Проснулся ещё до рассвета. Организм отдохнул, резерв полон, состояние отличное. От последствий произошедшей накануне схватки не было и следа.

Умылся, размялся.

Мои соседи вставать не спешили.

Я сгрёб в сумку учебники, конспекты. Потянулся.

Вдруг по блоку прошёл тяжёлый, почти физический звон — как будто бьют по огромному колоколу.

Соловец в своей комнате застонал:

— Что? Уже утро что ли?

Минутой позже звон затих, и коридор ожил: шарканье ног, ругань, хлопанье дверей, очередь в ванную.

Я тихо порадовался, что встал заранее. Ещё не хватало бороться за умывальник.

Через полчаса мы уже выходили из блока. Завтрак — короткий: я едва коснулся еды. Первое занятие практика. Наверняка, меня, как новенького, захотят проверить. А на полный желудок тренироваться — удовольствие сомнительное. Но чуть-чуть перекусить надо было обязательно.

— Ну что, идём? — поднялся Густаф.

— Пошли, — кивнул Илья, доедая на бутерброд.

Я покосился на него. Парень наелся до отвала ни в чём себя не ограничивая.

Мы пересекали двор, когда позади раздалось:

— Адепт Романов. На минуту.

Куратор.

Илья повернулся:

— Подождать?

— Идите уже. — отмахнулся я. — Я помню дорогу. Не заблужусь.

Они ушли, а я подошёл к Корвину.

— Что-то случилось, Данила Степанович?

— Индивидуальное расписание, — коротко сказал он. — Нужно определить твой профиль. Знаешь, что это?

— Да. Вкратце объяснили.

Он протянул мне лист — или, скорее, увесистую простыню дисциплин.

— Отметь то, что хочешь изучать. Пару дней хватит тебе? Или могу подождать до конца недели.

— Лучше до конца недели… — проронил я, пробегаясь по списку. — А сколько дисциплин можно выбрать?

— Ну явного ограничения нет… — задумался Корвин. — Обычно всё зависит от способностей курсанта и того кем он планирует стать… Но ты случай особый. Давай так — ты выберешь, а мы потом ещё раз обсудим.

— Хорошо. — кивнул я.

— Отлично. А теперь беги. Булгаков опоздавших не терпит. — махнул рукой Корвин.

Он ушёл.

А я быстрым шагом направился к корпусу. Свернул за угол, вышел к знакомому месту. Вот здесь была дверь. Маленькая, неприметная. Напротив дерева с выщербленной корой.

Я остановился.

Двери не было.

Просто гладкая чёрная стена. Ни шва, ни следа. Будто её никогда не существовало.

— Да что за… — выдохнул я.

Пошёл дальше. Может, ошибся?

Дошёл до тыльной стороны корпуса. Ничего! Двери нет!

Разозлившись, я вернулся назад, ладонью провёл по холодному камню, принялся ощупывать стену в поисках двери.

Чисто! Даже следа нет!

Я сформировал и использовал заклятие магического резонанса и направил его в стену. Если есть хоть след колдовства, оно отзовётся.

Это заклинание было из того рода заклятий, которые не относились ни к одной из школ. Так называемся — общая магия. Лишённая стихийного окраса энергия. К ним относятся различные бытовые чары, силовой молот, простой энергетический щит… ну и всякие другие. Особой силой не отличавшиеся, но порой незаменимые.

Тоже ничего. Только фоновая дрожь помех от мощного источника под Академией. То есть иллюзией дверь не скрыта. Её просто нет. Она пропала.

Я был на сто процентов уверен в своем рассудке, а значит это одна из местных штук, о которой мне забыли рассказать.

Я бросился обратно — вдруг ещё догоню Корвина. Но тот уже успел исчезнуть в центральном корпусе.

Ладно. Тогда главные ворота. Пройдусь через них, выйду на нужный коридор… Поднимаюсь на лестницу второго этажа — звонок. Начало занятий.

— Прекрасно… — выдохнул я. — Просто оху… о.

Вот так: проснулся вовремя, вышел вовремя — и всё равно опоздал.

Потому что дверь решила взять и уйти.

Я, уже никуда не спеша, пошёл спокойно и через пять минут был у дверей аудитории.

Глубоко вздохнув, постучал.

— Разрешите? Адепт Романов. — приоткрыв дверь шагнул в кабинет я.

Зал для практики оказался больше, чем я ожидал. Он делился на две части.

Первая: амфитеатр поднимающийся широкими дугами вверх, ряды парт уходили к самому потолку. За ними, по трое за партой, сидели курсанты.

Вторая часть внизу: огороженная прозрачным защитным куполом площадка, на которой и стоял Булгаков.

Высокий. Чуть смуглый. Брюнет. Костюм — форменный, но пошит на заказ, видно, что допущены едва заметные глазу отклонения от уставного кроя. Улыбка — насмешливая, как у человека, который уверен, что в этой комнате нет никого сильнее и интереснее его самого.

Студентки, сидевшие на первых партах, буквально заглядывали ему в рот. Глаза у них блестели, а на лицах блуждали мечтательные улыбки.

Когда я вошёл, Булгаков смолк на полуслове. Воцарилась тишина. Кто-то то тихо присвистнул.

Смерив меня насмешливым взглядом, преподаватель издевательски поцокал языком.

— Так-так… Вот и наша персона. — сказал он, громко, чтобы слышали все. — Мы без вас не начинали, Ваше Высочество. Разрешите теперь начать?

Я ответил тем же тоном:

— Начинайте. Разрешаю.

В зале кто-то прыснул.

Булгаков широко и хищно усмехнулся:

— А какая причина вашего опозда… Просите, задержки? Можно узнать? — прищурившись он склонил голову.

— Заблудился. — я развёл руками. — Перепутал двери.

Дашков фыркнул в руку, пряча смешок. Разумовский не скрывая усмешки таращился на меня.

Проклятие, так это их рук дело? Это они меня подставили?

— Бывает, бывает. Ну что же, присаживайтесь. — в притворном сочувствии покачал головой преподаватель.

Я прошёл к партам, на ходу осматривая аудиторию. Много знакомых лиц.

Кроме тех кто проживал со мной в блоке, а так же участников вчерашней схватки, я узнал свою несостоявшуюся невесту Веронику Валевскую, Барона Бойе, графа Шереметьева, Оболенского, Курбского, Черёмухова.

Ещё десяток человек были смутно знакомы, но имена в памяти не всплывали.

Сел на ближайшее свободное место: рядом с сидевшей в одиночестве Маргаритой Лаптевой. Той самой рыжеволосой Маргаритой, с которой я танцевал весной на балу.

Я кивнул ей.

Девушка бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд, затем опустила глаза, чтобы скрыть улыбку.

Булгаков повернулся лицом к залу:

— Итак. Позвольте представить вам нового ученика.

Он сделал паузу, демонстративно оглядывая зал.

— Адепт Александр Николаевич Романов. Недавно инициирован, однако… уже подал прошение о зачислении сразу на шестой курс. Заметьте, я не ошибся. Не ученик, а именно адепт. На шестом курсе.

Несколько студентов переглянулись. Дашков фыркнул. Барон Бойе — откровенно усмехался.

Булгаков продолжил:

— Я видел это прошение. Оно… поразило меня. До глубины души. Изящностью слога и… скромностью.

Он выждал драматическую паузу.

— Позвольте, я зачитаю. Вы же не против, Ваше Высочество?

Не дожидаясь ответа, он раскрыл лист.

Голос его стал напыщенно-церемонным:

— «От лица Его Императорского Высочества, Наследника, Цесаревича и Великого Князя Александра Николаевича Романова выражаю глубокое убеждение, что прохождение подготовительных курсов мною не требуется ввиду природного превосходства и высочайшего статуса…»

Зал слегка оживился. Кто-то подавился смешком. Это что, от моего имени написано? Ну спасибо «матушке», очередная подстава.

Булгаков продолжил, чеканя слова:

— «Считаю недопустимым терять моё время на программу первых пяти курсов, поскольку базовые дисциплины мною уже постигнуты в полном объёме — в силу врождённой одарённости, государственного предназначения и ответственности перед троном.»

Смех. Он поднял глаза на меня, улыбнулся.

— А дальше — лучше.

Он снова опустил взгляд:

— «Прошу зачислить меня на шестой курс немедленно, минуя низшие ступени, которые не соответствуют моему уровню подготовки и положения. Уверен, что преподавательский состав проявит мудрость и не станет препятствовать росту наследника Империи.»

Очередной взрыв смеха. Я огляделся. Народ в аудитории уже откровенно угорал.

Булгаков сложил бумагу.

— Вот так вот… Ваше Высочество, не хотите прокомментировать?

Я поднялся. Ну что же, надо поддержать шутку.

— Скромность — это мой второе имя. — произнёс я, под смех аудитории.

— О-о-о. В этом я даже не сомневаюсь. — поднял глаза к небу Булгаков. — К слову, вам известна тема сегодняшнего занятия?

— Боевые плетения?

Булгаков поморщился.

— Это название дисциплины в расписании. Но в целом верно. Сегодня мы изучаем заклинание магического копья. Исходя из написанного вами обращения, я понимаю что вам про это заклятие известно всё. Возможно что даже больше чем мне. Позволите припасть к вашему… источнику мудрости.

— С удовольствием. — кивнул я.

Смешки стихли. Курсанты в аудитории в ожидании очередных хохм уставились на меня, ловя каждое слово.

Шоу вместо занятия, разве что может быть лучше? Кто-то даже повернулся, чтобы лучше видеть, как я опозорюсь.

Ну, зубоскалы, слушайте. Сейчас вы у меня «припадёте к источнику».

— Под «заклинанием копья» обычно понимают не одно заклинание, — начал я ровно, без суеты. — А целую ветвь плетений, объединённых общей конструкцией энергетического каркаса.

Бровь Булгакова едва заметно дрогнула — он ожидал молчания или в лучшем случае потока бреда, а не терминологию.

Я продолжил:

Заклинание копья, является естественным развитием заклинания магической стрелы. Только вместо линейного импульса в плетении строится продольный хребет-каркас вокруг которого и вырастает усиленный слой стихийной оболочки. Как и со стрелой, в зависимости от стихии наполняющей каркас мы получаем: огненное копьё, ледяное, каменное, воздушное, копьё смерти или копьё света… ну и так далее.

В зале уже никто не смеялся.

— Является довольно сильным и эффективным заклинанием, превосходит ту же стрелу в несколько десятков раз, хотя затраты энергии всего в два-три раза больше. С лёгкостью преодолевает слабые или даже средней силы щиты.

С лица Булгакова пропала усмешка, он внимательно смотрел за мной.

— Рекомендуемый уровень силы для освоения первый, а лучше второй круг. Лучшей защитой от копья являются магические щиты не жёсткого, гибкого и вязкого типа. Такие, как «Вуаль Тьмы» в школе смерти или например «Водяной Купол» стихии воды. Копьё вязнет в них, теряя большую часть силы при этом энергия щита практически не расходуется. Жесткие щиты же получают необратимые повреждения конструкции и как правило разрушаются, даже не успев потратить весь вложенный в них ресурс. Так же могу сказать…

— Я думаю что хватит. Вижу что вы подготовились, — произнёс он мягко, но холодно. — Откуда вы взяли эту информацию?

— Из учебника. — соврал я. — Что-то не так?

— Всё так. Ответ по смыслу верный хоть и не совсем обычный. Хочу заметить что странные у вас были учебники, я таких не читал. Но у нас не теория магии, у нас практическое занятие. Проверим соответствуют ли ваши навыки вашим знаниям. — на лицо Булгакова вернулась усмешка.

— Адепт Романов, на площадку. — резко выкрикнул он, хлопнув рукой по бедру.

Я спустился вниз, под защитный купол, ощущая на себе десятки взглядов.

— Адепт Романов. Ваше задание очень простое, — продолжил он, разворачиваясь к амфитеатру. — Защищайтесь любым известным вам способом. — Время на подготовку — пока я объясняю классу формирование заклинания. — пауза, улыбка стала шире. — Искренне надеюсь, что у вас всё получится.

Кто-то хмыкнули.

Я не стал отвечать. Зачем тратить силы, и время которого и так нет? Начал формировать свою защиту. Нужно было успеть сделать несколько слоёв.

Аккуратно собрал энергию из источника мягко, без рывков, сберегая каждую каплю, наложил на себя «Духовную броню» — базовое защитное плетение школы жизни. Полупрозрачный барьер окутал меня повторив контуры тела, словно вторая кожа.

Простая, почти примитивная вещь. Но может спасти от случайного удара прорвавшегося через основной барьер. Заклятие довольно эффективно — минимальная площадь, максимальный КПД, плюс защищает со всех сторон.

Минус очевиден: прикрывает только владельца. Ну и только от слабых или средней силы чар.

Следом — второе плетение. Я действовал без суеты, но быстро.

«Живой покров» — гибкая защитная конструкция магии жизни. Не щит. Скорее — вязкая мембрана, реагирующая на внешнее воздействие. Медленно движущийся объект она свободно пропустит, а встретив быстрый и мощный мгновенно уплотнится перераспределив нагрузку по всей своей структуре. Идеальный вариант против копья.

Тем временем Булгаков уже во всю работал.

Он поднял руки — и между ладонями начало формироваться заклинание.

Я удивлённо взглянул на происходящее.

Прямо перед аудиторией развернулась масштабируемая проекция плетения — прозрачная, объёмная, идеально читаемая.

Каждый узел, каждая нить были видны даже с верхних рядов.

Похоже, что это какое-то особое визуализирующее заклинание. Интересно. Для обучения молодёжи очень полезно. Я в своей практике подобного не встречал. Мы всегда рисовали схему плетения на пергаменте, а после формировали в голове. Так, как делал Булгаков, намного более удобней и наглядней. Правильно говорят — век живи век учись.

Преподаватель тем временем продолжал:

— Первый этап — формирование каркаса. — комментировал он.

В воздухе проступил вытянутый остов копья — жёсткий, симметричный, с идеально выверенной геометрией.

— Основа — продольная ось и стабилизирующие ребра. — когда Булгаков говорил о какой-то части каркаса она подсвечивалась красным цветом, подсказывая курсантам куда смотреть.

— Ошибка здесь — и заклинание развалится ещё на старте. Здесь — и оно рванёт прямо у вас в руках. — в воздухе один за другим подсвечивались узлы о которых говорил преподаватель.

— Теперь завершаем формирование основы. — Булгаков махнул рукой.

Каркас заклинания замкнулся.

— Второй этап — насыщение стихией. — продолжал он.

Булгаков медленно, нарочито медленно, насыщал своё заклинание копья огненной энергией.

Плетение налилось цветом — алым, густым, тяжёлым. То и дело в глубине заклинания пробегали всполохи пламени.

— Важно не переборщить. Слишком много энергии вольёте, не удержите каркас и снова получите взрыв в руках. — произнёс преподаватель, заканчивая заполнять резервуар заклятия.

Копьё дрожало в воздухе, колебалось, но маг без малейшего напряжения удерживал его своей волей.

— Третий этап — стабилизация и вектор.

Он добавил направляющую, зафиксировал траекторию, замкнул финальные узлы.

Проекция огненного копьё пульсировало перед ним, шипело, будто живое.

Краем глаза наблюдая за Булгаковым я невольно присвистнул. Подобное мастерство — формировать заклинание поэтапно, останавливаясь и поясняя свои действия на каждом шагу — дорогого стоило. Это требовало не только колоссальной магической мощи. Нужен был контроль, хирургическая точность и железная воля.

Опасный противник, очень опасный.

— Ну и наконец… — Булгаков посмотрел прямо на меня. — Когда заклинание готово, остаётся только одно.

Он театрально махнул рукой.

— Адепт Романов, встречайте.

Я как раз замыкал «Живой покров», когда проекция погасла и с рук преподавателя в мою сторону со свистом сорвалось боевое заклинание.

Алый сгусток пламени, вытянутый, плотный, безупречно собранный.

Контакт!

Живой покров вспыхнул принимая на себя первый удар. Несколько мгновений держался… и треснул.

Последнее, что я помню это вспышка пламени от удара копья о духовную броню.

А дальше — тьма.

Очнулся в лазарете. Судя по тому что я тут — защита не справилась.

Это совсем не удивительно. Принять полноценный удар полного магистра. Хорошо что я вообще выжил.

Я покосился на пульсирующее жизнью кольцо на пальце. Резерв его накопителя был пуст на половину. Возможно что если бы не оно… Не хотелось думать.

На что вообще рассчитывал Булгаков? Если бы вместо меня стоял настоящий Цесаревич, он бы сгорел как мотылёк в огне.

Что-то в статистике книга идёт совсем печально. Поэтому выложу ещё одну часть вне графика. Надеюсь только на твой лайк, дорогой читатель! Заранее спасибо!