— Бежим! — пискнул румяный толстяк.

Поздно.

Они с Олегом Барчевым бросились к двери, но не успели. Прямо в дверном проёме они буквально столкнулись с ректором.

Глаза его пылали яростью.

— Что тут происходит? Барчев? Крылов? Вы что делаете после отбоя в чужом блоке?

— Мы… э… просто…

Ректор окинул комнату быстрым взглядом. Глаза стали стальными.

— Вы что, решили побить рекорд? В первый же день прикончить новенького? В какой-то бытовой драке? Вы в своем уме? — глаза ректора опасно прищурились.

— Ваше превосходительство, разрешите? — из-за спины директора вышел седой мужчина.

— Да, Алексей Викторович, заходите. Первым делом прошу вас проверить Наследника.

Целитель, которым и являлся Алексей Викторович, направился ко мне.

— У меня всё в порядке. — заверил я лекаря. — Я маг жизни. Лучше займитесь ими. — я махнул рукой в сторону вжатых в стену аристократов. — И им. — я показал на всё ещё лежащего без сознания Густафа.

— Я сам решу, в порядке вы или нет, — сухо ответил он.

Холодная рука на запястье.

Я буквально почувствовал как его внимательный взгляд шарит по моему организму. Постарался скрыть хотя бы часть энергоструктуры. Не знаю вышло ли.

— Да, и правда всё в порядке. — отпустил он мою руку спустя десяток секунд. — Александр Николаевич, ваш организм в удивительно хорошем состоянии. Я бы сказал что это уровень не адепта и даже не ученика, а скорее первый или даже второй круг.

— Это всё гены… Мой отец…

— О да, я знаю. Лично были знакомы. Я даже был на паре лекций которые он проводил. Исключительной силы был маг… жаль себя уберечь не смог… — перебив меня пустился в воспоминания целитель.

— Остальные, — напомнил я.

— Да. — целитель встрепенулся. — Милорд ректор, Наследник в норме. Займусь остальными.

Через минуту прибежали ещё целители.

Всех — включая меня — отправили в лазарет.

— Привести в чувство, оказать первую помощь, а затем в мой кабинет. Их куратора ко мне прямо сейчас. — велел ректор перед тем как уйти.

Спустя пол часа маги лазарета кое-как поставили пострадавших на ноги. Густаф был ещё бледнее чем обычно, шёл только с помощью Соловца. Попавшие под основной удар, Разумовский, Дашков, Трубецкой имели зелёные физиономии шли держась за стену.

Мы двигались к кабинету ректора медленно и угрюмо — как процессия осуждённых.

Перед дверью уже ждал мужчина — лет тридцати, поджарый, черноволосый, короткая стрижка, прямой профиль, пара старых шрамов на лице. На груди знак пятого круга.

Глаза усталые, но внимательные, цепкие.

Он шагнул ко мне:

— Не успели познакомиться. Куратор шестого курса, группы «А». Данила Степанович Корвин.

— Адепт Романов Александр Николаевич. Не при самых приятных обстоятельствах знакомство… — хмыкнул я.

— Это мягко сказано, — буркнул он, переводя взгляд на остальных. — Что теперь? Опять дрались? Или пытались взорвать пол корпуса?

Ответом стала тишина — тяжёлая, упрямая.

— Молчите, — резюмировал Корвин. — Ну и хорошо. На этот раз защищать вас не буду. Если мозгов нет — дорога на восточные рубежи всегда открыта. Там таких бойцов любят.

Он хотел было продолжить, но дверь кабинета распахнулась — выглянула Лидочка:

— Проходите. Милорд Ослябя ждёт.

Мы вошли.

— Ну? — произнёс ректор, после недолгого молчания. — Я жду объяснений. Корвин, вы успели разобраться в произошедшем?

— Нет, ваше превосходительство, — поклонился куратор.

— Значит, разберёмся прямо сейчас. Дашков — говорите. И хватит подпирать стену в моём кабинете, она не упадёт.

Граф послушно отпустил стену, покачнулся, с трудом удержавшись на ногах.

— Мы пришли в седьмой блок… э-э-э… Провести один эксперимент. Хотели новенькому показать что тут и как… — он бросил взгляд на нашу компанию.

— Все верно. — неожиданно подтвердил Соловец.

— Адепт Романов, вы что скажете? — ректор перевёл взгляд на меня.

— Да, так всё и было. — поддержал я версию Дашкова. — А потом Густаф почему-то не удержал заклятие и оно рвануло.

— У фон Больштейна такое бывает. — кивнул ректор. — Дальше.

— А дальше всё. Вошли вы. — закончил Дашков.

— Ну-ну. — ни на грамм не поверив мне произнёс ректор с улыбкой. — Вот как? Тогда почему шум, крики и взрывы слышали за двадцать минут до моего прихода. А как насчёт что бы осмотреть запись следящего амулета в гостиной? Он покажет вашу ложь, Дашков?

Граф побледнел ещё сильнее, хотя казалось что это невозможно.

— Мы готовы дать письменные показания, — поспешил вставить Разумовский. — Граф говорит правду. Необходимости смотреть записи нет. У вас есть наше слово.

Трубецкой на трясущихся ногах шагнул вперёд, вставая рядом с ними. Его же примеру последовал Барчев.

То как они стояли друг за друга вызывало уважение.

Ректор молчал несколько секунд.

— Ладно. На этот раз я поверю, — произнёс он ледяным тоном, показывающим, что он не верит нам ни на каплю. — Но веры моей надолго не хватит.

— То есть мы свободны? — осмелился спросить Дашков.

— Нет. — Ослябя откинулся в кресле. — Сначала я решу какое наказание вы понесете.

Ректор замолчал, выдерживая паузу.

— Два месяца работ. После занятий. Каждый день. Всем.

Курсанты дёрнулись, но промолчали.

— Данила Степанович, обратитесь к Мастеру Кейлини. Он выделит объект. Восстановление тренировочного полигона. Выкопать траншеи, поставить новые рунные столбы, восстановить защитные плиты.

Я буквально услышал беззвучный стон отчаяния курсантов.

— Повезло вам. Легко отделались. — произнёс куратор, едва мы вышли из кабинета.

— Повезло? — возопил Дашков. — Да там работы… Вы же знаете мастера Кейлини… Мы там умрём. Данила Степанович, может быть вы попробуете поговорить с ректором…

— Скажите спасибо, что вас вообще не отчислили. — хмуро ответил тот. — А теперь рассказывайте мне, что произошло на самом деле. Я хочу знать почему меня посреди ночи выдёргивают в академию?

Курсаны молча переглянулись.

— Ну? Или мне вернуться и попросить Ослябю показать записи амулетов?

— Хорошо… — начал Дашков. — Возможно, что мы без приглашения вошли в седьмой блок…

— Возможно? — поднял бровь Корвин.

— Мы без приглашения вошли в седьмой блок. Ну и слово за слово… Началось. — исправился Дашков.

— Слово за слово… — передразнил Корвин. — Кто первый применил магию?

— Я. — вышел вперёд граф Барчев.

— Почему?

— Я сказал. — хмуро обронил Дашков.

— А зачем? Против кого?

— Адепт Романов не хотел уходить, мешал нам. Хотели его вырубить.

— Что⁈ Не хотел уходить из своего блока? И поэтому вы приняли решение… как там вы сказали… «вырубить» его? Адепта который ещё не проучился в академии ни одного дня? Считаете это достойным поступком? Адепта! Даже не ученика!

Головы опустились.

— Почему, каждый чёртов год, вы находите способ нагадить себе под ноги? Почему вы вообще попёрлись к ним? — схватился за голову куратор.

— Потому что они подложили мне гнилостную бомбу в сумку! — взорвался Разумовский. — Все мои учебники и конспекты сгнили! Комната воняет до сих пор! Всё пропало. Вся одежда, всё!

Соловец и Густаф стояли с невинными лицами. Всё испортил не сдержавший смешок Семён.

— Сука… Урою… — буквально прорычал Разумовский, бросаясь вперёд.

— Оставить! — рявкнул Корвин. — Все хороши! Мне всё понятно. Решение ректора считаю справедливым. Будете спорить, продлю работы до конца семестра. Надеюсь, до блока добраться без приключений вы сможете?

Курсанты закивали, с ненавистью глядя друг на друга.

— Прекрасно. Надеюсь, хоть этот урок усвоите. — Корвин развернулся и ушёл обратно к ректору.

Тишина держалась две секунды.

Потом Дашков процедил:

— Это вы виноваты.

Соловец усмехнулся.

— Мы? Напомни, кто ломился в наш блок?

— А кто мне бомбу подложил…?

— Если бы вы не устроили мясорубку — всё прошло бы, как всегда, — поднял голову Дашков, уверенность к нему возвращалась прямо на глазах. — Получили бы взбучку — и молчали бы.

— Да вы… Да я… у меня сейчас… — от злости ещё сильнее коверкая слова произнёс Семён.

— Я не понимаю что ты бормочешь там, басурманин. Попробуй ещё раз, только ч… н из рта вынь. — перебив его рассмеялся Разумовский.

Глаза якута сузились ещё сильнее чем обычно.

— То есть вы хотите что бы мы сложили руки, наклонились и отдали себя на вашу милость? — с сарказмом произнёс Соловец.

— Ты всё верно понял. Молодец. Хвалю. Наклонились и приняли наказание как положено верным псам. — Трубецкой нагло улыбался.

— Что ты сказал? — шагнул к нему начавший вновь закипать Илья.

— Стоп, — Барчев встал между ними. — Хватит. Мы уже Корвина подставили и на работы налетели. Разберёмся позже. Без свидетелей.

— Повезло тебе. — отступив фыркнул Трубецкой.

Когда шаги аристократов затихли в коридоре, Илья шумно выдохнул — будто сбросил наконец камень с плеч.

— Ну и ночка… — он протянул мне руку. — Спасибо. Ты извини что мы так приняли тебя по первой. Если честно, то я думал что ты засланный казачок.

— Не за что. — пожал я его ладонь. — Но объясни, что у вас происходит с этими…? — я махнул рукой в сторону удаляющихся аристократов.

— Да хрен его знает. — Соловец пожал плечами. — Никто уже и не помнит с чего всё началось. Чай с первого курса тянется.

— Слушай, а с Густафом у вас что не так?

— Ты про зрачки?

— Да. Но не только… Взрыв заклинание этот…

Илья замолчал. Обернулся на Густафа.

— Расскажи ему. — прошептал бледный парень. — Всё равно узнает, лучше уж мы.

— Хорошо. — кивнул Илья. — Отец Густафа, барон фон Больштейн, вместе с его матерью, беременной им, возвращаясь домой на машине попал на полном ходу во внезапно открывшуюся аномалию.

— Отец был магом. — продолжил Густаф. — Смог сдерживать тварей пока не подоспела помощь, но погиб. Мать тоже была ранена. Ещё и попала под выброс. После родов не выжила. А я родился вот таким — с искалеченным нестабильным даром. Частенько бывает такое что не могу удержать заклинания в узде.

— Зато когда всё идет хорошо, он в бою двоих стоит. — вставил Соловец, похлопав Густафа по плечу.

— Понял. — ответил я, не став копать рану глубже. Всё и так ясно.

— А я из простых людей, отец гвардеец-артиллерист. Поэтому тут не в чести. Семён якут, тоже из простых — пастух. — продолжил Илья.

Семён коротко кивнул, услышав своё имя.

— Все остальные потомственные аристократы, а вы выделяетесь, поэтому и конфликт. — предположил я.

— Верно. — кивнул Илья. — Таких, как мы тут мало и нас не любят. И тебе бы по чести с ними быть, а не с нами. — сказал он, глядя прямо. — Мы всё понимаем, обиду держать не будем. И на том спасибо, что помог.

Кастовый конфликт, получается. Думаю что если бы парни вели себя поскромнее, не столь вызывающе… Как там Дашков сказал… «Знали бы своё место», то от них бы уже отстали. Но судя по рассказу Разумовского о «гнилой бомбе», они не просто огрызались. Они ещё и атаковали в ответ. Это больше всего и бесило знать. А согласно правилам академии тут все равны. И в почете только личная сила. Никакой помощи от рода. И родители, даже самых знатных фамилий, полностью поддерживали это. Именно так закалялся характер Имперских магов. Формировалось умение полагаться только на себя.

Вернулись в блок уже далеко за полночь. Поспать удалось часа четыре. Этого мало, но достаточно — привычка жить на износе никуда не делась.

Поднялся. Умылся ледяной водой — у шестого курса имелась и горячая, но я решил себя не баловать. Почистил зубы. Короткая разминка, растяжка. Хотелось выбросить напряжение на тренировочном плацу, или в зале, но я понятия не имел, где этот плац вообще находится и можно ли туда попасть. Ладно. Сегодня переживу без тренировки.

Я спросил у соседей, куда идти за учебниками. Соловец с всё ещё бледным и покачивающимся Густафом настояли на том что бы пойти со мной. За одно обещали провести короткую обзорную экскурсию по академии.

Раздача находилась на втором этаже того же здания где я получал вещи. Длинный стол, библиотекарь и два помощника. В очереди передо мной трое.

Спустя пару минут очередь дошла и до меня:

— Фамилия, курс, группа?

— Романов. Шестой. Группа «А»

— Подождите.

Сотрудники библиотеки перелистывали бумаги, проверяли записи, сверялись с журналами.

— Вот ваше, — сухо бросил наконец старший. — тут распишитесь. Остальное дальше по коридору.

Мне выдали:

«Структурная магия том III»,

«Теория устойчивости плетений»,

«Тактика применения заклинаний в бою»,

«Энергетические потоки и резонанс школ».

«Систематика магических дисциплин Российской Империи».

Я прошёл дальше. Там мне выдали комплект из шести толстых тетрадей в твёрдом переплёте. Письменные принадлежности. И грубую кожаную сумку. Крепкую, с амулетом-пломбой — аналогом кодового замка.

Илья и Густаф ждали у выхода.

— Ну что, — усмехнулся Соловец, — теперь ты официально страдалец шестого курса.

Экскурсия была короткой, но полезной.

— Здесь — зал расписаний, — показал Густаф на огромную доску, висящую на стене. — Тут вся информация по занятиям всех групп на неделю. Вывешивают по четвергам.

— Вот, смотри. — он подошёл ближе. — Тут наша группа. Завтра первый учебный день.

— А где расписание?

— Вот. Общие занятия для всех одни. Потом идёт индивидуальная программа.

— Индивидуальная?

— Да. Формируют исходя из имеющихся навыков, сильных и слабых сторон ну и планов мага на будущее. Кто-то видит себя сражаясь на передовой, кто-то мечтает мастерить, изобретать артефакты в своей лаборатории… Для тебя я так понимаю выбора особо нет, только в целители… Но даже тут можно быть целителем с городской больнице, а можно быть членом отряда по закрытию аномалий далеко на востоке. Профиль всё же разный…

— Понял. — кивнул я.

Пока расписание выглядело так:

первая пара — Практика: боевые плетения.

Вторая и третья пары — Теория структур и резонанса.

Четвертая — Практика: защитные конструкции.

Пятая — Совместная, только для магов жизни всех групп. Индивидуальное моделирование потоков.

У остальных, кроме этого, были ещё шестая и седьмая пары в рамках индивидуальной подготовки.

— Опоздаешь — тебя преподаватель лично разберёт на молекулы, — произнёс Густаф. — Наш первый магистр практики — Булгаков, опозданий не терпит.

— Так может покажете где завтра первая пара? — попросил я.

— Не слушай его, — фыркнул Илья. — Булгаков не такой уж страшный. Густаф как обычно больше панику разводит. Главное — первое впечатление на него произвести. Не опоздаешь ты. Пойдёшь с нами с утра, проведём.

— А вообще практические занятия проводятся вон там. В первом корпусе. — Илья махнул рукой.

Я глянул, на всякий случай запоминая куда идти.

— Ладно. Пойдём покажем. — поймав мой взгляд произнёс Илья.

Мы вошли в маленькую дверку с торца, поднялись по извилистой лестнице на третий этаж, миновали пару коридоров и вышли к двустворчатой дверью с гладким золотым кругом.

— Вот аудитория. — Илья показал на дверь.

Я кивнул, запоминая маршрут.

Вернулись в блок. До отбоя было ещё часов пять.

Я сидел в комнате, устроившись на подоконнике, и лениво листал учебники. Не изучал, а скорее знакомился. Программа обучения, перечни дисциплин, краткие аннотации. Надо знать с чем предстоит столкнуться.

Стук в дверь был коротким, уверенным.

— Александр, в баню пойдёшь?

Я поднял взгляд.

— В баню? — переспросил, откладывая книгу.

— Ну да. — Соловец выглядел искренне удивлённым. — Начиная с пятого курса по воскресеньям курсанты имеют право на баню. Парни уже растопили. Пойдёшь? А то Густаф у нас со своими национальными заморочками… а Семён её вообще не воспринимает. Будет хоть с кем ходить теперь.

Я пожал плечами.

— А пошли.

В памяти Александра баня существовала лишь как слово. Он знал, что это, знал, зачем, но сам никогда там не был. Ни запахов, ни жара, ни пара — только книжные описания.

По дороге Соловец оживился.

— У нас тут баня — ошалеешь. Липа, всё из липы. Водичка студёная, ключ прямо из-под земли бьёт. Говорят, целебная. Печка-каменка. А чай… — он понизил голос, будто делился тайной, — с востока. Из самого Китая. Говорят, растёт рядом с аномальной зоной и помогает развитию дара.

Я хмыкнул.

В бане было тепло уже с порога. Мы разделись, и Илья решительно сунул мне в руки странную тканевую шапку.

— Надень.

— Зачем? — скептически посмотрел я.

— Затем. — отрезал он.

Я хотел возразить, но, оглянувшись, заметил, что шапки были на всех. Спорить не стал.

В парную вошли следом друг за другом. Жар обнял сразу, мягко, без удара. Воздух густой, влажный, пах липой и чем-то травяным.

Неплохо. Чем-то напоминало атмосферу моей прошлой жизни. Правда, как сказала бы Лина, — «на минималках».

— Илья, а можно ещё поддать? — поинтересовался я.

Соловец аж просиял.

— Конечно! Я думал, ты не особо в баню ходок, поэтому не лил! Сейчас сделаем!

Он схватил ковш и щедро плеснул воду на раскалённые камни. Пар поднялся мгновенно, тяжёлый, душистый, обволакивающий.

Стало лучше. Но всё равно… ещё бы чуть-чуть.

— Эх, хорошо… — Илья откинулся на скамейке.

— Может ещё? — предложил я.

Он посмотрел с сомнением.

— Ого. А ты не сопреешь?

— Да вроде нормально. — пожал плечами я.

— Тогда садись повыше. Там пара больше.

Пожав плечами, я пересел.

Прошло минут пять. Илья дышал всё тяжелее и всё чаще бросал на меня взгляды — то ли удивлённые, то ли обеспокоенные.

— Может пойдём? На первый раз хватит, — наконец сказал он.

— Ты иди. Я ещё немного посижу и тоже выйду.

Он кивнул и вышел.

Я остался один. Жар был ровный, правильный. Камни тихо потрескивали.

Ещё поддать, что ли…

Я посмотрел на печку, зачерпнул воды из бадьи и плеснул целый ковш. Пар взметнулся, лаская кожу, проникая глубоко, до самого нутра.

Хорошо то как.

Я закрыл глаза, откинулся, позволив мыслям утечь в прошлое. В такие моменты память становилась особенно навязчивой.

Не знаю, сколько времени прошло, когда дверь скрипнула.

— Ох… — Соловец закашлялся входя. — Ну ты и силён париться, цесаревич! Натопил тут… дышать невозможно.

В руках у него была бадья с двумя замоченными вениками.

— Может, по веничку?

Я приоткрыл один глаз. По веничку — это, видимо, ещё один местный ритуал.

— А давай, — кивнул я.

— Тогда я первый. Только проветрим чуть, а то я сейчас тут лягу.

Из бани мы вышли уже затемно.

— И что, можно каждую неделю так ходит? — поинтересовался я, когда мы возвращались в блок.

— Да. Но предупреждаю сразу. Мы с Дашковым баню делим по времени, чтобы не пересекаться. А то постоянные конфликты… В прошлом году едва не отчислились.

— И как делите?

— Ну, они ходят до пятнадцати, а мы после.

— Понял. — махнул головой я.

Тело было лёгким, словно с него сняли лишний слой. Мышцы расслаблены, дыхание ровное, в голове — удивительная пустота. Особенно понравилось обливаться ледяной водой после парилки. Контраст бил, как молот, но оставлял после себя чистую, звонкую ясность.

Я даже проверил воду из ключа. Она действительно обладала слабым целительным эффектом. Похоже, под землёй она каким-то образом подпитывалась энергией источника академии.

В общем, баня мне понравилась. Полезно для тела, приятно для головы.

На следующей неделе повторим.

Вернувшись в блок я рухнул в постель и провалился в глубокий сон.

Уважаемые читатели! Если вам понравилась книга, убедительная просьба поддержать лайком, написать своё мнение в комментариях. Это очень важно для автора.