Когда в следующий раз папа появился, я был готов. Это снова случилось в моей каюте. Если бы я знал, мог бы держать рюкзак здесь, а не таскаться с ним повсюду, вызывая недоуменные взгляды. Впрочем, это мелочи.

– Привет! – Я был счастлив его видеть.

– Привет, сынок! – Он стоял там же, у моего рабочего стола, и свет лампы мягко ложился на знакомые черты.

– Ты… ты здесь? Я имею в виду материально. Раз вода в прошлый раз попала на тебя, то и я могу прикоснуться к тебе?

– Лучше не рисковать. – Он покачал головой. – Я не знаю, как работает эта технология.

Папа дотронулся рукой до стола и продолжил:

– Я могу касаться предметов. Тактильное взаимодействие доказывает, что я реально здесь. Но не способен остаться насовсем или даже задержаться. Я пытался.

– Попробуй взять это. – Сняв синий рюкзак, я протянул ему. – Здесь пищевые пайки, а также локатор. Он определит координаты местонахождения объекта, где ты сейчас…

– И в следующий раз я смогу сообщить их тебе! – закончил папа с улыбкой. – Как мне повезло иметь умного сына.

Протянув руку, он коснулся рюкзака и забрал его. Материал не оказал сопротивления.

– Могу ли я снять тебя на видео для начальства? – спросил я.

– Разумеется. – Он кивнул. – Им нужны подтверждения. Только пока ничего не говори маме и Кате. Ведь, может быть, не получится меня вызволить.

– Конечно получится! – пылко возразил я, поднимая планшет.

Экран ожил под моими пальцами, зажегся красный огонек записи.

– Я – капитан Петр Григорьевич Светлов, – заговорил папа, когда я навел на него глазок камеры. – Я жив. Меня перенесло на заброшенный объект иной разумной расы. Запрашиваю эвакуацию. В следующий сеанс связи передам свои координаты.

Закончив запись, я опустил планшет.

– Дверь тут завалена, и завал очень мощный, – сказал отец. – Вряд ли его получится легко и быстро устранить обычными инструментами.

– Дезинтегратор должен справиться, – ответил я. – Впрочем, у нас есть один ксеноартефакт, который способен сделать проход…

Отец исчез.

– …где угодно, – по инерции закончил я в пустоту.

«Почему твой отец связался именно с тобой? – спросил Гемелл. – Почему не со своим командованием или другом-адмиралом? Если его перебросило во времени, то он должен был думать, что ты еще подросток. Странный выбор».

– Очевидно, он узнал, что я уже вырос и занимаю далеко не последнее место в Космофлоте.

«Как он это узнал?»

– Видимо, в первые разы, когда его перебрасывало сюда, папа просто наблюдал и собирал информацию. Именно я как сын мог точно опознать его. И у меня самая большая мотивация спасти его! Что ж, теперь у меня есть запись. А значит, я могу идти к доктору Нейфаху.

Конечно, сначала мне пришла шальная мысль угнать звездолет и отправиться выручать отца самому, как в старые недобрые времена. Но даже и без поучений Гемелла я понимал, что ничем хорошим это не кончится. Криминальные способы остались позади, я теперь другой человек и действовать должен правильно.

Да и, честно говоря, не получилось бы у меня украсть у Космофлота. Это не какие-то уголовники. А кроме того, мне был нужен артефакт Хозяев, выдать который мог только доктор Нейфах.

Мы пошли к нему вместе с Лирой. Драгана тогда спала в кроватке. Начальник выкроил для нас время, довольно бесцеремонно выгнав Викулечку из кабинета. Сначала я показал ему видеозапись на планшете. Он тут же переслал ее экспертам, дабы те удостоверились в подлинности. Обычная для Космофлота предосторожность. А я тем временем рассказал о трех появлениях отца, передал листок со всеми сказанными им словами (я их тщательно записывал), а Лира поделилась нашими идеями по поводу того, как он мог выжить и где оказался.

– Жаль, что вы не подключили меня раньше, – сказал доктор Нейфах, складывая пальцы домиком.

– Просто хотели сначала сами разобраться…

– Понимаю. Все это выглядит очень… необычно, если не сказать подозрительно. Но мы не можем не проверить данную информацию. Поэтому по полученным координатам будет направлена экспедиция.

– Терентий Егорыч, прошу назначить меня ее главой. Это мой отец. И у меня больше всего опыта на новых ксеноархеологических объектах. Я достаточно компетентен.

– В вашей компетентности сомнений нет, как и в вашем опыте. Но то, что речь идет о вашем отце, делает вас плохой кандидатурой на пост командира. В опасной ситуации чувства могут не лучшим образом повлиять на принятые решения. Полагаю, командование назначит другого офицера. – Увидев, что я хочу поспорить, он быстро добавил: – Но вы будете его научным помощником, фактически вторым человеком.

Лира тихонько ткнула меня в бок, намекая, что спорить не стоит.

– Ладно. Но я прошу выдать мне один из артефактов Хозяев – так называемую «гантель». Переместитель. Папа говорит, что вход завален. И если дезинтегратор не справится, мне понадобится этот артефакт, чтобы проделать проход. А также прошу передать мне в сопровождающие моего прежнего андроида Герби. Ранее он не раз доказывал свою полезность. И, если можно, я хотел бы полететь на «Отчаянном».

Доктор Нейфах задумчиво смотрел на меня, и с каждой секундой мне все больше казалось, что он сейчас откажет. Но в итоге начальник сказал:

– Без проблем. Все выдадим. Более того, вас усилят серьезным сопровождением. Силовым блоком. Нужно быть готовыми ко всему.

В итоге мне дали двух штурмовиков и… Надю! К моему немалому раздражению. Еще на ее томные взгляды отвлекаться! Разумеется, она напросилась сама, а доктор Нейфах и контр-адмирал Орланди сочли, что это подходящий случай испытать неккарку в деле.

Лира тоже рвалась в дело, но тут нам с доктором Нейфахом пришлось убеждать ее, что бросать без присмотра семимесячную дочь нельзя, а тащить младенца в неизвестность – безумие.

– Но мы же знаем, что я погибну на орбите Муаорро, – настаивала она, – а значит, на этом объекте со мной ничего не случится.

– А про Драгану вы можете то же самое сказать? – мягко поинтересовался доктор Нейфах, и тут моей жене пришлось отступить.

Вот почему я искренне уважаю начальника. Он один из двух людей во Вселенной, которым удавалось переспорить мою жену. Второй – моя теща.

Командиром экспедиции назначили капитана Аджита Варму. Мне он сразу не понравился. Смуглый черноволосый щеголь, заносчивый, самоуверенный, в общем, типичный эларец. Гемелл говорил, что я просто недоволен назначением его на то место, которое хотел занять сам, и что, даже если бы командиром оказался святой, это бы не уменьшило моей неприязни. По его мнению, надо просто смиряться и не считать себя самой подходящей кандидатурой. Что ж, я как мог смирялся и скрывал свое раздражение. Послужной список у капитана был образцовый.

Позже доктор Нейфах сообщил, что в команду включат и таэдов! Каким-то образом те узнали о готовящейся экспедиции на новый объект и изъявили жгучее желание примкнуть. Разумеется, чтобы урвать свою долю знаний.

– Вы продали это, – с укором сказал я.

– Да, – без тени раскаяния подтвердил начальник. – За возможность участвовать в экспедиции они передали нам схемы устройства их резонаторов!

– Пожалуйста, скажите Оаэа, что я приказываю ему явиться ко мне.

– Возможно, вы не в курсе, но лейтенант Оаэа теперь чрезвычайный и полномочный посол таэдов при Человеческой Федерации. Учитывайте этот факт при общении с ним во время экспедиции. С учетом его нового статуса я не могу приказывать досточтимому послу, но могу обмолвиться при случае, что вы просите об аудиенции с ним.

– Аудиенции?

Меня многое раздражало в связи с подготовкой экспедиции, но я подавлял это чувство. Постоянное промедление. Варма. Надя. Лира. Гемелл. Раздражение постепенно копилось и на таэдах наконец достигло критической точки. Я резко поднялся с кресла.

– Пожалуй, я сам нанесу визит вежливости досточтимому послу.

Наверное, мои слова прозвучали слишком зловеще. Поэтому, когда я встал и вышел из кабинета, начальник, покряхтывая, поспешил за мной.

– Ситуация изменилась, – говорил он на ходу. – Отношения с таэдами для нас очень важны, так что, надеюсь, вы учтете это в диалоге.

– Разумеется, – сквозь стиснутые зубы ответил я.

Используя меня, они проникли к человечеству сначала как шпионы, потом как дипломаты, а теперь еще имеют наглость навязываться в мою экспедицию! Через мою голову!

«Строго говоря, это не твоя экспедиция, а Космофлота, – напомнил Гемелл. – Таэды обратились согласно субординации».

«Сейчас я им покажу субординацию!»

Я знал, где на базе находится таэдское посольство, и направился туда. У входа дежурили два матроса-человека с автоматами.

– Я к Оаэа! – рявкнул я, злясь уже на саму необходимость останавливаться.

– Вам назначено? – спросил матрос с каменным лицом.

– Нет. Но он меня примет. Доложите!

– Пожалуйста, – добавил доктор Нейфах, поравнявшись со мной.

Матрос с кем-то связался по коммуникатору, а затем долго ожидал ответ. Я подумал, что, будь при мне сейчас переместитель Хозяев, я бы мигом смел и этих стражников, и эту тяжелую дверь. Теперь же приходится ждать, пока ответят и откроют. Какое унижение! После того как мой визит подтвердили, дверь открылась издевательски медленно.

Я решительно шагнул в проем, начальник – следом. По ту сторону нас поджидала секретарь посла, и ею оказалась… Агаточка! Бывшая секретарша доктора Нейфаха, то ли уволенная, то ли уволившаяся сама. Однако их любезный обмен приветствиями подтолкнул меня к мысли, что на самом деле Агаточку не уволили, а повысили, переведя на более ответственное место работы. Как таэды собирали информацию о нас, так и доктор Нейфах пользовался всеми возможностями бесплатно собирать информацию о них. Не знаю, как на приличном языке называется этот взаимный шпионаж, но выглядело все неприятно, отчего мое раздражение достигло такой плотности, что, казалось, вот-вот начнет искрить.

Агаточка важно проводила нас в роскошно обставленную приемную, пропахшую дорогой кожей и полированным деревом. Противно мягкий диван с гулким вздохом принял мой вес. В ожидании я уставился на замысловатый узор ковра, разглядывая его яркие, ядовитые краски. Наконец Оаэа вышел. Внешний вид его вызывал изумление. Каким-то непостижимым образом таэд умудрился натянуть на свой серебристый бронескафандр серый пиджак дипломатического кроя! Выглядело это еще более безумно, чем Надя в платке и сарафане.

Из его безликого металлического шлема полилась певучая речь, которую тут же начало переводить прикрепленное в районе ключицы устройство-переводчик:

– Рад приветствовать, ксеноархеолог Светлов!

– Взаимно. – Я не встал, специально говоря с ним сидя, пока таэд стоял. – Лейтенант, поздравляю вас с назначением на должность посла. Я слышал, вы желаете стать частью моей новой экспедиции, и хотел бы кое-что прояснить. Для меня вы не посол. И не лейтенант. Для меня вы и ваши люди – по-прежнему мои личные телохранители, переданные мне в качестве благодарности за спасение вашего народа и в счет частичного исполнения заключенного мною и таэдами договора!

– Так точно, командир! – ответил он.

– А это значит, – продолжал я, – что в экспедиции вы, как и прежде, беспрекословно подчиняетесь моим приказам!

– Так точно!

– Любые ваши цели, интересы и задачи второстепенны по отношению к моим приказам!

– Так точно! Мы смотрим на ситуацию одинаково. Наши обязанности по отношению к тебе приоритетнее наших обязанностей по отношению к Федерации. Именно поэтому мы и вызвались тебя сопровождать. Чтобы уберечь от опасностей. Насколько это будет в наших силах.

– И это не из-за желания урвать информацию о новом ксеноархеологическом объекте?

– Мы могли бы приобрести ее позднее и не участвуя непосредственно в экспедиции. Это было бы безопаснее.

Звучало логично. Мой гнев начал гаснуть, уступая место здравому смыслу. Доктор Нейфах тем временем молча наблюдал за нашим разговором.

– Ладно. Кто-то должен оставаться в посольстве. Поэтому сопровождать меня будешь ты и еще один воин по твоему выбору. Остальные трое пусть останутся здесь.

– Будет исполнено! Я предлагаю взять Уаиу.

– Новенький?

– Да. Рвется показать себя.

– Хорошо. Мы не знаем, что нас ждет. Ксеноархеологические объекты могут быть очень опасными. Поэтому назначь заместителя на время твоего отсутствия.

– Уже назначил, командир.

– Хорошо.

Я окончательно успокоился и даже начал чувствовать неловкость из-за своего поведения. Возможно, слишком агрессивного. Хорошо, что доктор Нейфах пошел со мной, – его присутствие несколько сдерживало мой пыл.

– Я бы хотел посоветоваться, – вдруг сказал Оаэа. – В вашей традиции важны символы. Образы. Нам нужно выбрать флаг для нашей цивилизации, чтобы использовать его на здании посольства и в других подобающих у вас случаях. Подскажи, какой из вариантов лучше.

Заинтересовавшись, я согласился и прошел вместе с ним в кабинет. Воздух тут был жарким и влажным, а само помещение переоборудовано в подобие ячейки улья вроде тех, что я видел в таэдском городе. Но посреди стоял совершенно нормальный стол, на котором лежало несколько листов с картинками. Макеты флага.

Подойдя, я ахнул.

На всех эскизах, отличающихся лишь цветом фона – желтый, красный, синий, зеленый, – был изображен я, ползущий в голом виде! Это была отсылка к тому, как я пробирался по полю боя к Белому Объекту, изображая из себя животное. Момент самого большого моего стыда!

– Я думаю, на флаге таэдов не стоит изображать человека, – аккуратно сказал я.

– Это ты, – сообщил Оаэа, как будто я не догадался. – В тот момент, когда спасаешь всех нас. Мне кажется, это хороший символ для нашего сотрудничества.

– Я понял. Но на флагах обычно изображают нечто более абстрактное. Думаю, вам стоит поступить так же.

– Слушаюсь, командир.

На этом приключения с пополнением экипажа не закончились. Когда, преодолев все казенные мытарства, я добился, наконец, утверждения моей экспедиции, новость об этом моментально разлетелась по всей базе и всему НИЦ «Фронтир». Она вызвала нездоровый ажиотаж и конкуренцию среди множества людей, которые вдруг захотели попасть в ее состав.

Проще всего поступили штурмовики – они устроили организованное побоище между собою, и двое тех, кто смогли побить остальных, были признаны достойными сопровождать меня и зачислены в нашу команду. Никифор и Немезиан. У всех штурмовиков были неповторяющиеся мононимы, никаких фамилий или прозвищ. Здоровенные парни, выше меня на две с половиной головы.

– Мы были на «Благословенном», когда ты спас всех нас, войдя в ядерный реактор, – сказал Никифор. – Для нас честь быть рядом и иметь возможность вернуть долг.

Немезиан молча кивнул. Он в целом крайне редко говорил. Вообще, конечно, в присутствии этих высоченных и здоровенных парней меня охватывало особое чувство – словно я снова оказался ребенком, глядящим снизу вверх на огромных взрослых…

Пилотом стал Шан Вэнь, и мне по секрету сказали, что за это он заплатил немалую сумму. Я отказывался верить – все-таки Космофлот, какие взятки? Но затем вспомнил, что Вселенная склонна к странным совпадениям, когда пахнет наличными.

– Спасти прославленного капитана Светлова – это возможность войти в историю, – сказал мне Шан Вэнь.

«А также в список жертв космических катастроф», – добавил Гемелл. С чем было невозможно спорить, потому я и удивлялся всеобщему рвению. Ну ладно я, это ведь мой отец, ладно ученые, которых хлебом не корми – дай что-нибудь поисследовать, но остальные-то куда рвутся? Мало, что ли, других экспедиций?

Впрочем, в глазах Вэня виднелся расчет вместо задора, и я подумал, что благодаря участию он надеется на карьерное продвижение. Так что взятка с его стороны была не платой за возможность осуществить мечту, а скорее разумной инвестицией в собственное будущее.

Да, насчет ученых. В нашем научно-исследовательском центре провели конкурс на занятие должности моего помощника в экспедиции. Победительницей оказалась Клеопатра Диа. Безусловно талантливый ученый, но очень странная женщина. Данное ей от природы красивое лицо портил сверлящий холодный взгляд и блуждающая полуулыбка вкупе с дерганой мимикой. Манера говорить и хихикать невпопад, а также вычурные наряды дополняли условия, превращавшие ее из красавицы в женщину такого типа, который моя бабушка обозначала словом «болящая». Впрочем, в своей области Клеопатра Диа была весьма компетентна, так что это назначение моих внутренних возражений не встретило.

Конечно, в состав экспедиции хотелось попасть многим, но, к счастью, размеры «Отчаянного» были невелики. В бытность мою капитаном часть кают здесь всегда оставалась незанятой. Теперь же их не хватало. Штурмовики, Никифор с Немезианом, сказали, что будут спать в грузовом отсеке. Таэды сообщили, что готовы переждать там же в «замороженном» виде, как в старые добрые времена. Но капитан Варма воспротивился:

– Поступать так с досточтимым послом мы не можем, да и скипетр нам не дадут. Никто не станет рисковать сразу двумя уникальными артефактами. Так что там будут спать штурмовики. Они неприхотливы.

Во всей этой суете произошла одна безусловно радостная для меня встреча. С Герби. Для меня он больше чем андроид. Можно сказать, друг, как бы странно это ни звучало. Из-за действий Келли в прошлом я едва не потерял его, но, к счастью, техники Космофлота восстановили Герби. Увы, дядя Филипп забрал его к себе на корабль, и за три прошедших года мы почти не виделись.

Когда я увидел своего старого корабельного андроида, с которым мы прошли столько всего, то не сдержал чувств и обнял его.

– Вы же понимаете, капитан, что я ни эмоционально, ни физически не чувствую ваших объятий? – спросил он. – Это все равно что обнимать шкаф.

– Понимаю, – ответил я. – Как и ты понимаешь, что я больше не капитан «Отчаянного», но продолжаешь меня так называть.

– Нет, я этого не знал. Это новая информация. Разумеется, мне придется прекратить называть вас капитаном. Кто же капитан?

– Аджит Варма, – признался я, и это имя оставило на языке горьковатый привкус. – Но я главный по научной линии!

– Ваше текущее звание лейтенант. Буду называть вас в соответствии с ним.

Я ощутил легкий укол ностальгии, улыбнулся и еще раз обнял андроида. Он с механической точностью обнял меня в ответ, и в этом жесте для меня было больше человеческого чувства, нежели во всей предшествующей казенной болтовне с новыми членами команды.

Параллельно с подбором экипажа шла своим чередом подготовка звездолета к путешествию. А я ждал, когда же отец снова появится и передаст координаты. Дни тянулись в томительном ожидании, а папа все не являлся. Сердце мое все чаще сжималось от страшной, леденящей мысли: вдруг он больше не придет? Что, если устройство, переносящее его к нам, вышло из строя? Что, если он потерял сознание или даже погиб?

– Не надо настраиваться на худшее, – говорила Лира, и была права.

Но все равно я не мог успокоиться. Обрести отца и снова потерять? Только не это! Тут уже без напоминаний от Гемелла я ходил в храм каждый вечер и молился на коленях о том, чтобы папе удалось передать координаты.

– Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе! – благодарно воскликнул я, вернувшись домой после одной из таких молитв.

На моем столе лежал локатор, а под ним – клочок бумаги. На нем, выведенные знакомым твердым почерком, были цифры координат. И слова: «До встречи, ковбой!» Вот так вот по-семейному просто. Примитивный, аналоговый способ передачи данных, словно насмешка над всей нашей высокотехнологичной беспомощностью. Но главное, сработало!

Теперь мы знали, куда лететь. Это звездная система, с древности известная человечеству благодаря необычной планете, находящейся там. TrEs-2b – черный-пречерный газовый гигант, поглощающий почти весь свет, что падает на него. Древние земные астрономы прозвали его самой черной планетой. Поскольку в той системе не было ничего полезного, а только упомянутый астрономический курьез, колонисты никогда не посещали ее. Хотя располагалась она не так далеко от Федерации. Всего три недели лету.

Итак, для спасения отца мне предстояло посетить самое темное место в известной части Вселенной. Я размышлял над символизмом этого и решил воспринимать TrEs-2b как черную жемчужину космоса. Другие ассоциации мне не нравились. В частности, предложенное Гемеллом «нисхождение во ад».

Нет. Никакой не ад. Прекрасная жемчужина, возле которой меня ждет отец!