолок.

— Просто… но чрезвычайно эффективно! — искренне восхитился Булгаков. — Молодец, Романов!

Выругавшись сквозь зубы, Валевская резко изменила тактику. Её фигуру на миг окутало голубоватое пламя — «Пламя очищения». Оно сжирало посторонние воздействия, стирая их подчистую.

Сияние погасло.

Но свою работу оно уже сделало.

Получив короткую передышку, я перехватил инициативу.

Поняв, что бой идёт не по плану, Валевская начала формировать «огненный барьер» — одно из немногих защитных заклинаний школы огня.

Я ждал.

Когда плетение было почти завершено, я аккуратно, почти лениво, вмешался в его структуру, добавив лишний узел.

Тонкая работа.

Валевская завершила заклинание — и барьер вместо того, чтобы сформироваться, мгновенно схлопнулся. Дополнительный узел вытянул на себя всю энергию, обнулив конструкцию.

— Что за… — вырвалось у неё.

— Вот это да! — Булгаков хлопнул ладонью по столу. — Техника у Романова на высшем уровне! Валевская, внимательнее! В бою вам никто ошибок прощать не будет!

Я не дал ей времени опомниться.

«Прокол ауры».

Слабое заклинание. Почти бесполезное. Не пробивает почти никакую защиту, не ломает щиты.

Но если защиты нет…

Плетение вошло точно в замкнутый контур её энергоструктуры.

Валевская резко вздрогнула, пошатнулась, будто ей выбили почву из-под ног. Половина резерва исчезла одномоментно.

Я тут же закончил бой, добавив «Импульс обратной регенерации».

Удар по жизненным силам. Боль, спазм, дезориентация. В тяжёлых случаях — остановка сердца.

Охнув, Валевская медленно осела на песок. Камень в кольце на её пальце вспыхнул активируясь.

— Стоп! — рявкнул Булгаков, уже оказываясь рядом. — Поединок окончен! Победитель — адепт Романов!

Он обернулся к залу.

— Запомните этот бой. Вот пример того, как грамотно выстроенная стратегия позволяет победить противника, превосходящего вас по силе. Минимальный расход энергии. Простые заклинания. Точечные воздействия. — Булгаков усмехнулся. — Давил там, где нужно. И ровно столько, сколько нужно.