Да, чуть не забыл рассказать про наше посещение Мириши. Так мы назвали планету, где располагался родной город Иши, нашего первого оживленного неккарца, и где он сбежал от нас. Проявив тем самым вопиющую неблагодарность (или, что более вероятно, здоровые инстинкты самосохранения).

Когда Надя родила дочь – что было невероятно значимым событием для неккаристики, – то попросила нас отвезти ее на Мириши.

– Разумеется, я не буду нянчиться с детьми, – сказала она. – Пусть этот лодырь сделает хоть что-то полезное.

Ну а доктор Нейфах только и ждал случая. Ему было весьма интересно увидеть неизвестный еще науке неккарский город и второго живого неккарца.

– Я знаю, что должна буду там сделать, и сделаю это, – сурово сказала Надя.

Мы все тактично промолчали. Как вы можете знать из моего ролика «Секс у неккарцев», принесшего мне определенную известность, процесс зачатия у этой расы не был сопряжен с позитивными ощущениями, что и являлось причиной их низкой численности. Во многом данную сферу регулировало неккарское государство и общество, притом довольно жестко, но теперь ни того ни другого не осталось.

– Нервничаешь? – спросила меня Лира, когда наш звездолет наконец извергся из гиперпространства в системе, где была Мириши.

– Да.

– Он уже наверняка простил и забыл.

– А я нет.

Речь шла о моем позоре. Когда мы были здесь в прошлый раз, Иши показал мне сделанную им в подростковом возрасте скульптуру. Это было у них чем-то вроде обряда инициации. Потом он выбрал стезю ученого, так что та вещь осталась единственным его произведением искусства. Сделанная в то время, когда мертвый ныне город еще был полон жизни. Такое доверие неккарца очень тронуло меня.

А потом, когда Иши сбежал от нас, я взбесился. Бродил по городу, выкрикивая его имя. Наконец, дойдя до площади, где находилась его скульптура, в припадке бессильной ярости растоптал ее.

Мне очень стыдно за тот безумный акт вандализма. Хорошо, что ранее, как только увидел, я успел снять ее и сделать 3D-модель. А потом, на обратном пути, потратил много времени и сил на то, чтобы своими руками восстановить фигуру из глины. Она была абстрактной, как и все неккарское искусство, и представляла собой полый шар, покрытый перфорацией треугольной формы. Если долго смотреть, начинало казаться, что асимметричный узор оживает и двигается.

Я дал себе слово, что не посмею снова ступить на Мириши без восстановленной скульптуры в руках. И сейчас она лежала в каюте, ожидая момента передачи.

Не знаю, простил ли Иши мой поступок. Надеюсь, что простил. Но точно не забыл.

В прошлый раз, когда мы посещали Мириши, я был капитаном. Главным. А теперь я не главный, просто член команды. И замечательно. Все хлопоты и груз ответственности лежат на ком-то другом. Конкретно на докторе Нейфахе в том, что касается научной экспедиции, и на капитане Ю Широнге в вопросах логистики и безопасности. Он командовал десантным кораблем «Непобедимый», который был выделен для этой экспедиции. Спокойный и компетентный командир из старшего поколения.

На Мириши всего один город. Его название переводится как Синий. Мы опустились там же, где и в первый раз, на площади перед космопортом. Теперь наш звездолет был побольше, так что едва уместились. Все было согласовано заранее – первыми выйдем Лира, я и Надя. Чтобы не спугнуть Иши новыми лицами.

И вот мы вышли. Стоим на залитой солнцем площади, ждем. Тихо, слышно только чириканье птиц да шелест крон огромных разросшихся деревьев. В воздухе разлит запах сырого камня, опавшей листвы и смолистой древесины. Тот же, что и в прошлый раз. Думаю, такой во всех неккарских городах. Запах остановившейся истории. Но кое-что изменилось, и это заметил не я один.

– Нет тел, – сообщила Надя. – На ваших записях с прошлого посещения площадь была усеяна скелетами.

Это правда. Оружие Хозяев уничтожило эту расу в один миг, так что все неккарцы попадали замертво там, где смерть застала их.

– Иши после возвращения похоронил свою семью и обмолвился, что хотел бы захоронить всех умерших в городе. Видимо, действительно занимался этим и преуспел.

– Прошло семьсот пятьдесят дней. – Надя с сомнением покачала головой. – В Синем проживало свыше двадцати семи тысяч неккарцев. Это примерно по тридцать шесть тел в день. Иши не мог в одиночку выдерживать такой темп. Значит, очистил лишь некоторые места. В частности, космодром. Видимо, ждал вас.

– Что-то долго он не показывается для того, кто ждал, – нервно сказал я, держа в руках белый пакет с восстановленным шаром.

– Он выйдет, – уверенно сказала Надя.

«На самом деле неккарец вполне мог умереть за эти два года, – спокойно заметил Гемелл. – От голода. От болезни. От несчастного случая. Выживать одному на планете отнюдь не легко, и он к этому не был приспособлен. Я бы не исключал и суицид».

С ужасом я понял, что это может быть правдой. Каково же было Иши умирать здесь одному, в этом музее собственной погибшей цивилизации, где каждый камень должен был напоминать ему о безвозвратной потере? Какой трагедией это обернется для Нади! Для проекта восстановления их расы!..

– А что, если он… – обеспокоенно заговорила Лира, но не окончила.

Потому как показалась его фигура – неккарец вышел из-под сени дома, что стоял по левую руку от арки космопорта. Он осунулся, одежда на нем обветшала. Иши шел через площадь медленно, потом быстрее. Его взгляд, четыре черных уголька, был прикован к Наде.

Он остановился в пяти шагах и затараторил что-то на своем языке. Я разобрал лишь неккарское имя Нади – Чсиаллат. Нас же с Лирой Иши будто и не видел.

– Я говорю по-русски, – сухо ответила Надя.

– Как ты выжила? – спросил он на русском. – Твоя голова…

– Люди пришили ее обратно. – Отогнув воротник, она показала шов на шее. – Они спасли меня. Как и тебя до этого.

– А Кщжеаллогх?

– Его спасти не удалось.

– Ясно. – Он не сводил с нее изумленного взгляда. – Значит, нас только двое.

– Не только.

– А кто еще? – Иши встрепенулся, в его позе читалась внезапная надежда.

– Вообще-то, тут еще стоят Сергей и Лира. Они давно ждали этой встречи. А ты даже не поприветствовал их. Ты чего позоришь нашу расу?

Иши повернулся к нам с таким видом, словно только что заметил.

– Лира, – кивнул он. – Сергей.

– Привет, – неловко сказал я, доставая из пакета шершавый глиняный шар, испещренный узором из треугольников.

Вздохнув, протянул его Иши со словами:

– Я прошу прощения. За то, что сделал с твоей скульптурой. Мне очень стыдно. Прости, пожалуйста, и прими в качестве извинения…

Иши осторожно взял шар из моих рук, повертел его, оглядывая со всех сторон. Потом, не проронив ни слова, опустил на тротуар и осмотрел еще раз, уже сверху, покачивая головой. А потом вдруг нога его описала параболу. Удар! Еще удар! И еще! Он растаптывал шар, возвращая его в прах, в первичный хаос не-сделанности. В то же, что я сотворил с его шаром.

После чего поднял голову и спокойно произнес:

– Твои извинения приняты.

– Ты совсем рехнулся? – возмутилась Надя. – Знаешь, сколько Сергей потратил времени, чтобы это сделать?

– Я поступил симметрично. Люди это понимают.

– Да, все в порядке, – вмешался я, ощущая, как в душе разливается волна странного, пьянящего облегчения. – Спасибо, что простил меня.

Конечно, в первое мгновенье было больно, и не из-за скульптуры, а от мысли, что Иши не принимает мое раскаяние. Но когда я услышал: «Извинения приняты», то испытал такое головокружительное освобождение, что ради этого не жалко было бы и три таких шара принести в жертву. И даже тридцать три.

– И тебе спасибо, что спас и привез Чсиал…

– Мое имя Надя!

– Надя? – переспросил он. – Сокращенно от Надежды. Надежда на что?

– Если сразу не понял, то и объяснять бесполезно.

Иши наклонил голову, задумчиво разглядывая ее.

– Ты какая-то другая…

– А ты все тот же. И это не комплимент. Ты здесь два года. Что сделал за это время?

– Похоронил многих жителей города. Включая твоих родителей.

– Ты тратишь свою жизнь на мертвых?

– У меня не было выбора, ведь я не знал, что ты жива… Но теперь вместе…

– Я не останусь с тобой!

– Нет? Но разве не для этого ты сюда прилетела? Разве мы не должны жить вместе? Как последние неккарцы?

– Конечно же нет. Люди хотят, чтобы мы попытались спасти наш вид. Они верят, что это возможно. Они верят, что мы этого заслуживаем. Я не верю. Но я в долгу перед ними. Поэтому сделаю со своей стороны все, что требуется. Как бы это ни было неприятно.

– Я… – Иши посмотрел на нас. – Хорошо. Я согласен. Я тоже готов сделать все, что потребуется для рождения наших детей.

– Замечательно, – сказала Надя, внезапно доставая металлический прибор. – Замри, пожалуйста.

А вот это уже было не по плану. По крайней мере, мне о таком плане не говорили. Иши подчинился, поскольку не имел понятия, что у нее в руке, но я узнал и пришел в ужас.

– Постой, что ты собираешься… – начал я.

Стремительным армейским шагом она пересекла разделяющее их пространство и воткнула экстрактор в паховую область Иши. Он вскрикнул от боли. А потом отпрыгнул от нее, вопя что-то на неккарском.

– Я говорю по-русски, ты забыл? – спросила она.

– Что ты сделала?! – Он прижимал рукой место прокола.

– Извлекла семя. Представляешь, люди могут оплодотворить меня даже без того, чтобы нам пришлось совершать соитие! Жаль, что мы сами не дошли до такой технологии.

– Ты сумасшедшая! Почему не спросила меня?

– Ты же сказал, что готов сделать все, что потребуется для рождения наших детей. От тебя требуется только это. Жди здесь, я сейчас вернусь. Надо заморозить семя.

И с этими словами она ушла в звездолет. Лира тем временем достала из кармана белую упаковку и протянула Иши со словами:

– Вот пластырь.

– Вы знали, что она это сделает? – спросил Иши, и в голосе его звучала обида.

– Я не знал.

– А мне Надя сказала только, что стоит взять пластырь. Сильно болит?

– Терпимо. Спасибо.

Мы стояли втроем в тишине мертвого города – я, Лира и последний неккарец, заклеивающий ранку пластырем, – трое существ, объединенных неловкостью и смутной надеждой, что история этого места, вопреки всему, возможно, совершит еще один виток.

– Что вы сделали с ней? – спросил Иши, закончив с пластырем. – Чсиаллат была самой нежной и мягкой девушкой из всех, кого я знал… На ней теперь ваша форма…

– Она решила стать матросом Космофлота. Мои попытки отговорить ее оказались тщетны.

– Тем не менее спасибо, что спасли ее. Я бесконечно рад вновь ее видеть… даже такой. Кщжеаллогх действительно не выжил?

– Увы. Мы пытались его спасти, но не удалось. Слишком много внутренних повреждений. Он умер на операционном столе.

– Понимаю. Спасибо, что попытались.

– Мы привезли его тело, чтобы можно было похоронить здесь, по-вашему.

– Это… очень правильное решение. – Он помолчал. – Сергей, мне не стоило уничтожать твой шар? Ты не для этого его принес?

– Ты все сделал правильно. Как ты вообще жил здесь все это время?

– Честно говоря, трудновато, особенно пока не смог наладить добычу и заготовку пищи и починить для себя дом. Одному все-таки тяжело. Я посмотрел все ваши фильмы и сериалы, что успел записать на планшет. Пока не разрядилась батарея. Без этого, наверное, свихнулся бы от одиночества. Но теперь уже привык. Так что с вами я все равно не полечу.

– Мы этого и не предлагаем, – сказала Лира.

– А где Келли?

– Наши пути разошлись.

– А Герби?

– Остался на базе.

Неккарец помолчал, а затем признался с неожиданной теплотой:

– Я скучал по вам. Иногда жалел, что остался здесь. На самом деле… я не уверен, что не хотел бы полететь с вами. Много раз хотел, да и сейчас, возможно, хочу. Но я не могу бросить все это… – Он обвел рукой окружающие дома. – Пока я живу здесь, это тоже живо. Город жив, даже если в нем только один житель…

– Тебе не придется больше быть одному, – сказала Лира.

В этот момент шлюз за нашей спиной раскрылся, и по тому, как изменилось выражение лица Иши, я понял, что вернулась Надя. И вернулась не одна. Это как раз было запланировано и много раз обсуждено.

– Что это? – воскликнул он. – Кто?

– Дочь Нади и Кщжеаллогха.

– Но как? А, понимаю. Видимо, с помощью той же штуки…

– Да.

Надя подошла и протянула ему мирно спящую дочь, завернутую в стандартный термочехол розового цвета. Иши, помедлив, принял ее с таким благоговением, будто держал не ребенка, а всю свою погибшую расу.

– Ее зовут Маргарита, – сказала Надя.

– Но что мне с ней делать?

– Вырастить. Тебе ведь все равно нечем заняться.

– И что потом?

– Это твоя будущая жена. Размножайтесь. Попытайся восстановить нашу расу. Или хотя бы продлить еще на пару поколений. Тебе ведь все равно нечем заняться.

– Вообще-то, я занят!

– И чем же?

– Я восстанавливаю наш город!

– Для кого?

Иши промолчал.

– Или же ничего с ней не делай. На самом деле это люди хотят, чтобы мы попробовали спасти наш вид. Лично я не думаю, что мы заслуживаем второго шанса. Особенно глядя на тебя. Но раз люди просят, я делаю все, даже самое неприятное.

– Ты неправа! – резко возразил Иши, и Маргарита беспокойно заворочалась у него на руках. – Мы заслуживаем, и мы сможем. Но ты должна остаться здесь со мной. Мы сделаем это вместе!

– Должна? – спросила Надя, и в ее тоне послышался ядовитый привкус. – Тебе?

Под немигающим взглядом неккарки Иши вдруг потупился и отступил на шаг.

– Ты ведь им ничего не сказал, так ведь? – продолжила она.

– Я многое им рассказывал…

– Но не о том, что мы с Кщжеаллогхом просили тебя не лезть в тот бункер? Это ты настоял на решении, которое привело к гибели всей нашей расы! – Показав рукой на пустые дома, Надя выкрикнула: – Они все погибли из-за тебя!

Маргарита проснулась и недовольно закряхтела.

– Ну вот, ребенка разбудили! – отчитала их Лира.

– Извини, – откликнулась Надя.

Опустив голову, Иши молчал, словно окаменев.

– Он не виноват, – вмешался я. – Он ведь не знал, что это может представлять такую угрозу… Виноваты Хозяева, и только они!

– Но он знал, что туда не стоит проникать против воли Хозяев. – Ее слова били как удары молота. – Нас никто не приглашал войти. Я лично ему об этом сказала. И он не послушал! А теперь хочет, чтобы я с ним здесь осталась? Помогала хоронить тех, кто погиб из-за него? И каждый день видела ужасные последствия его сумасбродного выбора? Посвятила всю свою жизнь безнадежной попытке исправить его преступление?

– Прости… – прошептал Иши, не поднимая взгляда.

– Прощение надо заслужить делом. Сергей воссоздал разрушенный им шар. Теперь твоя очередь воссоздать то, что ты разрушил. Начни с Маргариты. Я прилечу сюда еще раз, когда рожу следующего ребенка. Уже нашего. И проверю, как ты ее воспитываешь и можно ли тебе доверить другого. Учи ее русскому языку. Показывай человеческие мультфильмы. Мы не сможем выжить без людей. Мы теперь тоже часть Человеческой Федерации.

– Хорошо. Я все сделаю.

– Покажи, где живешь.

В тот же день мы вынесли криогроб с телом Кщжеаллогха. Иши и Надя провели погребальную церемонию, на которой нам разрешили присутствовать. Наконец-то удалось увидеть и запечатлеть эту часть неккарской культуры! Впрочем, не в полном виде, так как Надя, считающая себя оглашенной христианкой, удалила из нее какие-то элементы, которые назвала «нелепыми суевериями».

И когда я смотрел на них двоих, застывших у гроба третьего, меня охватило благоговейное осознание смены эпох: последняя экспедиция неккарцев наконец завершила свое трехсотлетнее странствие и вернулась в полном составе домой. В место, откуда стартовала. Звучал заключительный аккорд в симфонии прежней неккарской истории, которая, завершаясь на наших глазах, уступала место новой.

Лира держала на руках не по-детски тихую Маргариту, и это был первый и последний раз, когда та видела своего отца. О чем, конечно, у нее не останется воспоминаний.

Мы пробыли на Мириши пару недель. Надя помогла Иши обустроить быт Маргариты, проверяя, усвоил ли он все насчет кормления, сна и так далее. Доктор Нейфах и его люди высыпали на улицы Синего. Наш начальник познакомился с Иши и с большим энтузиазмом общался с ним. А наши коллеги изучали город, но ничего в нем не брали. Для НИЦ «Фронтир» артефакты неккарцев интереса не представляли. Напротив, мы привезли и передали Иши многое, дабы помочь ему: солнечные панели, пауэрбанки, одежду, инструменты… Ученые определяли, какие из домов еще можно поправить малыми силами, а какие – уже нет. Восстановление неккарской расы было амбициозным проектом доктора Нейфаха.

Из всех человеческих вещей, что мы привезли, наш неккарский друг больше всего порадовался куриным крылышкам, а также новой библиотеке музыки и фильмов. И в ответ Иши с трогательной и неловкой торжественностью вручил мне сделанную им подборку песен, что служили утешением в его добровольном изгнании.

Я послушал ее позднее. Многое было из тех времен, когда музыку создавали с помощью нейросетей, так как симфонические оркестры, разумеется, не были в числе первых переселенцев, да и студии звукозаписи отнюдь не стояли в списке первоочередных зданий к постройке на новых планетах. Профессиональные музыканты появились в колониях нескоро, так как жизнь первопроходцев не оставляла возможностей для ежедневных занятий по освоению инструмента и оттачиванию мастерства.

Была в подборке Иши и та песня про «красивую судьбу», о которой он спрашивал меня, еще когда летал с нами на «Отчаянном». Довольно мрачная по своему содержанию. Первые колонисты, а также их ближайшие потомки любили такое слушать. Своего рода механизм коллективной мнемотехники, призванный не дать забыть, от чего именно они улетели с Земли и ради чего несут тяготы жизни первопроходцев. Но в моем поколении такое уже мало кому нравится.

Кое-что касалось религиозной тематики, и одна даже понравилась Гемеллу. Впрочем, только своим содержанием.

А вообще в подборке Иши оказалось много минорных песен, наполненных щемящей тоской, и я поинтересовался причиной такого выбора. Это было в последний день нашего пребывания на планете, когда в воздухе уже пахло прощанием.

– Вы научились создавать красоту даже из собственной боли, – ответил Иши. – А значит, и в моей боли она может быть. Красота и смысл. И это дает мне силы жить здесь… после всего…

Мы вновь сидели с ним на остановке, расписанной его дедом. Оттуда открывался впечатляющий вид на океан пустых окон и безмолвных улиц мертвого города.

– Я хотел бы признаться кое в чем, – заговорил я.

«Не стоит», – возразил Гемелл, но я продолжил:

– То мерцающее существо из бункера Хозяев, которое уничтожило твою расу и пыталось уничтожить мою… Помнишь, я сказал, что мы убили его?

– Помню.

– Мы убили только тело. А его разум остался здесь. – Я постучал указательным пальцем по своему виску. – И он до сих пор во мне.

Иши развернулся всем корпусом, его четыре глаза изучали мое лицо, будто выискивая признаки лжи или безумия.

– Его зовут Гемелл. Он очень сожалеет о том, что сделал с твоей расой. Он пытался избежать этого, но не мог. Хозяева внедрили в него программу, которую пришлось исполнить. Чувство вины не покидало его с тех пор никогда.

– Как и меня.

– И теперь он хочет кое-что тебе сказать…

«Не хочу».

«Хочешь. Говори!»

Пока Иши смотрел на меня своими четырьмя глазами, мы с муаорро поменялись местами.

– Я Гемелл, – глухо заговорил он, двигая моими губами. – Я…

– Я прощаю тебя, – перебил Иши.

Помолчав, мой сосед по разуму промолвил:

– Спасибо. А я прощаю тебя за то, что вторгся на мой аванпост и вынудил меня стать тем, кем я не хотел… Мы простили друг друга, но простить себя не сможем никогда.

– Не сможем.

– Даже понимая, что нашей воли в том не было. Тем не менее есть надежда. Бог, сотворивший Вселенную, Своим промыслом направляет все события, даже самые ужасные, к чему-то прекрасному. И это… – Гемелл обвел моей рукой, указуя на мертвый неккарский город. – Это Он тоже направит. И может быть, ты станешь частью Его великого замысла. Молись Ему. Проси Его помощи. Потому что тебе она правда нужна.

Иши отвернулся, скользя взглядом по руинам.

– Ты говоришь о Боге людей? Ты в Него веришь?

– Я говорю о Том, Кто создал всю Вселенную и не принадлежит никакой расе. Но заботится обо всех.

– Видимо, не обо всех Он заботится в равной степени, если людей Он от тебя спас, а нас – нет.

– Его промысел охватывает всех, но не у всех в нем равная роль. Тем не менее и вам Он дал второй шанс. И дал именно через людей. Если бы Сергей с командой не вошел в тот бункер, вы бы находились там обездвиженными до скончания мира. Ты не думал о том, что Бог привел их туда в том числе и ради вас?

– Нет. Но я обдумаю это.