Зал Стихий был полон.

Курсанты всех курсов, кроме шестого, адепты, приглашённые гости — людей собралось едва ли не больше, чем в прошлый раз, когда я был здесь, на церемонии инициации. Балконы-галереи под сводами были забиты до отказа.

Поверх мелкого золотистого песка арены чёткими линиями были размечены сектора — широкие клинья, расходящиеся от центра. Над каждым сектором, прямо в воздухе, полупрозрачным голубым светом мерцал номер команды.

Шестой же курс, испытание которого начиналось сегодня, стекался к назначенным местам. Курсанты переговаривались между собой в полголоса, обсуждая грядущее испытание. Кто-то нервно смеялся, кто-то, наоборот, напускал на себя показное спокойствие.

Я физически ощущал сотни и тысячи прикованных ко мне взглядов.

Трансляция соревнований шла по всей стране — на экранах телевизоров, на стриминговых платформах и так далее. Были официальные каналы с серьёзными комментаторами, а были и независимые: популярные стримеры получили лицензию и вовсю уже строили теории, спорили, делали ставки.

Но зрителей будет ещё больше. Шестой курс в этом плане не слишком интересен: плетения однообразные, курсанты относительно слабы. Не то что десятый — вот там будет настоящее зрелище. Мы же, по сути, разогрев перед основным блюдом.

Единственное, что действительно привлекало внимание и заставляло людей сидеть прикованными к экранам — моё участие.

После долгой болезни, затворничества, Наследник трона вдруг выздоравливает. Инициируется, показав при этом мощный магический дар. А уже спустя пару месяцев появляется в Академии, к тому же, сразу на шестом курсе. Да и ещё и ведёт в бой одну из команд-участниц. Что от него ждать? Что он скрывает? Насколько он силён? Или же, у него ничего нет кроме титула? «Наследник Империи — тёмная лошадка». Чем не сюжет?

— Вот скажите мне, — тоскливо протянул Бойе, сцепив руки за спиной, — мы точно ничего не упускаем? Потому что у меня ощущение, что всё идёт… не так. Вот прям совсем не так. Вы все прочитали то что я сказал? Почему-то я уверен, что никто ничего даже не открывал.

Барон и правда, перед тем как разойтись, всегда раздавал всем задания. Статьи, книги, информация которая, по его предположениям, может пригодиться на испытании. Если честно, то частично там было по делу. Даже мне стало интересно, и я сходил в библиотеку, уточнить некоторые моменты. Но Бойе так ныл, что соглашаться с ним и признавать его правоту было выше моих сил.

Поэтому я молча стоял и смотрел на зрителей.

— Я читала. Статьи про поисковые заклинания рудокопов и геологов оказались весьма интересны. — кивнула Валевская.

— Ну хоть кто-то тут хочет победить. Остальные, видимо, собрались просто помереть там в первые пять минут. — грустно произнёс Бойе.

— Ганс, ты всегда так подбадриваешь перед боем? — флегматично поинтересовался Шереметьев, не меняя выражения лица.

Он стоял расслабленно, руки в карманах, взгляд спокойный, почти ленивый — будто мы ждали начала лекции, а не портального переноса в неизвестное измерение.

Ганс? Так его Бойе зовут Ганс. Надо запомнить.

Я реалист, — фыркнул Бойе. — В отличие от некоторых. И лидеру группы, хорошо бы поддержать меня в этом вопросе!

Он бросил короткий взгляд на меня, тут же отвел глаза, но через секунду снова посмотрел — словно проверял, как я отреагирую на его слова.

— Мы победим. У нас нет выбора. Мне нужен Источник. — проронил я хмуро.

— Ах ну если вам нужен, тогда конечно победим. — закатил глаза барон.

В соседний с нами сектор подошла группа Дашкова. Он смерил нас пристальным взглядом.

Я насмешливо посмотрел в ответ.

— Эй. — Корвин возник будто из ниоткуда.

— Данила Степанович? — тут же повернулся к нему Дашков. — Чем обязаны?

Как бы то ни было, куратора он уважал. У меня он тоже сильного отторжения не вызывал. Это была одна из немногих вещей, которые нас объединяли.

— Послушайте меня, — понизив голос, сказал Корвин. — Я невольно стал свидетелем обсуждения планов других групп. Команды внутри «Б» и «В» не собираются сражаться между собой.

— Дайте угадаю, — протянул я. — Они объединятся, вынесут всех остальных, а потом…

— … а потом просто по очереди активируют все узлы, — закончила Лаптева и даже хлопнула в ладоши от радости. — Три победившие команды из одной группы. Чисто, красиво, без лишних усилий. Нам надо так же сделать!

— Всё верно, — кивнул Корвин, смерив Маргариту ласковым взглядом. — Считайте: у них по двадцать человек, а у вас семеро. Лаптева дело говорит!

— Отличный план, — повторила девушка с надеждой и посмотрела на меня и Дашкова.

Тот медленно перевёл взгляд с неё на Соловца, затем на Семена, на Густафа… и покачал головой с усмешкой.

— Мы сами справимся. Нам эти ущербные ни к чему.

— Он просто боится мужиков в команде, вдруг у него опять встанет. — пробасил Соловец и заржал как конь.

Вокруг раздались смешки. По-моему, даже из команды Дашкова кто-то не сдержался.

— Очень содержательно, — ядовито заметил Бойе. — Прям с каждой минутой чувствую, как наши шансы на успех крепнут.

Дашков в ответ показал жестом, как перерезает горло.

— Флажки свои не забудьте, — добавил он. — Пригодятся, могилки пометить.

— Георгий, может хватит. — Валевская вскинула бровь.

— Я сочувствую тебе, Вероника, что ты оказалась среди этих обмороков. — сквозь зубы произнёс Дашков. — Я заранее прошу прошения за то что произойдёт в подземелье. Я понимаю что твоей вины в этом нет. Но я просто вынужден сделать то, что сделаю.

— Попробуй. — пожала плечами девушка. — По её руке пробежал всполох пламени.

— Ты и правда перегибаешь палку. — лениво отозвался Шереметьев, но в глазах его мелькнула угроза.

Дашков дёрнулся, но промолчал.

Корвин тяжело вздохнул.

— По всей видимости, просить вас объединиться бессмысленно, — сказал он после паузы. — Тогда хотя бы группу Мальцевой сразу не выносите.

Соловец с Дашковым почти синхронно кивнули.

— Ладно. Удачи. — Куратор сделал шаг назад. — Буду за вами наблюдать.

Он ушёл, а Бойе тихо застонал:

— Прекрасно. Просто прекрасно. Нас смотрит вся страна, мы не объединились с другими командами, в итоге нас в три раза меньше чем остальных. а эти, — он кивнул на Дашкова, — явно нацелились не на то что бы выиграть соревнования, а что бы расправиться с нами. — он взглянул на меня. — Александр, скажи, у тебя как лидера выработан план?

Я покачал головой.

— Решать будем на месте.

— Могу поделиться наработками, вот смотри, — Бойе заметно оживился, словно только и ждал повода вывалить всё разом. — Если мы окажемся рядом с одним из узлов в первые минуты, мы его не берём.

Соловец моргнул.

— Чего?

— Не берём, — терпеливо повторил барон. — Мы делаем вид, что даже не знаем, где он. Ни активации, ни попыток закрепиться. Пусть его первым возьмёт кто угодно — хоть группы «Б» или «В», хоть Дашков. А мы же в этот момент будем наблюдать…

— И зачем? — прищурилась Валевская, бросив на меня быстрый взгляд.

— Потому что все думают одинаково, — Бойе развёл руками. — Узел — это цель. А цель притягивает драку. Там будет толпа. Мы же не тянем лобовое сражение.

Он сделал паузу.

— Вместо этого мы пойдём по периметру. Примечаем узел, смотрим за ним. Ловим одиночек, наблюдателей, тех, кого отправят на разведку. Выбиваем людей по одному, тихо, быстро. Без геройства. А когда враг захватит узел… Кстати, прервусь, очень полезно будет посмотреть как именно это делается, потому что Воронов об этом таинственно умолчал… — барон многозначительно посмотрел на нас всех.

— Так, где я остановился…? — замялся он, выдержав паузу.

— «Враг захватит узел». — насмешливо напомнил Шереметьев, глядя куда-то в сторону.

— Ах, да. Когда враг захватит узел, уйдёт на поиски следующего, оставив небольшую охрану, мы перебьём её и снова затаимся. Так и будем выбивать их по-одному, из засад. Устраивать ловушки в узких коридорах! Минус один, минус два — и вот уже численное преимущество начинает таять. — с каждым словом Бойе распаливался, говорил всё восторженней и восторженней, а закончил вообще — ударом кулака в ладонь.

План был прост, гениален и абсолютно глуп.

— Так как тебе такой план, Александр? Одобряешь? — не дождавшись возгласов одобрения спросил он.

— Нет. — покачал головой я.

— Просто «нет» и всё? — возмутился приставучий барон. — А может быть приведёшь хотя бы один аргумент?

Ещё ничего не началось, а он уже раздражает. Ладно. Отвечу.

— Пока ты будешь «примечать и наблюдать» нас обнаружат первыми и просто перебьют. Отряд разведки будет не из одного-двух, а из пяти-шести человек, при условии что три команды объединятся, это вполне возможно. Без потерь с ними не сладить. А если захваченный узел даёт какие-то бонусы в обороне, и его сможет запросто оборонять один против семерых, пока не придёт помощь, что тогда? Никаких отсидок. Действуем по обстановке. Как именно я решу по месту.

— «Как именно я решу по месту» — Бойе буркнул себе под нос, почти не разжимая губ:

— Что? — переспросил я, поворачиваясь к барону.

— Ничего. — Бойе замолчал отвернувшись.

Обиделся.

— А помните Воронов говорил про лежащие на уровнях «бонусы»? — вспомнил Шереметьев.

— Можно пособирать их, хорошо снарядиться, а потом катком проехать по всем остальным, с ходу захватив узлы. — с мечтательной улыбкой предложила Валевская.

Гул в зале вдруг усилился, а затем резко стих, уступив место тишине.

На арену вышел распорядитель.

Он не произнёс ни слова, только махнул рукой. Через мгновение в центре площадки полыхнуло.

Сначала — раздался низкий гул, будто где-то глубоко под землёй проснулся зверь. Гул становился всё сильнее и сильнее. Песок под ногами задрожал, линии разметки вспыхнули ослепительным светом.

Пространство в центре разорвалось.

Там, где была пустота, теперь зиял разлом в пространстве — тёмный, переливающийся, с искаженными краями, будто реальность неохотно уступала место чужому миру.

— Курсанты, — голос распорядителя прозвучал сразу отовсюду. — Испытание начинается.

Разлом расширился, поглощая нас. Яркий свет ударил в глаза и тут же пропал. Нас окружила тьма.

У меня было чувство, что я провёл в ней несколько часов. Странное ощущение. Одновременно словно я наяву и во сне.

Наконец тьма ушла.

Под ногами — холодный камень, неровный, изъеденный временем. Над головой — низкий свод из массивных блоков, местами стянутых ржавыми скобами. От стен тянуло сыростью и старым железом. Где-то капала вода — эхо множило звук, путало направление. Тени причудливо плясали на стенах при тусклом свете факелов.

— Ну вот, — вздохнул Бойе, оглядываясь. — Подземелье. Решётки, камеры… Осталось только скелета в углу для полного антуража.

— Не каркай, — буркнул Густаф. — Обычно именно после таких слов скелет и встаёт.

Окружающее пространство и правда напоминало подземелье или тюремные подвалы старого замка. Коридоры ветвились, пересекались, уходили вниз винтовыми спусками. В стенах вмурованы — решётки камер, за которыми темнели пустые ниши. На некоторых виднелись глубокие следы от когтей, будто кто-то когда-то отчаянно пытался выбраться наружу.

— Следите за полом, — сказал вдруг Бойе, присаживаясь.

Он присел, провёл ладонью по камням.

— Тут могут быть плитные ловушки. Реагируют на давление. Наступишь и… Бах! Получишь стрелу.

— Ты это в кино видел? Про Индиану Джонса? — усмехнулся Соловец.

Бойе, сохраняя важный вид, выпад проигнорировал.

— Идём по центральному коридору. Я впереди, остальные за мной. Щиты наготове. Смотрим по сторонам. — не обращая внимания на перепалку, скомандовал я.

Бойе демонстративно фыркнул. Я ожидал было возражений, но все подчинились без лишних споров.

Мы двинулись вперёд. Медленно. Я шёл первым, вытянув вперёд модернизированное заклинание восприятия. На третьем повороте резко поднял руку.

— Стоп.

— Что там? — выглянула из-за моего плеча Валевская.

— Есть что-то, — произнёс я, присматриваясь. — Не могу понять…

Как назло именно на этом участке, факелов не было.

— Ничего не вижу, — Шереметьев осветил коридор заклинанием светлячка.

— Погаси! — тут же шикнула Валевская. — Хочешь, чтобы нас заметили?

Спохватившись, Шереметьев сделал свет тусклым, едва различимым.

Я сообразил, наконец, что там такое. Жестом активировал магический резонанс и указал на пол.

Там, подсвеченная тусклым, дрожащим сиянием магического резонанса, тянулась тонкая нить.

— Нить Ар… э-э-э. — я замялся, едва не назвав её именем изобретшего её мага, из другого мира. — Магическая нить. Срабатывает от пересечения ауры.

— Ого… — признала Валевская, бросив на меня короткий взгляд. — И как ты её заметил?

Я не ответил.

— А что она делает? — спросил Густаф.

— А это мы сейчас и узнаем… — пробормотал я себе под нос, опускаясь на колено.

Отогнав всех назад, создал стандартное плетение рассеивания. Затем, добавил пару узлов, придав каркасу гибкости. Аккуратно вытянул его вперёд и «перекусил» нить.

— Тонкая работа. — в голосе Бойе сквозило восхищение. Он даже хлопнул пару раз в ладоши.

В тот же миг из стены напротив с глухим лязгом выдвинулись и тут же ушли обратно стальные шипы.

— Пи… ц, — выдохнул барон, его восторг моментально улетучился. — Я уже ненавижу это место.

Мы успели пройти вперёд ещё немного, когда из глубины коридора послышались тяжёлые шаги.

— Тихо! — прошипела Валевская. — Слышите?

Звук приближался.

— Кто это? — пробормотал Соловец.

Шереметьев махнул рукой, полностью погасив светлячка.

— Это ты виноват, — буркнул Бойе. — Нашёл время свет включать.

— К бою, — коротко сказал я. — Илья, щит. На всех. Резерв щита…

Я на мгновение задумался.

— Семён — первый резерв. Бойе — второй.

Шаги были уже совсем близко.

На нас дохнуло плесенью и застарелой кровью. А ещё через мгновение существо вышло из тени.

Высокое — почти под самый свод. Когда-то, возможно, человек. Теперь — нет. К телу приросла броня из костяных пластин, длинные, мощные руки заканчивались кривыми когтями. Лицо скрывала железная маска, вросшая в череп. В узких прорезях мерцал тусклый голубой свет. В руках — тяжёлый двулезвийный топор.

Мы заметили друг друга одновременно.

Тварь не издала ни звука — просто рванулась вперёд. Её скорость меня неприятно удивила.

Кто-то за моей спиной завизжал. То ли Валевская, то ли Бойе, не пойму.

Бойцы б. ять.

— Спокойно! — крикнул я. — Боевой зомби! Уязвим к огню! Справимся!

Я начал формировать плетение корней — нужно было срочно замедлить проворную тварь.

По коридору полетел град заклинаний: огненные стрелы, водяные хлысты, костяные черепа.

В это же мгновение между нами и зомби вырос гранитный щит.

Закованная в костяную броню тварь, легко наклонилась, пропуская огненную стрелу над головой. Водяной хлыст отбила топором. Череп магии смерти принял грудью, даже не вздрогнув.

— Не восприимчив к смерти! — бросил я. — Густаф, береги силы, от тебя толку тут нет.

До твари оставалось около десяти шагов, когда мои путы, наконец, завершились. Каменный пол треснул из него вырвались длинные упругие стебли обвившие ноги монстра.

Он зарычал, пытаясь освободиться, рубанул топором — бесполезно. На месте одного разрубленного побега тут же вырастали два новых.

— Бейте! Я держу! — процедил я, чувствуя, как плетение тянет силы.

Огненные заклятия Валевской и Шереметьева с грохотом врезались в грудь обездвиженной твари. Вспышка пламени. Костяные пластины разлетелись по полу.

И тут свет в прорезях маски стал алым.

Зомби окутало тёмное облако — и в следующий миг он вырвался вперёд. От моих пут не осталось и следа.

Откат от сорванного плетения ударил по мне, будто кулаком в висок. В ушах зазвенело. Я отступил, спешно восстанавливая сбитое дыхание.

Тем временем тварь с грохотом обрушила топор на каменный щит Соловца.

— Еб… ть! — заорал он. — Резерв, готовьте щиты! Я больше двух ударов не выдержу!

Зомби ударил ещё раз. И ещё.

С каждым взмахом на лезвиях топора вспыхивало тёмное пламя.

Ох, не простая это железяка, ох не простая.

Соловец выстоял больше чем обещал. Один удар. Второй. Третий. Четвёртый.

Лишь после этого его гранитный щит с сухим треском рассыпался в каменную крошку.

Едва это произошло, вперёд шагнул Семён.

На смену камню выросла ледяная стена — прозрачная, толстая, сверкающая морозным сиянием. Якут держался спокойно и сосредоточенно. Зубы сжаты, руки вытянуты вперёд.

Тварь даже глазом не повела.

Топор обрушился на лёд, дробя его слой за слоем. Треск, звон, крошево осколков.

Зомби продолжали осыпать заклятиями. Большая часть ударов гасилась клубящимся вокруг него облаком — чем-то вроде Вуали Тьмы. Урона визуально тварь почти не получала, но каждое заклинание вырывало клочья черного тумана, истончая защиту.

Ещё минута — и её защита исчезнет.

Проблема была в том, что этой минуты у нас не было.

Ледяной щит Семёна уже трещал, покрывался паутиной разломов. И ещё большой вопрос на сколько хватит воздушного щита Бойе.

Ладно. Надо что-то делать. Я прищурился.

Дождавшись, пока тварь в очередной раз опустит топор, проскользнув в узкую щель между стеной и щитом, рванул вперёд.

Зомби попытался было схватить меня, но я оказался быстрее. Сократил дистанцию до шага и хлопнул его по плечу — как раз туда, где отскочившая костяная пластина обнажила бледную, мертвенно-серую плоть.

Редкое, несложное, но довольно специфическое заклинание. Как и большинство умений магии жизни, требующее непосредственного контакта.

На крошечном участке я разорвал консервирующие, некротические чары, позволяющие плоти твари не подвергаться гниению и запустил естественный, ускоренный в сотни раз процесс разложения. Вернул телу то, что оно давно должно было получить.

Результат был мгновенным.

Рука сперва безвольно обвисла, затем с влажным шлепком отвалилась и упала на камень, источая сладковатый, удушливый смрад гнили.

Тварь взревела.

Оставшейся рукой она рванулась ко мне, метя в горло острыми когтями. Я кувыркнулся, подхватил с пола выроненный топор и прыгнул вперёд — вернуться под прикрытие щита, я уже не успевал.

Зомби потерял интерес к остальным и попёр за мной, как Адский Таран, не обращая внимания ни на повреждённую руку, ни на урон от заклятий. Пару раз мне удалось удачно рубануть, сбивая темп и заставляя его слегка сбавить ход.

Пока тварь была сосредоточена на мне, команда добивала её заклинаниями.

Даже Бойе, остававшийся в резерве, наплевал на мой приказ и несколько раз ударил воздушными лезвиями. Каждое рассекало плоть, отрывая от зомби целые куски, которые с глухим стуком падали на пол.

Наконец запас прочности твари иссяк.

Она сделала ещё шаг… и рассыпалась в груду серого праха.

Целыми остались только топор у меня в руках и железная маска, глухо звякнувшая об каменный пол.

— Ну ты даёшь. — хлопнул меня по плечу Шереметьев. — Когда ты бросился к ней в рукопашную, я уж думал всё, конец тебе.

Его поддержал нестройный гул одобрения.

— А где сокровища? — деловито поинтересовалась Валевская, уже оглядываясь по сторонам и заглядывая в коридоры.

— Сокровища? — переспросил Соловец, моргнув.

— Да. — Вероника нетерпеливо махнула рукой. — Воронов же говорил: твари охраняют бонусы. Оружие, зелья, артефакты.

— Вот тебе и оружие, и артефакт, — я приподнял топор, позволив тёмному металлу тускло блеснуть. — Чем не приз?

— Эта дура? — Валевская скептически посмотрела на оружие. — Я вообще в шоке, что ты его поднять сумел. Тут должно быть что-то ещё.

И, если честно, она была права. Для обычного человека такой топор был бы бесполезен. Даже мне, при всей силе и… скажем так, немалом опыте обращения с подобным оружием, управляться с ним было тяжеловато. На килограмм-полтора полегче — и был бы почти идеален.

— Вот, кстати, ещё кое-что, — Соловец поддел носком сапога лежавшую в куче праха стальную маску. — Хочешь одеть?

— Наде ть, — автоматически поправил его Бойе.

Соловец скривился, но предпочёл не отвечать.

— Фу… — Вероника поморщилась. — Ты вообще видел, что это такое?

Я присмотрелся.

Внутренняя поверхность маски, прилегающая к лицу твари, была покрыта зеленовато-жёлтой смесью слизи, гноя, запёкшейся крови и ещё дьявол его знает чего.

— Ни за что, — категорично заявила Валевская. — Это я не надену даже под угрозой смерти. Может, кто-то из вас желает?

Ответом ей стали синхронные покачивания голов.

— Надевать или нет — дело десятое, — спокойно заметил Густаф. — А вот оставлять такое добро тут я бы не стал.

Он вытащил из кармана сигнальный флажок, доставшийся нам на старте, аккуратно обернул им маску и убрал в карман.

Валевская смерила его брезгливо-презрительным взглядом и демонстративно отвернулась.

— Напомните мне, — тихо сказал Бойе, — никогда не брать у Густафа вещи из карманов.