Интерлюдия IV

Санкт-Петербург. Академия магии имени Святого Михаила.

Кабинет теоретических занятий.

Пятый курс.

Первая пара в рамках дисциплины «Магическая теория».

Преподаватель младший магистр Лебедева.

Арина Владиславовна Лебедева вела занятие так, словно стояла не перед курсантами пятого курса, а перед комиссией Совета магистров.

Каждая формула произносилась с нажимом.

Каждое определение — с паузой, в которой слышалось: запоминайте, другого шанса не будет.

А между делом — неизменные шпильки в адрес коллеги-предшественника. Молодой преподаватель, Седых Виктор Олегович. Всего пятый круг. Вёл у курсантов с первого по четвёртый курс «Основы теории магических плетений». Дисциплина, предшествующая «Магической теории» преподаваемой Лебедевой.

— … и вот здесь, — она с едва заметной усмешкой постучала мелом по доске, — мой уважаемый коллега почему-то счёл достаточным ограничиться упрощённой моделью. Как вы сказали… «Оптимизированной». Для начальных курсов, возможно, и сойдёт. Но пятый курс, господа, — это уже не детский сад.

Кто-то из курсантов переглянулся.

Имя того самого преподавателя, «упростившего и оптимизировавшего», она не называла — и в этом было особое удовольствие. Ведь все и так знали кого она имела в виду.

— Магия не про оптимизацию, — продолжала Лебедева. — Магия про точность. Учебники пишут не дураки. А если вы будете проявлять самостоятельность… — она выразительно помолчала, — … обычно это заканчивается плохо.

Занятие она завершила эффектно. Взмахом руки очистила испещрённую многочисленными формулами доску.

— На сегодня всё. Свободны.

Курсанты синхронно поднялись. Стулья скрипнули, в воздухе буквально повисло облегчение. Через минуту аудитория опустела.

Почти.

Один остался стоять у первого ряда. Он переминался с ноги на ногу, периодически бросая на Лебедеву странные взгляды.

Арина Владиславовна, рассмотрев курсанта удивилась что не обратила на него внимание раньше, когда вела лекцию. Слишком уж он… выбивался.

Вроде бы молодой. Форма по уставу. Но лицо — словно кто-то собирал его в спешке и без особого старания. Один глаз косил наружу, другой жил своей жизнью, то уставившись в потолок, то блуждая по стенам. Нос картошкой, черты лица, странные, словно вылепленные неумелой рукой из мягкого пластилина. Его физиономия внушала чувство отвращения смешанного с омерзением. Лебедева вообще никогда не отличалась терпимостью к другим людям. А тут так вообще… Клиент кунсткамеры.

Удивительно, каких только уродов теперь берут в Академию, — с брезгливым раздражением подумала она, делая вид, что занята документами, а сама тайком рассматривая курсанта. Это было очень странное, противоречивое чувство. С одной стороны он внушал отвращение, а с другой непреодолимое любопытство… То чувство когда ты смотришь за чем-то настолько мерзким, что не можешь оторваться. Вот и Лебедева попросту не могла отвести взгляд, против воли наблюдая за вызывающим психологический дискомфорт курсантом.

Тем временем, тот, будто подтверждая все её мысли на его счёт, ковырнул пальцем в носу, потом вытянул язык — длинный, непропорциональный, казалось что при желании он мог легко достать им до подбородка. Парень некоторое время рассматривал палец, который пару мгновений назад вынырнул из ноздри, а затем причмокнув облизнул его.

Лебедева вздрогнула.

Увидев её взгляд, тот подошёл ближе.

— Прошения прошу, магистр, — произнёс он гнусавым, тянущимся голосом.

— Что? — нехотя отозвалась она, не скрывая раздражения. Хотя то что её назвали «Магистром», немного льстило.

— Тута вам велели этмо передать, тащем-то, — произнес курсант, коверкая слова, и протянул испачканный, замусоленный конверт.

Конверт был неприятен на вид. Грязен. Липок.

Но гербовая печать ректора — безупречна.

Сморщив носик, Арина Владиславовна взяла его самым краешком пальцев.

Судя по говору — из какой-нибудь глухой деревни, — пронеслось у неё в голове. — А судя по лицу — либо у них там кровосмешение в ходу, либо живут где-то на границе зоны аномалий.

— Спасибо, — жеманно улыбнулась она. — Вы можете идти.

— А вы смотреть не будете, шо ли? — искренне удивился курсант. — Нужо его открыть.

— Буду. Потом, — отрезала Лебедева.

— А почему? — не унимался он. — Хотите я? — курсант протянул руку, предлагая свои услуги. При этом один его глаз смотрел прямо на неё. Второй в этот момент с интересом изучал потолок.

Лебедева ужаснулась грязными, нечищеным и нестриженым ногтям курсанта.

— Курсант… э-э-э — замялась Лебедева. — Вас это не касается. Идите! Занятие окончено! Кстати, как ваша фамилия? — под конец фразы она повысила голос.

Этот нелепый, чуточку даже абсурдный диалог начинал её раздражать.

— А нету у нас фамилии. Не имеем таковой… Только имя. Дустахом меня кличут… Как велите… мы люди простые… — забормотал курсант. — Что велено, то и сделаем… сию же секунду…

Он поклонился. Потом ещё раз. Затем начал пятиться к выходу, шумно шмыгая носом, продолжая бормотать что-то несвязное, каждые несколько шагов отвешивая поклоны.

— … чай не велено простым людям такие важные письма-то смотреть… понятно тут всё… понятно…

Он исчез в коридоре, но даже оттуда ещё некоторое время доносился его голос.

Наконец, в аудитории снова стало тихо.

Арина Владиславовна посмотрела на конверт.

Потом резко, почти нервно, распахнула классный журнал и принялась искать взглядом фамилию.

Дюстах… Дустах… как там он себя назвал?

Палец скользнул по списку пятого курса. Ровные строки, аккуратный типографский шрифт.

Пусто.

Последней значилась фамилия Яковлев.

Она облегчённо вздохнула.

Чья-то дебильная шутка…. Не более… Кто-то со старших курсов балуется с иллюзиями?

Лебедева упрекнула себя что не догадалась сразу применить к курсанту развеивающее чары заклинание.

Что бы точно удостоверится что всё произошедшее чей-то глупый розыгрыш, Лебедева сверилась со списком ещё раз… А нет, вот! Как она могла пропустить?

И правда есть. Таким же аккуратным шрифтом. «Дустах». А на месте фамилии прочерк. Не соврал значит…

Спохватившись, Лебедева применила на журнал заклятие развеивания. Конечно она знала что журнал является артефактом, причём довольно сильным, и подделать в нём какие-либо записи если не невозможно, то очень трудно. Но на всякий случай…

Нет. Всё чисто. Никаких следов магии. А «Дустах» так и остался на своём месте.

Внутри конверта оказался плотный лист кремовой бумаги с водяными знаками Академии.

Текст был написан аккуратным, выверенным почерком ректора — тем самым, который невозможно было спутать ни с чьим другим.

Младшему Магистру, Преподавателю кафедры теории магии

Арине Владиславовне Лебедевой

Уважаемая Арина Владиславовна!

Довожу до вашего сведения, что в ближайшее время занятия по курсу «Теория магии (пятый курс)» будут посещены представителями Министерства магического образования Российской Империи в статусе консультантов-наблюдателей.

Цель визита — ознакомление с методикой преподавания дисциплины, а также наблюдение за практикой проведения лекционных и семинарских занятий. Министерство неоднократно получало положительные отзывы о вашем уровне подготовки и строгости академического подхода, в связи с чем проявляет к вашей работе особый интерес.

Прошу вас не вносить изменений в установленный порядок занятий и вести курс в привычном для вас формате.

Дополнительно сообщаю конфиденциально:

по имеющимся у меня сведениям, визит консультантов также связан с предварительным рассмотрением вашей кандидатуры для участия в разработке нового учебного пособия по теоретической магии, планируемого к введению в академиях Империи.

О дате и времени первого посещения вы будете уведомлены дополнительно.

С уважением,

Ректор Санкт-Петербургской Академии магии имени Святого Михаила

Родион Николаевич Ослябя

25 сентября 2025 года

подпись

Арина Владиславовна мечтательно улыбнулась и откинулась на спинку кресла.

Наконец-то.

Её труд заметили. По-настоящему. Не на уровне кулуарных разговоров и вежливых кивков, а там, где это имело значение.

Воображение тут же услужливо нарисовало картину: аккуратные, строгие обложки новых учебников, пахнущих типографской краской. И её фамилия на них.

Теория магии. Пятый курс…

А внизу строчка:

В соавторстве с Лебедевой А. В.

Она нахмурилась.

Нет.

Почему — в соавторстве?

Теория магии. Пятый курс.

Лебедева А. В.

Вот так правильно.

Она удовлетворённо кивнула самой себе. Даже тот мерзкий тип — Дустах, будь он неладен, — уже полностью вылетел из головы. Мысли Арины Владиславовны занимал исключительно будущий успех.

— Так… — пробормотала она, выпрямляясь. — Домой я сегодня не поеду…

Останусь в академии. Подготовлюсь. Нужно ещё раз перечитать материалы, освежить формулировки, возможно, отдельно просмотреть спорные места… — размышляла она.

Арина Владиславовна уже собиралась отправиться прямиком в библиотеку, но тут же остановилась.

«Не вносить изменений в установленный порядок и вести курс в привычном формате».

Ректор написал это не зря.

Значит, я и так делаю всё как надо, — уверенно заключила Лебедева. — И не спроста интерес проявили именно сейчас. Менять ничего не буду.

Окончательно утвердившись в своём решении, она всё же решила заглянуть в библиотеку — просто перечитать программу пятого курса. Для спокойствия.

С этими мыслями Арина Владиславовна аккуратно сложила вещи в сумку. Письмо ректора — особенно бережно, в отдельный карманчик, словно драгоценность.

И только на миг, уже застёгивая замок, в голове мелькнула запоздалая мысль:

Странно… почему Ослябя не сообщил лично? Мы ведь буквально вчера виделись на утренней планёрке. Письмо… да ещё переданное каким-то сомнительным курсантом… не похоже на него.

Мысль была неприятной, колкой — но прожила недолго.

Её тут же вытеснили другие. Тёплые. Сладкие. Полные предвкушения скорого, грандиозного триумфа.

Прошло два дня с момента получения письма ректора.

Два дня томительного ожидания.

Арина Владиславовна ловила себя на том, что каждый раз, услышав шаги в коридоре или чей-то незнакомый голос за дверью кабинета она невольно выпрямляется. Она ждала весточки — о дате, о времени, о порядке визита консультантов.

Но было тихо.

Сегодня у неё снова стояло занятие у пятого курса, а от представителей Министерства — ни слуху ни духу. Это раздражало.

Если уж решили проверять — так проверяйте, — злилась Лебедева. — А не держите в подвешенном состоянии.

День не задался с самого утра.

Выйдя из подъезда, она сделала всего пару шагов и с неприятным хрустом наступила на неровность. Каблук подломился.

— Прекрасно… — сквозь зубы процедила Арина Владиславовна.

Пришлось возвращаться. Она переобулась, но новые туфли категорически не подходили к выбранному костюму. Несколько секунд она колебалась у зеркала.

А если сегодня всё-таки придут? Я должна быть при полном параде. — размышляла Лебедева.

Раздражённо вздохнув, женщина сменила костюм на другой — чуть менее строгий, но лучше сочетавшийся с обувью. Потеряла ещё десять минут.

Наконец вышла, села в машину.

Проехали четыре квартала.

— Развернитесь, — резко сказала она водителю.

Тот удивлённо посмотрел в зеркало, но спорить не стал.

Она вспомнила про сумку.

Впервые за долгое время Арина Владиславовна забрала учебные материалы домой — решила кое-что перечитать, освежить, ничего не меняя, разумеется. И по непривычке оставила сумку у входа, когда возвращалась менять сломанные туфли.

Вернувшись, она схватила её и снова села в машину.

Поехали. Теперь уже спешили. Водитель, понукаемой Лебедевой, гнал по трассе.

Хоть её личный водитель в совершенстве знал дорогу, пару раз всё равно умудрился попасть на камеры контроля с превышением скорости. Конечно, семья Лебедевых была богатой и подобные штрафы для неё мелочь… Но всё же, приятного мало. Уставившись в затонированное окно машины, Арина Владиславовна раздражённо сжала губы

Замечательно. Просто идеально.

Практически бегом она ворвалась в Академию.

Молодой охранник — похоже ещё не знающий преподавателей в лицо — тут же потребовал пропуск.

Лебедева закатила глаза, но спорить не стала.

Пусть смотрит, быстрее закончим. В другой раз бы я, конечно, так просто это не спустила… Устроила бы ему выволочку… — пронеслось у неё в голове.

Не глядя она рывком вытащила из сумочки пропуск и сунула его охраннику.

Хотя, — подумала она, — Что мешает устроить ему «хорошую жизнь» потом?

Наклонив голову, она разглядела фамилию излишне ретивого стража:

— «Охранник-стажёр Иванов Сергей Александрович» — прочитала она про себя.

Ну, Иванов… думаю, твоя стажировка продлится недолго. Будешь искать другое место работы, — с едким злорадством подумала Лебедева.

Между тем охранник крутил пропуск туда-сюда, не спеша возвращать законной владелице.

— Ну что там? Можно быстрее, я тороплюсь, — холодно бросила она, метая в него взгляды из-под длинных ресниц, которые могли бы прожечь металл.

— Простите, тут… — начал он.

— Что? Что там? Вы что, читать не умеете? Я преподаватель! Не курсант! Не посетитель! Не родственник! Я ПРЕПОДАВАТЕЛЬ! И я опаздываю! Отдайте пропуск, будьте любезны! — повысила голос Лебедева, с явным раздражением.

— У вас… фотография…

— Что с ней не так⁈ Вы издеваетесь⁈ — вскрикнула она.

— Нет… Тут… Да сами посмотрите, — протянул пропуск, сдавшись наконец, не в силах объяснить, что именно его смущает.

— Понаберут по объявлению… Даже формулировать толком не могут… — фыркнула Лебедева, но тут же осеклась.

Она взглянула на разворот пропуска, и глаза распахнулись, губы бессознательно шевельнулись.

В квадратике, где раньше красовалась её собственная фотография, строгая, красивая, почти снежная королева, это фото Арина Владиславовна считала очень удачным. Так вот, вместо этой фотографии, в квадратике, теперь было криво наклеено фото какой-то нелепой собаки.

На морде животного были очки. Те самые очки, что Лебедева обожала носить: марки Dr. Weter, ручной работы, из платины.

Из-под фото виднелись вытекшие пятна клея, частично залившие сам документ. Тот, кто это делал, аккуратностью явно не отличался.

Лебедева стояла, почти не дыша, чувствуя, как лицо медленно становится каменным.

Что за чертовщина… — пронеслось у неё в голове. — И кто вообще додумался…? Чья-то дебильная шутка!

Печать академии, аккуратная и торжественная, которой положено венчать все официальные документы, и которая частично заходила на уголок фото … Была криво дорисована ручкой. Не похоже даже близко. Ни линий, ни пропорций, ни аккуратности — словно кто-то нарочно издевался.

— Пропуск имеет признаки подделки, — выдавил вдруг охранник, глядя куда-то мимо Лебедевой. — Я обязан его изъять. А вас задержать. До выяснения.

— Что⁈ — Арина Владиславовна задохнулась от возмущения. — Вы вообще понимаете, с кем разговариваете⁈

— Согласно инструкции, я не имею права вас пропустить! — продолжал стоять на своём охранник. В его голосе чувствовалась дрожь, тем не менее он был твёрд и решителен.

— Зовите сюда вашего начальника.

— Начальник смены сейчас на инструктаже, — торопливо ответил стажёр.

— И когда же он будет?

— Не знаю. Думаю что вернётся примерно через тридцать минут, может больше.

— Лебедева хотела поставить наглого стажёра на место, попросту сбив с ног заклятием. Но она была умной женщиной и прекрасно отдавала себе отчёт что подобные действия только усугубят и без того неприятную ситуацию. К тому же, если сегодня работают эти проклятые консультанты, то засветиться в подобном инциденте означало однозначно поставить крест на карьере. Поэтому, недовольно фыркнув, она проследовала в комнату ожидания и разместившись на деревянной лавке, сидела, медленно закипая под внимательным взглядом Иванова.

Пол часа тянулись мучительно долго. Наконец появился начальник охраны.

Мужчина лет пятидесяти, высокий, сухощавый, с аккуратно подстриженной сединой на висках. Лицо — выветренное, жёсткое, с привычкой сначала молчать, потом говорить. На форме — идеально выровненные нашивки.

— Капитан внутренней службы Пахомов Геннадий Степанович, — представился он сухо. — В чём дело?

— Преподаватель Академии, младший магистр Лебедева Арина Владиславовна. Незаконно задержана вашим стажёром. — пожаловалась Лебедева.

— Сейчас разберёмся, Арина Владиславовна. — успокоил её начальник охраны.

Он внимательно изучил пропуск, затем паспорт, потом снова пропуск.

— Прошу прошения, Арина Владиславовна, за действия своего подчинённого. Ректор убыл в Новосибирск, велел усилить меры охраны. Вас в лицо не знает. Молодой, неопытный запаниковал. Ошибся. Вы можете проходить. Вопрос с пропуском это я так понимаю чья-то шутка? Курсанты? Похоже вы им спуску не даёте.

Лебедева, поправив волосы, согласно кивнула.

Он повернулся к стажёру:

— Всё чисто. Пропустить. Пропуск оформить на замену. Немедленно.

Иванов козырнул, едва заметно выдохнув.

Арина Владиславовна поднялась со скамьи и вышла наружу, бросив на Иванова победный взгляд, словно это именно он подменил её фотографию в пропуске.

Едва Лебедева покинула КПП её догнал тонкий, почти писклявый голосок:

— Э-э… простите, пожалуйста! Лебедева Арина Владиславовна?

Она обернулась.

Перед ней стоял мальчик лет девяти, в форме адепта начальных классов. Слишком большая мантия, аккуратно причёсанные волосы, в руках — сложенная записка.

— Да. — кивнула Лебедева.

— Мне велели передать, — пискнул он и протянул бумажку. — Ректор. Вот.

Лебедева резко развернула её.

«Ждите гостей. Сегодня. Первая пара.»

У неё похолодело внутри.

Первая пара? Первая⁈ О на уже час как идёт!

Арину Владиславовну накрыла паника.

В её фантазиях фамилия на обложке учебника сперва «поплыла», а затем и вовсе пропала.

— Ну почему… почему именно сейчас⁈ Почему именно сегодня? — шептала она, бегом направляясь вглубь академии.

Мелькали коридоры. Со звоном цокали длинные каблуки.

В аудиторию она ворвалась за полчаса до конца двухчасового занятия.

Сразу же обвела взглядом парты.

Курсанты. Только курсанты. Повезло?

— Так, — резко сказала она, переводя дыхание. — Я была вынуждена задержаться. Рада, что у вас хватило ума не уйти с занятия.

Несколько курсантов переглянулись.

— Скажите, — продолжила она уже тише, — кто-нибудь был в моё… отсутствие?

— Вроде нет, — обронил сидящий на первой парте молодой наследник графа Шерского.

Арина Владиславовна облегчённо выдохнула.

— Как это — не было? — вмешалась миловидная девчонка с задней парты. — Были. Заходили. Спрашивали вас. Какие-то проверяющие что-ли. Странные.

— Какие? — резко повернулась к ней Лебедева.

— Непонятные какие-то. Явно не наши.

— А… да, — нахмурился Шерский. — Было дело. Зашли, осмотрелись… Спросили вас и сразу ушли.

В аудитории повисла тишина.

Арина Владиславовна медленно сжала пальцы.

Значит, всё-таки были. Проклятие! Всё с самого утро шло не так как надо! Что же теперь делать?

— А они что-то сказали перед тем как уйти? — стараясь не выдавать своего волнения, нейтральным тоном произнесла Арина Владиславовна.

— Сказали что позже зайдут. Может на втором занятии? — отозвался Шерский.

Точно! Второе занятие! Сегодня же у пятого курса два занятия подряд! Наверняка они решили зайти на втором! Ничего не потеряно! Всё отлично! — пронеслось в голове у Лебедевой.

С этими мыслями Арина Владиславовна кое-как, скомкано и неуклюже завершила первое — так толком и не начавшееся занятие и отпустила курсантов на перемену. Сама осталась за столом, уставившись в конспекты, судорожно прокручивая в голове материал лекции. Формулы, определения, логические связки — всё смешалось в напряжённый, гулкий ком.

Звонок.

Начало второй пары.

И сразу же всё вновь пошло не так.

Начав диктовать термины по памяти, нервничая, Арина Владиславовна сбилась уже на третьем определении. Слова вдруг показались чужими, сухими, словно выученными не ею.

Она собралась, откашлялась, продолжила.

И тут же снова сбилась — бросив взгляд на дверь.

За ней послышались шаги.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Итак… — начала она в очередной раз, — в рамках данной модели…

— Арина Владиславовна! — раздался голос с задней парты.

Лебедева вздрогнула.

Дустах.

Он сидел криво, и тянул руку так высоко, будто собирался выдернуть её из плеча. Один глаз смотрел на неё с откровенным предвкушением, второй лениво блуждал где-то в стороне.

— Да, что вам? — раздражённо бросила она

— Я знаю! Можно отвечать!

— Сидите пока. Нечего отвечать. Я не задавала вопросов, — отрезала Лебедева.

Она поспешно повернулась к доске, стараясь вернуть себе уверенность продолжила лекцию.

— … Плетение является каркасом, — отчеканила она. — А теперь скажите: какой род стихии является наиболее предпочтительным для защитных плетений?

И где-то в глубине класса рука Дустаха снова начала медленно, неотвратимо подниматься.

Лебедева оглядела класс. Желающих дать ответ не было. В конце концов, не выдержав, она махнула рукой:

— Хорошо. Говорите.

— Ну, тут, значится, всё просто, — оживился Дустах. — Земля.

— Верно. — облегчённо кивнула Лебедева. Она непроизвольно ожидала он неприятного ей курсанта подвоха. — А подробнее вы можете объяснить почему? — попросила она.

— Конечно… Потому что земля… она ведь тяжёлая, — уверенно начал Дустах, поднявшись с места наполовину, будто так мысль лучше держалась. — А всё тяжёлое труднее сдвинуть.

Он удовлетворённо кивнул сам себе и продолжил, уже разгоняясь:

— Защита, она же не должна бегать. Её задача — стоять. Земля никуда не уходит, она лежит. Значит и плетение из неё получается надёжное. Воздух — улетит, вода — утечёт, огонь — выгорит, а земля… она всегда остаётся. Даже если её бить.

В аудитории повисла неловкая тишина.

— К тому же, — добавил он, явно решив добить тему, — земля всё терпит. На неё давят, по ней ходят, в неё копают — а она не жалуется. Очень защитная стихия, если подумать.

Он замолчал и посмотрел на Лебедеву с видом человека, только что изложившего неоспоримую истину.

Тишина стала практически звенящей.

Курсанты неотрывно смотрели на Лебедеву. Часть аудитории озиралась, и озадачено смотрела на Дустаха, словно видела его впервые.

Лебедева почувствовала, как у неё дёрнулся глаз.

— Это… — начала она, — не имеет отношения к теме.

— А вот и имеет! — с готовностью возразил он. — Я ж про землю!

Поставить два. Немедленно. — пронеслось в голове у Лебедевой. Что тут вообще делает этот юродивый⁈ Что за бред он несет? Как он доучился до пятого курса?

Арина Владиславовна уже собиралась сделать запись в журнал, как её рука замерла.

А если они сейчас войдут? Заглянут в журнал? Увидят двойки? Спросят, какой был вопрос. И этот Дустах ответит им…

Лебедева вздрогнула.

Это могло испортить впечатление. О преподавателе. О методике. О дисциплине в группе. Да и ответы этого Дустаха тоже могли смутить комиссию… Лучше что бы на время их работы он вообще исчез…

— Садитесь, курсант, — процедила она. — На сегодня без оценки.

Ох, не дай бог этот… вылезет перед консультантами. — с холодным ужасом пронеслось у неё в голове.

Дустах счастливо сел, расплывшись в широкой, совершенно неуместной улыбке.

Занятие превратилось в кошмар.

Она нервничала, путалась, перескакивала с формулы на формулу, постоянно ловя себя на том, что снова и снова смотрит на дверь. Консультанты всё не приходили.

На каждый вопрос, Дустах продолжал тянуть руку вверх, с просьбой ответит. Лебедева, обычно всегда предпочитавшая формат лекции «вопрос-ответ», любившая опрашивать курсантов, перестала задавать вопросы, ограничиваясь только рассказом.

Но Дустаха это не останавливало. Он продолжал тянуть руку вверх, словно умалишённый. В какой-то момент, он даже начал подпрыгивать и мычать, жажда дать ответ на одному ему известный вопрос. Ведь Арина Владиславовна вопросов не задавала!

К концу пары Арина Владиславовна чувствовала себя выжатой. Голова гудела. Плечи были напряжены, словно после многочасового боя.

Когда прозвенел сигнал окончания занятия, она даже не сразу смогла сказать:

— Свободны.

Курсанты вышли тихо, переглядываясь. Дустах ушёл последним, помахав ей рукой.

Аудитория опустела.

Консультанты так и не появились.