Второй амулет — наш.

Я едва довел каст подчинения амулета до конца. Предыдущая схватка вытянула из меня все соки: мышцы предательски дрожали, в глазах стояла серая пелена. Когда связь с артефактом наконец закрепилась, и амулет подчинился, ноги подкосились, и я осел на каменные плиты пола.

— Что это? — с усилием выдохнул я, кивнув в сторону массивного устройства на постаменте.

Закрыл глаза.

Даже без доступа к магии восстановительные чары активированного амулета работали. Мягкая, тянущая волна тепла расходилась по телу, сглаживая боль и притупляя усталость. Как нельзя кстати — истощённый организм буквально цеплялся за любую помощь.

— Не знаю, — негромко отозвалась Валевская. — Похоже на прибор. Погоди… здесь есть инструкция.

Послышался шорох поднятой с пола пожелтевшей бумаги.

— «Негатор магии. Исключает возможность магического воздействия в радиусе трёхсот метров от артефакта. Опустошает все магические накопители в зоне действия…» — она пробегала глазами по тексту, бормоча под нос. — Дальше несущественно… А, вот! «…Внимание! Может привести к выходу из строя большинства артефактов…».

Я мгновенно открыл глаза.

— Проверьте флаконы обратного импульса.

Бойе полез под камзол, вытащил артефакт и покрутил его в пальцах.

— Пусто. Кажись, он помер.

Бойе полез за пазуху, извлек свой артефакт и покрутил его в пальцах.

— Пуст. Похоже, отправился в лучший мир.

Я взглянул на флакон барона. Привычного мягкого сияния от него не исходило.

— Не страшно, — выдохнул я, снова откинув голову. — Главное, амулет наш. Остался один — и победа за нами. Можно ли этот негатор отключить?

— Нет, — Валевская покачала головой, не отрываясь от листка. — Здесь написано: действует три часа, до исчерпания ресурса внутреннего накопителя, затем деактивируется автоматически.

— Три часа, — протянул Шереметьев. — Интересно, когда они его запустили?

— Недавно, — ответил я после краткого раздумья. — Думаю, еще часа два он точно проработает.

— Может, отойдем за его пределы? — осторожно предложил Шереметьев. — Восстановим доступ к силе, придем в себя быстрее.

Я приоткрыл глаза, глядя в потолок.

— Полчаса отдыха. Потом идём.

— Поддерживаю, — сразу откликнулся Бойе. — Тут, кстати, есть чем поживиться.

Он уже рылся в сумках поверженных врагов и извлёк свёртки, замотанные в газету, глиняные бутылки с водой. Судя по виду припасов, всё было найдено уже здесь.

— А это вообще можно есть? — скептически протянула Валевская, разглядывая мясо, высушенное до состояния подошвы сапога.

— Конечно, — уверенно заявил Бойе и немедленно подтвердил слова, принявшись энергично жевать.

— И мне, — попросил я, не вставая, лишь протянув руку.

Бутылка оказалась прохладной. Взяв пару ломтей жесткого мяса, я с облегчением растянулся на полу, наблюдая, как команда без лишних слов распределяет десятиминутные смены отдыха и выставляет часового.

Молодцы. Действуют правильно.

Пересечь границу действия негатора было подобно снятию тяжелого панциря с груди. Воздух вновь обрел привычную свежесть.

Силы возвращались медленно. Сначала — глухое, вязкое тепло в источнике маны. Затем — легкое покалывание в кончиках пальцев, знакомое чувство послушной энергии, готовой откликнуться.

— Сразу будто легче дышится, а? — Бойе широко ухмыльнулся и, будто в подтверждение, несколько раз шумно и с наслаждением вдохнул несколько раз.

Дорога дальше шла без особых происшествий. Каменные руины редели, свет становился ровнее и холоднее.

Спокойствие нарушилось лишь однажды — двумя гарпиями. Они вынырнули из-за каменного выступа почти синхронно — резкие, угловатые тени на фоне серого света. Не самые опасные твари, но при не до конца восстановленной силе… Я вскинул трофейный арбалет еще до того, как они набрали высоту.

Щелчок спускового крючка.

Одна рухнула вниз, не успев издать даже звука.

Вторая дёрнулась в сторону, пытаясь уйти. Поздно. Я выхватил из рук опешившего Бойе второй, уже заряженный арбалет.

Выстрел.

Болт настиг гарпию на излете, пробив перепонку крыла. Существо бессильно закрутилось и исчезло в пропасти с глухим ударом.

— Метко, — вскользь заметил Шереметьев. — С одного выстрела, да по такой верткой цели.

— Вообще, у Александра много неожиданных талантов, — Валевская бросила на меня оценивающий взгляд. — Признаюсь, я приятно удивлена.

— Я тоже, — неожиданно признал Бойе. — Из тебя вышел толковый лидер.

— Ого. Лестно, особенно из ваших уст, барон, — с едким сарказмом отозвался я.

Бойе лишь хмыкнул в ответ.

Второй уровень подходил к концу.

Впереди открывался переход на третий — и он был… странным.

Одна из каменных платформ обрывалась в ничто. За ее краем начиналась не пустота, а гигантская вертикальная воронка, составленная из медленно вращающихся обломков реальности. Каменные плиты, осколки колонн, пласты иного песка и даже зависшие, не падающие капли воды — все это кружилось вокруг невидимой оси, уходящей ввысь, в мутное свечение.

— Это что, переход дальше? — ошарашенно пробормотал Густаф. — Выглядит как… чёрная дыра.

— И что, мы туда пойдём? — с сомнением спросил Бойе.

— А выбор есть? — я поднял брови. — Можем, конечно, устроить засаду здесь. Встретить тех, кто выйдет. Впрочем, вариант не самый худший. Можно рассмотреть…

Я не успел договорить.

Воздух впереди дрогнул.

— Назад! — крикнул я, отпрыгивая и прячась за колонной.

Остальные среагировали мгновенно, рассеиваясь и укрываясь за складками местности.

Я высунулся из-за камня, вскинул арбалет.

Пусто.

А потом из ниоткуда рванул вихрь раскалённого воздуха. Запахло озоном и жжёным песком. Пространство сжалось в одной точке — и развернулось, будто ткань, разрываемая изнутри.

— Это джин! — вскрикнула Валевская.

Она была права.

Перед нами материализовался джин. Высокий, больше двух метров. Нижняя часть тела растворялась в клубах сизо-золотого дыма. Кожа — сине-фиолетовая, идеально гладкая, без единой складки или морщины. Глаза — два пылающих угля. По обнажённой груди медленно текли древние знаки, меняя форму. Воздух вокруг него рябил и искривлялся, будто от нестерпимого жара.

Миролюбия в нём не было ни на каплю.

Я спустил тетиву.

Болт сорвался со звоном — я не мог промазать с такого расстояния… и не промазал.

Но болт жалобно звякнул и отлетел в сторону, столкнувшись с внезапно возникшим в воздухе щитом.

— О-о… — протянул Бойе. — Кажется, нам конец.

Словно подтверждая его слова, джин лениво шевельнул пальцами.

Ударная волна сорвалась с его руки. Земля вздыбилась, тяжёлые каменные укрытия вырвало с мест, будто игрушки. Колонна, за которой я прятался, заскрипела и начала медленно заваливаться.

Я рванулся в сторону.

Следом с рук джина сорвалась молния. Она почти настигла меня — в последнее мгновение я ушёл перекатом, чувствуя, как жар обжигает спину.

Оглянулся.

Моим товарищам повезло меньше.

Потерявший много крови Густаф не успел среагировать. Его прижало рухнувшей каменной статуей. Он был жив — но зажат намертво.

Остальные уцелели, но в их глазах читался животный ужас. И он был оправдан. Все понимали — это лишь первая ласточка.

Джинн…

— Смертные… — прогремел его голос, похожий на скрежет камней.

Он взмахнул рукой — и вокруг нас вспыхнуло озеро пламени.

Жар ударил сразу, со всех сторон, будто нас швырнули в раскалённую печь.

Проклятие… вот бы здесь Семён пригодился со своей водой.

Я действовал на автомате. Мгновенно среагировав укутался «Живым покровом». Слои жизненной энергии сомкнулись вокруг тела, принимая на себя удар. Пламя ревело, давило, пыталось прожечь защиту, но та пока держалась.

Джинн добился главного — он разделил нас.

Теперь он бил площадями, не целясь, вынуждая каждого выживать в одиночку.

Я на секунду проверил покров — выдержит. Недолго, но выдержит. Значит, есть время.

Я лихорадочно перебирал арсенал. Прямая атака — бессмысленна. Его щит… я видел его раньше, в момент выстрела. Он буквально светился от вложенной силы. Думаю что поставь меня перед ним в условиях полигона, и дай задание пробить, я бы провозился не меньше получаса, потратив при этом весь свой резерв. А ведь он создал его мгновенно, без подготовки, одним движением пальца.

Вдруг крик боли.

Густаф.

Я повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его защита лопается, будто мыльный пузырь. Пламя накрывает его целиком — и в следующую секунду он исчезает в спасительной вспышке телепортации.

Минус один.

Теперь нас четверо.

Валевская и Шереметьев держались. Маги огня, как-никак — они не гасили пламя, а спорили с ним, перенаправляли, гнули под себя. Получалось. Пока.

Бойе… Бойе просто прижался к Шереметьеву, буквально спрятавшись за его щитом.

Джин понял, что этот номер не сработал.

Щёлкнул пальцами.

Океан огня исчез так же резко, как появился.

И тут я услышал звон.

Тонкий, неприятный — звук собирающегося плетения.

Я увидел его раньше, чем джин закончил формировать заклинание. Потянулся даром, инстинктивно, как тогда, в поединке с Валевской. Попробовал вклиниться, добавить лишний узел, исказить структуру…

Ха.

Изменить стальную волю джина, было всё равно что пытаться остановить несущегося на полной скорости кавалериста голыми руками.

Джин заметил мою попытку.

И ответил.

Удар — не физический, а ментальный. Он воспользовался нитью контакта, что возникла между нами, когда я открылся. Давящий, липкий напор, заставляющий сознание скользить и путаться. А следом — едва уловимая энергетическая зараза, просочившаяся в мою собственную структуру.

Заклятье впивалось в мои каналы, расползаясь, цепляясь, мутируя с каждым мгновением. Оно было живым. Стремилось добраться до источника и пустить там корни. Закрепись оно — я остался бы без магии на дни, а то и недели.

Проклятье. От такой порчи так просто не отмахнешься.

Я стиснул зубы. Придется вновь прикоснуться к Истинной Силе…

И призвал Инферно.

Алая, мрачная энергия заполнила меня, выжигая все чужеродное дотла. Демоническая мощь прошлась по каналам. Паразитное заклятье даже не успело адаптироваться — его просто испепелило.

Я выдохнул.

Надеюсь, никто не заметил.

Джин тем временем закончил каст. Кольцо холода.

Температура рухнула мгновенно. Пламя сменилось ледяной хваткой, пробирающей до костей. Мой покров выдержал — но почти опустел. В нём осталось столько энергии, что не хватило бы сдержать даже примитивную стрелу.

А вот Валевской и Шереметьеву пришлось плохо.

Их защита трещала. Я видел — ещё миг, и они сдадутся.

Ладно, какие варианты… Либо тратить время, обновляя защиту, либо…

Я выбрал второй вариант, поставив на кон всё.

Заклятие было… странным. Формально — полезным. Из арсенала исцеляющих. Очень специфическим, но всё же. Боевые щиты, а именно такие и призвал джин, часто пропускают подобное. Они настроены на враждебную энергию, на урон.

А это — не урон.

Я быстро сформировал плетение и метнул его вперёд.

— «Якорь пульса».

Заклятие жизни. Второй… может третий круг по местным меркам. В норме его применяют к умирающим — оно удерживает астральную составляющую, не давая душе уйти, привязывая её к материальному якорю. Позволяет выгадать несколько минут на реанимационные действия, если иными способами спасть умирающего не удаётся.

Джин ощутил подвох мгновенно. Его сущность дрогнула, словно по ней прошёлся холодный сквозняк. Он попытался защитится. Создавал щиты разных типов, слой за слоем, грубо, с избытком силы, забыв про собственные атакующие плетения, лишь бы вытолкнуть чуждое, непонятное воздействие. Попытался защитится.

Поздно.

«Якорь» уже связал его астральную сущность с ближайшим материальным предметом. Насколько я понял, это был лежащий по близости крупный кусок вырванного из почвы фундамента.

Пока джин разбирался с «якорем», его напор ослаб, дал возможность атаковать.

— Бойе! — крикнул я, перекрывая гул стихии.

— Что⁈ — барон обернулся, судорожно дыша на обмороженные, покрытые инеем пальцы.

— Вон тот булыжник! Сможешь сдуть подальше? — я указал на камень, ставший временным физическим «якорем» джина.

Бойе перекатился в сторону, высунулся из-за обломка и, скривившись от боли, начал плести заклятие. Воздух вокруг него завыл. Порыв вышел неровным, рваным, но мощным — тяжёлый камень сорвало с места и унесло на несколько десятков метров.

Джина, привязанного к «якорю», дёрнуло следом, будто он был не владыкой стихии, а беспомощным грузом.

— Вперёд! — заорал я. — Быстро!

Я первым вскочил в полный рост и рванул к переходу. Надеюсь, твари всё-таки жёстко привязаны к своим уровням и джин, даже разобравшись с моим заклинанием, не сможет последовать за нами на третий.

Переход на третий уровень выглядел не как портал, а как надлом самой реальности. Узкая вертикальная щель, наполненная текучим серебристо-синим светом. Внутри что-то медленно вращалось, словно гигантская линза, подстраивающая мир под себя. Оттуда тянуло не силой и не угрозой, а чуждостью — ощущением, что по ту сторону действуют иные законы.

Я прыгнул.

На миг исчезло всё. Вес, направление, расстояние. Мысли вытянулись в тонкую нить, и возникло жуткое ощущение: ещё шаг — и увидишь то, что человеку видеть не положено.

Потом меня выбросило.

Я рухнул на колено, проскользив по поверхности, похожей на тёмное, слегка нагретое, мягкое стекло. Под ней медленно пульсировал мягкий свет. Воздух оказался плотным, как перед грозой, и каждый вдох отзывался тонким звоном в ушах.

Почти сразу рядом вывалились Валевская и Шереметьев.

Последним в портал влетел Бойе. Он споткнулся, едва не растянулся во весь рост и тут же отполз в сторону, оглядываясь с откровенной паникой.

Переход за нашими спинами задрожал.

Серебристый свет вспух, будто кто-то с той стороны врезался в него всей массой. Раздался отвратительный, натужный рёв от которого заныли зубы и свело виски.

На мгновение мне показалось, что джин всё-таки прорвётся.

Но нет. Не вышло.

— Уходим, — хрипло скомандовал я, направляясь вперёд. — На всякий случай. Вдруг всё же сможет войти.

Третий уровень оказался самым странным из всех, где мне довелось бывать. Над головой не было ни неба, ни потолка — лишь бесконечная глубина, в которой медленно плыли геометрические фигуры, меняя форму и размер, будто кто-то перебирал варианты реальности. От неё исходил мягкий, переливающийся разными тёплыми цветам свет. Стены из чёрного, отполированного до состояния зеркала материала. А под ногами поверхность отзывалась на шаги слабой, живой пульсацией.

Мы добрались до ближайшего поворота и укрылись в небольшом углублении. Обессиленные, обожжённые и замёрзшие маги почти одновременно рухнули на пол.

Успев за пару минут перевести дух, я обошёл каждого. Подправил самые опасные сбои в организме, залечил тяжёлые повреждения, приглушил боль.

— Какие планы? — тяжело дыша, спросил Шереметьев, взглянув на меня.

Остальные тоже смотрели молча и внимательно, буквально заглядывая мне в рот. Похоже, лидерство наконец перестало быть формальностью.

— Это третий уровень, — начал я. — Амулета здесь нет. Но может быть что-то другое. Полезное. То, что изменит расклад сил. Поэтому два варианта. Первый — идём напрямую и выходим на четвёртый. Второй — тщательно исследуем уровень, вооружаемся всем, чем сможем, и только потом двигаемся дальше.

— А с чего ты взял, что тут нет амулета? — удивился Бойе.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но меня опередила Валевская.

— Ты что, не слышал? Пока мы разбирались с командами у шатра, Дашков успешно активировал амулет на четвёртом уровне.

— А амулетов всего три, — оживился Бойе. — Два уже у нас. Значит, на третьем пусто!

— Именно, — кивнула Валевская.

— Странно что я не слышал о начале активации, — пробормотал барон. — Видимо, в суматохе пропустил.

Я кивнул. Неудивительно. Схватка была слишком жёсткой — я и сам едва уловил оповещение краем уха.

— Если бы вы не спорили с Дашковым, а жили мирно, — задумчиво протянул Бойе, — у нашей группы сейчас были бы отличные шансы. Его команда жива. Мы живы. Все три амулета под контролем… Может, всё-таки предложить объединиться? Всё-таки ни Густафа, ни Соловца, ни Семёна с нами больше нет…

— Наши с ним отношения ничуть не лучше, — хмыкнул я. — И потом, вы же понимаете: если мы победим, остальные члены нашей команды тоже проходят в следующий тур. И не важно тут они сейчас, или уже в лазарете. И для Дашкова это очевидно. Если объединятся, то только с Мальцевой.

— Да… — поник Бойе. — Верно.

— Так, подведём итог, — устроившись поудобнее на тёплом полу, сказал Шереметьев. — Группа «В»?

— Уничтожена полностью, — ответил я.

— Группа «Б»?

— Одна команда выбыла ещё на первом уровне. Судьба двух остальных неизвестна.

— Группа «А»?

— Мы живы. Команда Дашкова, скорее всего, тоже. Про команду Мальцевой ничего не знаю.

— То есть в худшем случае сейчас осталось пять команд… — протянул Шереметьев. — А кстати… что будет, если одна команда не станет захватывать амулеты, а просто уничтожит остальных и останется единственной?

Я на секунду задумался.

— Хороший вопрос.