Обед.

Преподавательская столовая в этот час была почти полной.

Звон приборов, негромкие разговоры, запах супа и свежего хлеба — привычная, размеренная, до раздражения спокойная обстановка. Арина Владиславовна на ватных ногах вошла в столовую, села за свой обычный стол, машинально кивнула официантке.

Преподавательница делала вид, что увлечена едой, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же.

Спокойно. Просто спросить. Как бы между прочим, — убеждала себя Лебедева.

— Кстати… — произнесла она небрежно, не поднимая глаз от тарелки. — Никто сегодня не слышал, у нас консультанты из Министерства не появлялись?

Вопрос прозвучал более неуместно, чем она ожидала.

— Консультанты? — отозвался преподаватель практической магии, молодой магистр Булгаков, откладывая вилку. — Нет. А что, должны были?

Взгляд Булгакова блуждал, и сам он был непривычно рассеян, как показалось Лебедевой.

— Да вроде… — Лебедева пожала плечами. — Что-то такое говорили.

— Странно, — вмешалась пожилая магистр с кафедры артефакторики. — Обычно об этом предупреждают заранее.

— Или сразу всех строят, — усмехнулся один из преподавателей с дальнего конца стола.

Лебедева кивнула, будто разговор её совершенно не волновал, а интересовалась она просто так, из праздного любопытства, дабы поддержать беседу.

— Наверное, перенесли, — ровным голосом сказала она, выпивая из стакана воду маленькими глоточками.

Перенесли. Конечно, — мелькнуло у неё в голове. — Похоже, я сболтнула лишнего. Очевидно, они не знают. Никто. Даже Булгаков. Значит, Ослябя не просто так предупредил только меня. Теперь понятно почему он решил ограничиться запиской. Они действуют на территории Академии инкогнито!

Она помолчала пару секунд, затем, словно спохватившись, добавила:

— Впрочем… наверное, зря я поверила слухам. Забудьте.

— Если будут какие-то консультанты, — с лёгкой насмешкой заметил кто-то — мы первыми узнаем. Такие вещи не скрывают.

— Конечно, — сухо ответила Арина Владиславовна.

Она доела, так и не почувствовав вкуса еды, аккуратно сложила салфетку и поднялась из-за стола.

Из столовой Арина Владиславовна вышла с твёрдым намерением немедленно поставить ректора в известность. Объяснить недоразумение, зафиксировать опоздание, переложить ответственность — всё как положено.

Коридоры Академии встретили её обычной дневной суетой. Лебедева быстро поднялась на административный этаж и решительно направилась к кабинету Осляби.

Дверь была закрыта.

Она остановилась, нахмурилась, дёрнула ручку. Заперто. Табличка «Ректор. Приёмные часы» висела как ни в чём не бывало, но за матовым стеклом было пусто.

— Прекрасно… — процедила Арина Владиславовна.

Секретарская тоже оказалась пуста. На столе стопки аккуратно сложенных документов, бумаги убраны, кресло задвинуто. Ни девушки-секретаря, ни даже её вечного запаха духов.

Лебедева постояла несколько секунд, сдерживая желание постучать в дверь ногой, затем резко развернулась и направилась прочь.

В коридоре ей попался знакомый силуэт — высокий, сутуловатый преподаватель в сером сюртуке. Магистр, преподаватель кафедры теории пространственных искажений, Семён Петрович Ковалёв, человек вечно рассеянный и потому, как правило, удивительно осведомлённый.

— Семён Петрович, — окликнула она. — Вы не в курсе, где сегодня ректор?

Ковалёв моргнул, возвращаясь из собственных мыслей.

— А… Ослябя? — он почесал висок. — Уехал. Срочно. Ещё позавчера. Говорят, под Новосибирск. Что-то там с аномалией… или с еще чем-то… Я не вникал.

— Под Новосибирск?.. — Лебедева медленно выдохнула.

— Да. — кивнул Ковалёв.

— Понятно, — холодно сказала она. — Благодарю.

Ковалёв кивнул и пошёл дальше, уже забыв разговор.

Арина Владиславовна осталась стоять на месте ещё пару секунд, затем резко поправила манжету и направилась к лестнице.

Ректора нет. Вот ещё одна причина почему он не смог предупредить лично! Всё встало на свои места. Значит теперь единственное, что остаётся Лебедевой, это добраться до консультантов. Её имя просто обязано быть на обложке учебника!

Часы показывали, что до занятия у шестого курса оставалось меньше десяти минут.

Лебедева ускорила шаг.

Ну ничего, — зло подумала она. Хоть кто-то сегодня ответит за этот день.

В голове отчётливо всплыло имя.

Романов.

Губы Арины Владиславовны сжались в тонкую линию, а шаг стал ещё быстрее.

На следующий день Арина Владиславовна пришла в аудиторию раньше обычного.

Да куда там — раньше обычного. Чтобы не опоздать ни при каких обстоятельствах, она выехала из дома за добрых два часа.

Едва переступив порог, она сразу заметила белый прямоугольник на преподавательском столе. Аккуратно положенный, строго по центру, словно ждал именно её.

Лебедева остановилась, насторожилась, затем взяла записку.

«Сегодня. Повторный визит. Не оплошайте.»

Подпись: Лисицина Л. А.

— Лисицына?.. — нахмурилась она. — В смысле?

Через секунду в памяти всплыло лицо — наглая девица в очках, вечно смотрящая поверх оправы, секретарь ректора.

— Ах… эта, — процедила Арина Владиславовна. — Разумеется. А ректор, конечно же, все еще в отъезде…

Записка была аккуратно сложена и убрана в сумку. Лебедева глубоко вдохнула и выпрямилась.

Сегодня. Значит, сегодня.

Занятие снова пошло наперекосяк.

В ожидании консультантов Арина Владиславовна никак не могла сосредоточиться. Мысли постоянно ускользали. Она ловила себя на том, что говорит по инерции, не слыша собственных слов, теряя нить повествования

Дустах, как назло, снова рвался отвечать на всё подряд. Его рука взмывала вверх при каждом удобном и неудобном случае, а улыбка становилась всё шире.

Но это было лишь половиной беды.

За дверью, где обычно во время занятий царила мёртвая тишина, сегодня словно специально устроили проходной двор. Кто-то постоянно ходил туда-сюда, переговаривался приглушёнными голосами. Несколько раз чья-то рука бралась за дверную ручку — та медленно поворачивалась, — но дверь так и не открывалась.

Лебедева сбивалась на полуслове.

Раз.

Другой.

Третий.

В конце концов она, взбешённая происходящим, резко распахнула дверь, намереваясь поймать хотя бы одного из раздражающих типов.

За дверью было пусто.

Коридор — безлюден, тих, словно вымер.

Она вернулась к кафедре, чувствуя, как неприятно холодеют пальцы.

Через десять минут — снова.

Лёгкое царапанье, будто кто-то скрёбся в дверь, как кошка, просясь внутрь.

Арина Владиславовна замерла.

Пауза.

Она опять стремительно подошла и распахнула дверь.

Никого.

У меня… у меня уже параноя, — мелькнула у неё в голове предательская мысль.

Каждая минута тянулась мучительно долго, и по ощущениям занятие длилось не два часа, а как минимум пять. К концу она была вымотана так, словно отчитала не одну пару, а целый день без перерыва.

Наконец прозвенел звонок.

Курсанты быстро собрали вещи и покинули аудиторию. Последним, как всегда, вышел Дустах, весело оглянувшись напоследок.

Арина Владиславовна осталась одна.

И самое главное — консультанты снова так и не появились.

Арина Владиславовна уже не скрывала раздражения. Едва последний курсант покинул аудиторию, она даже не стала делать вид, что спокойна: резко захлопнула журнал, собрала бумаги и почти бегом направилась в административное крыло.

В секретариат ректора она буквально ворвалась.

К счастью — или к несчастью — секретарь была на месте.

— Арина Владиславовна! — при виде Лебедевой та заметно оживилась. — Я как раз собиралась посылать за вами! Ректора нет, но в его отсутствие… произошёл инцидент на КПП. Его помощник ждёт вас…

— Это что вообще такое⁈ — перебила её Лебедева, не давая договорить. — Где консультанты⁈ Они должны были прийти вчера — не пришли! Сегодня — тоже никого! Где они⁈

Секретарша моргнула. Потом ещё раз.

— Ка… какие консультанты?.. — её брови поползли вверх, голос дрогнул, и она едва заметно заикнулась.

— Какие ещё «какие»⁈ — почти выкрикнула Арина Владиславовна. — Из Министерства магического образования! Наблюдатели! Эксперты! Мне лично было направлено письмо от ректора!

— Я… я ничего об этом не слышала… — растерянно произнесла секретарь, побледнев.

— Если вы не в курсе дел ректора, — холодно отчеканила Лебедева, — то хотя бы не мешайте. Где Воронов? Он сейчас за ректора? Мне нужно с ним поговорить. Немедленно.

— Он… вышел, — ответила секретарь, окончательно сбитая напором. Про инцидент на проходной она уже напрочь забыла.

— Куда? — требовательно спросила Арина Владиславовна.

— Кажется… к источнику. Точно не знаю…

— Ну разумеется, — с ядовитым спокойствием произнесла Лебедева. — Вы ничего не знаете.

Она развернулась и с силой захлопнула дверь, так что стекло в перегородке жалобно задребезжало.

Если бы Арина Владиславовна обернулась, то она увидела ошалевшие лица четырёх молодых преподавателей, ожидающих в приёмной. Один из них, едва заметно покрутил пальцем у виска.

— Вот это её накрыло… — прошептал второй.

Ещё не успевшая прийти в себя секретарь, согласно кивнула.

Ставшие невольными свидетелями истерики Лебедевой, молодые преподаватели почти инстинктивно потянулись к тому, кого считали надёжным источником. К человеку который всегда был в курсе дел, порой происходящих тайно. Человеку который знал что происходит за закрытыми дверями кабинетов. Что говорить, к тому кто по слухам частенько выпивал с ректором, и пусть и негласно, считался фигурой особой.

Магистр Булгаков.

О нём ходили разные слухи. Говорили, что Ослябя готовит из него преемника. Что он — один из самых перспективных магов столетия. Что если кто-то и знает правду, то именно он.

— Егор Михайлович… — осторожно окликнули его, перехватив в одном из коридоров. — Вы ничего не слышали… ну… о консультантах?

— О каких консультантах? — удивился Булгаков, поднимая глаза.

Взгляд у него был затуманенный, отстранённый — словно мыслями он находился где-то очень далеко от Академии и её суеты.

— Из Министерства магического образования, — поспешили пояснить.

— А… этих, — протянул он после паузы, будто что-то вспомнив. — Да. Слышал что-то за обедом. Кто-то рассказывал.

Этого оказалось достаточно.

Именно в этот момент всё стало реальным.

Пусть косвенно, пусть вскользь, но Булгаков подтвердил: разговоры не взялись из воздуха. После его слов сомнений больше не осталось.

Слух о работающих консультантах разнёсся по Академии, как искра по сухому пороху.

Уже через час об этом говорил каждый второй. А спустя каких-то пять часов в здании Академии не осталось ни одного человека, который бы не знал: где-то здесь, в коридорах и аудиториях, бродят консультанты из Министерства магического образования, заглядывают на занятия, наблюдают за преподавателями и делают свои выводы.

Кто их видел — не знал никто.

Где именно они находятся — тоже.

Но в этом и заключалась главная сила слуха.

Преподаватели — особенно молодые и не слишком уверенные в себе — ринулись в библиотеку почти организованной толпой. Они не понимали, что именно проверяют консультанты, поэтому на всякий случай повторяли всё: от базовых определений до редких примечаний мелким шрифтом, от старых конспектов до свежих методических указаний.

В коридорах мелькали стопки книг.

Под мышками торчали папки.

Кто-то вполголоса бормотал формулы, кто-то — заклинательные последовательности.

А кто-то с побелевшим лицом судорожно вспоминал, сдан ли отчёт по кафедре за прошлый семестр.

Начался настоящий бюрократический ад.

Вскрывали архивы. Поднимали отчётные документы. Пересчитывали часы, подписи, печати. Листали журналы проверяя записи за последние несколько месяцев.

Лебедева сидела в библиотеке за дальним столом, делая вид, что читает, и краем уха слушала разговоры неподалёку.

— Говорят, они уже заходили на пятый курс…

— Нет, на третий!

— Мне сказали, что они ходят по одному. Без опознавательных знаков…

Каждая реплика лишь крепче вбивала мысль: Они существуют. Они здесь. И просто пока ещё не дошли до неё.

Когда подошло время идти домой, Арина Владиславовна с изумлением заметила: никто не уходит.

Свет горел в аудиториях.

В методических кабинетах шуршали бумаги. Библиотека по-прежнему была полной. Все готовились. Все ждали.

И только один человек шёл к выходу с таким видом, будто на его плечах лежал не портфель, а вся накопившаяся усталость мира.

Булгаков.

— Вы… не боитесь визита консультантов? — осторожно спросил кто-то.

Тот отмахнулся, даже не обернувшись, и буркнул:

— Да пох… й на них. Всё уже за… ло.

Фраза прозвучала так неожиданно, что в коридоре повисла тишина. Обычно сдержанный в выражениях, аккуратный Булгаков этими словами буквально оглушил окружающих.

Лебедева смотрела, как преподаватели мечутся, суетятся, лихорадочно наводят порядок — и внутри у неё медленно, неотвратимо закипала злость.

Вот значит как. Все вдруг решили блеснуть. Все вдруг вспомнили про дисциплину и методики. А раньше, когда она одна изучала всё это, они веселились. Им не было дела до всего этого.

Арина Владимировна сжав пальцы тихо бесилась. Они суетились не просто так. Они претендовали на внимание на признание, н а то самое место — на обложке учебника, которое, по праву, должно было принадлежать только ей.

История с консультантами закончилась так же резко, как и началась.

Вернулся Ослябя.

Едва ректор переступил порог академии, как на него тут же обрушился шквал вопросов — о проверках, о визитах, о загадочных консультантах из министерства. Его останавливали в коридорах, окликали с лестниц, ловили у входов в аудитории, и каждый говорил быстро, взволнованно, перебивая сам себя.

Ослябя слушал несколько минут, хмурился всё сильнее и в какой-то момент понял простую вещь: он не понимает вообще ничего. Отвечать на вопросы он отказался. Просто развернулся и, не вступая ни в какие объяснения, ушёл к себе в кабинет.

Там он сразу же распорядился вызвать троих.

Младшего магистра Воронова — исполнявшего обязанности ректора в его отсутствие.

Магистра Булгакова. И свою секретаршу — Людмилу Лисицыну.

Дверь кабинета закрылась.

Спустя полчаса туда же вызвали Лебедеву, так как все нити сходились именно к ней.

Долго её искать не пришлось.

Арина Владиславовна сидела прямо у входа в ректорский кабинет, словно сторожевой пёс, забывший, как выглядит сон. Волосы были взлохмачены и кое-как собраны, пряди выбивались из причёски, одежда выглядела мятой, будто она в ней спала.

В глазах — нервный, почти маниакальный блеск.

Более того, едва стало известно, что Ослябя вернулся, Лебедева уже минут двадцать предпринимала отчаянные попытки прорваться внутрь. Она дергала ручку, требовала аудиенции, спорила, повышала голос и, кажется, была готова пойти на штурм, если бы её не останавливали буквально физически.

Поэтому, когда дверь кабинета наконец открылась и прозвучал тихий голос ректора:

— Пригласите младшего магистра Лебедеву.

Лебедева ворвалась в кабинет ректора, даже не дожидаясь, пока за ней закроется дверь.

— Я вообще не понимаю, что здесь происходит! — почти закричала она, сходу переходя на повышенные тона. — Консультанты! Они должны были прийти ко мне ещё две недели назад! А их до сих пор нет! Они ходят куда угодно, только не ко мне! А обложка учебника⁈

— Так. Стоп. ЗАМОЛЧИТЕ.

Голос Осляби ударил как плеть. Он резко встал и с силой хлопнул ладонью по столу. Лебедева по инерции продолжила что-то говорить, но второй удар по столешнице был уже окончательным.

Она замолкла.

— Теперь отвечайте на мои вопросы, — холодно сказал ректор. — Первый. О каких таких консультантах идёт речь?

— О консультантах из Министерства магического образования, — резко, но уже тише ответила Лебедева.

— Хорошо, — кивнул Ослябя. — Второй вопрос. С чего вы взяли, что они вообще существуют?

— В каком смысле? — растерялась она. — Об этом все говорят! Спросите любого!

— Меня не интересуют все, — перебил ректор. — Меня интересуете вы. Лично вы. Откуда вы узнали об их существовании? И при чём здесь обложка учебника?

В безумном блеске глаз Арины Владиславовны мелькнула тень здравого смысла.

— Как откуда?.. — медленно произнесла она. — Вы же сами прислали мне записку. И сказали что буду автором нового учебного пособия!

— Я⁈ — брови Осляби взлетели на лоб от искреннего изумления. — Какую ещё записку?

— Ту, где сказано, что я должна ждать на своём занятии консультантов, которые внесут меня в авторы нового учебника по теории магии. Вы передали её через Дустаха.

— Что за бред… — нахмурился ректор. — Через кого? Какого Дустаха?

— Через Дустаха. Курсанта пятого курса. Группа «В». У него ещё фамилии нет. — Лебедева говорила всё быстрее. — Записка у меня в сумке.

Ослябя медленно повернул голову к Булгакову.

— Егор. Ты понимаешь, о ком она говорит? Курсант без фамилии.

Булгаков молча покачал головой.

— Такого курсанта у нас нет, — сухо сказала Лисицына, сверившись с бумагами. — Ни на пятом курсе, ни на каком-либо ещё.

— Да как вы не понимаете! — в голосе Лебедевой прорезались визгливые нотки. — Дустах! Его все знают! Он постоянно тянет руку на занятиях! Сейчас, сейчас я вам всё покажу!

Она поставила сумку прямо на стол ректора и начала лихорадочно в ней рыться. Карман за карманом. Бумаги. Платок. Ручка.

Наконец, с торжествующим выражением лица она вытащила…

Кучу мелко нарезанных пустых листков.

— Она должна быть здесь… — бормотала Лебедева, перебирая обрывки. — Я её сюда положила… Дустах передал…

— Хорошо, — очень спокойно сказал Ослябя. — Допустим. Скажите, в какой день это произошло?

— Э-э… — она замялась. — Двадцать пятое сентября! Я точно помню, дата была указана в записке!

Ректор молча кивнул. Достал с полки кристалл наблюдения, активировал амулет аудиторного контроля и выбрал нужную дату.

Все уставились в поверхность кристалла.

Конец занятия.

Лебедева сидит за преподавательским столом. Вдруг она поворачивается в сторону, словно кто-то к ней обратился. Говорит. Кивает. Рядом — никого.

Она протягивает руку. Берёт из воздуха… ничего.

Затем другой рукой берёт со стола чистый лист бумаги. Медленно, аккуратно нарезает его на мелкие кусочки. После чего с почти благоговейным выражением лица складывает их в сумку — в скрытый карман.

Ослябя перевёл взгляд на стремительно бледнеющую Арину Владиславовну и, не говоря ни слова, запустил запись следующего занятия.

Лебедева на экране заметно нервничает. Постоянно поправляет рукав, оглядывается на дверь.

Но это было не самым страшным.

Почти половину занятия она разговаривала с пустой партой. Задавала вопросы. Слушала «ответы» которых не было. Качала головой. Фыркала.

— Хорошо. Говорите.

— Верно. А подробнее вы можете объяснить почему? — попросила она.

— Это… не имеет отношения к теме.

Лебедева продолжала говорить с пустым местом. Курсанты, широко раскрыв глаза наблюдали за ней, но сказать что-то не решались.

Кристалл погас.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

Бах.

Глухой звук удара тела о пол.

Лебедева потеряла сознание.

— Позовите целителя, — холодно сказал Ослябя, не сводя взгляда с неподвижной фигуры.