Надя была не единственной инопланетянкой в Космофлоте. Ведь со мной оставались таэды. Представители расы, с которой я установил контакт, еще когда был черным ксеноархеологом. На их планету Фомальгаут-2 я прибыл в поисках артефакта Хозяев, благодаря которому впоследствии «разморозили» всех троих неккарцев. Мир таэдов истекал кровью в многовековой междоусобной войне, и так уж случилось, что мои действия по обнаружению артефакта дали преимущество одной из враждующих сторон, что привело к победе и долгожданному миру.

На радостях они вручили мне отряд из пятерых воинов в качестве персональной охраны, а в будущем обещали оказать любую военную помощь по первому требованию. Странный дар и мне, в сущности, ненужный. Благодарность, что таила в себе семена грядущих сожалений. Я предчувствовал это с самого начала, поэтому большую часть времени они простояли «замороженными» статуями в трюме «Отчаянного», как назывался наш с Лирой звездолет.

Но криминальное прошлое, как известно, не отпускает; оно лишь ждет удобного момента, чтобы заявить о себе вновь. Босс преследовал нас, и мне все-таки пришлось «разбудить» таэдов для того, чтобы бросить на штурм его особняка и тем положить конец угрозе. Это удалось, но при отходе мы попали в засаду Спецконтроля, и тогда в перестрелке погиб один из таэдов, Ыауи. Его смерть – шрам, вросший в ткань моей души; прикосновение к нему, даже мысленное, и поныне вызывает боль.

Когда проблемы утряслись и я оказался интегрирован в Космофлот, командование проявило к таэдам огромный интерес. Ну еще бы! В отличие от вымерших неккарцев и Хозяев это была ныне здравствующая раса с работающими технологиями и развитым военным делом.

– Надо выжать из этих четырех особей все имеющиеся данные в кратчайший срок! – настаивал высокий грузный капитан по фамилии Федулов на закрытом военном совещании, куда меня пригласили. – Любой ценой! Это вопрос безопасности Федерации.

Голос контр-адмирала Орланди прозвучал контрапунктом этому грубому напору:

– Именно поэтому нам нельзя ссориться с этой цивилизацией. Таэды хорошо отнеслись к людям, которые посетили их планету, мы ответим тем же. И нам это сделать намного сложнее, поскольку тупицы из Спецконтроля уже убили одного из них. Важно изменить их представление о человечестве к лучшему. Так что будем действовать мягко и деликатно, как на первом свидании. Это всем ясно?

– Так точно, сэр!

Фраза про первое свидание показалась мне столь же абсурдной, сколь и гениальной, и с тех пор вся история отношений Федерации с таэдами окрасилась для меня в странные, двойственные тона неуклюжего романа.

Таэды, в отличие от Нади, не влились в стройные ряды Космофлота – потому и не участвовали в параде, – но были объявлены его гостями. Они человеческий язык не учили, да и в принципе не могли выучить из-за особенностей физиологии. Но в нашем НИЦ «Фронтир» был оперативно создан отдел ксенолингвистики, который с моей – а точнее, Гемелла – помощью подготовил автоматический таэдо-русский переводчик. Эти устройства, привинченные к серебристой броне наших «гостей», разомкнули их немоту, позволив флотским вести беседы без моего посредничества.

Курировать направление поручили адмиралу Филиппу Новаку, другу моего покойного отца. Дядю Филиппа повысили в звании после операции по спасению меня от Спецконтроля. И он реально заморочился над тем, чтобы взаимодействие с таэдами не выглядело как допрос.

– Они должны понять, что не образцы для изучения, а партнеры для нас, – настаивал адмирал.

Им даровали свободу передвижения по базе, и вскоре таэдских воинов в серебристых бронекостюмах – то одного, то всех четверых сразу – можно было встретить повсюду, от тренировочных палуб до столовой и даже храма. В храме их, впрочем, видели всего один раз. Видимо, в отличие от Гемелла и Нади, у них наша религия интереса не вызвала.

Но вызывало многое другое. Они засы2пали нас вопросами, и, по сути, сержант Оаэа проделывал с людьми ту же работу, что адмирал Новак – с таэдами. Оба при этом казались очень довольными. Я запоздало понял, что отряд воинов таэды мне подарили не только в качестве жеста благодарности и заботы о моей безопасности. Словно кусок сложной головоломки наконец встал на свое место.

– Вам дали задание заниматься сбором сведений о человечестве, сопровождая меня? – спросил я у таэдского сержанта.

– Да, – безмятежно ответил Оаэа, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

Что ж, в Космофлоте это пошло куда как быстрее, чем в трюме «Отчаянного». Обмен информацией был обоюдовыгоден, и вскоре дядя Филипп знал таэдов лучше, чем я.

Разумеется, все это было лишь прелюдией, разбегом для главного прыжка – визита на их планету. Ожидания, связанные с ним, витали в воздухе, словно статическое электричество. Мы с Лирой, как первые люди, установившие контакт с таэдами, были включены в экспедицию без обсуждений. Ну еще бы, если учесть, что союзный договор эта раса заключила не с Федерацией и не с человечеством вообще, а со мною лично. Это обстоятельство, хоть и льстило некоторым темным уголкам моего эго, возлагало на меня изрядную долю ответственности.

Летели на Фомальгаут-2 и все таэды. Буквально все – тело погибшего Ыауи флотские изъяли у Спецконтроля, чтобы с почетом вернуть на родину. Роскошный криогроб был украшен символикой Федерации, торжественными надписями и рисунком того, как таэдский воин погиб, закрыв меня своим телом. Оаэа все это одобрил.

От «Фронтира» летело сразу три группы. Первая должна была заниматься центром связи Хозяев, известным как Белый Объект, – ее поручили возглавить мне. Второй, наиболее многолюдной, предстояло изучать таэдов и их цивилизацию – тут уж главным был сам доктор Нейфах. Ну а сферой ответственности третьей группы оказался Дагон. Так называлось облако осколков некогда обитаемой планеты, которую уничтожили Хозяева. Я удивился, услышав, что Лира напрашивается возглавить именно ее.

– Ты ведь ксенобиолог и была в восторге от флоры Фомальгаута-2…

– Да, той самой, большую часть образцов которой ты загубил, пока я была в «заморозке».

– Теперь ты можешь восстановить их. И даже набрать больше!

– С этим справится и Клеопатра. А я хочу изучить обломки Дагона. Не все ж тебе быть первооткрывателем чужих цивилизаций!

Тут она меня раскусила. Как же тянуло к Дагону, к его загадочному безмолвному небытию! Мне хотелось заняться им еще с прошлого раза, но увы. Вольная жизнь закончилась, и теперь я выполняю приказы.

И вот после долгого перелета мы выскочили в реальный космос в системе Фомальгаут. Меня охватила ностальгия. Вспомнилось то волнение, когда мы впервые прибыли сюда втроем – я, Лира и бортовой андроид Герби. Иши тогда был в «заморозке», как и наш пилот Келли, ради спасения которого я изначально сюда и прилетел. И о спасении которого не раз пожалел после того, как он нас предал… Впрочем, это все дела минувшие.

За время, прошедшее с моего визита, тут многое изменилось. На орбите Фомальгаута-2 висели новые структуры – не то станция, не то верфь, у которой замерли три звездолета. Один еще недостроенный. А на поверхности самой планеты проступил город ровной круглой формы. В прошлый раз из космоса планета показалась нам необитаемой. Раньше таэды прятались от многовековой войны под землей, теперь же они вышли на поверхность. Эти надземные постройки – видимые плоды мира, и я ощутил приятное чувство, осознавая, что в их появлении есть и мой вклад.

– Гордишься? – тихонько спросила Лира, будто читая мои мысли.

– Немного, – ответил я, стараясь придать своему тону легкую небрежность.

«Не гордиться надо, а Бога благодарить», – буркнул Гемелл.

«Конечно. И тебя тоже благодарю. Без тебя я бы не справился».

На этот раз мы связались с таэдами прямо с орбиты. В этом поучаствовал Оаэа. Все было обставлено с подчеркнутой официальностью. Мы опустились на недавно построенном космодроме возле их первого надземного города. На выходе меня снова, как в прошлый раз, обдала теплая волна воздуха, насыщенного терпкими диковинными запахами чужой планеты. Нас встречала толпа таэдов, в ней я узнал Верховного Распорядителя – по черному бронекостюму – и генерала Иуэ, который первым подошел ко мне.

Я переживал о том, как они отнесутся к известию о смерти Ыауи. Не омрачит ли она наших отношений? Ожидал упреков. Но их реакция оказалась совершенно неожиданной: таэды были рады! Оказывается, это большая честь – сложить голову в бою за пределами родной планеты. Ыауи первым за многие века удостоился ее.

Мой взгляд выхватил деталь, от которой стало неуютно. В толпе встречающих не было ни одного таэда в бронекостюмах медного оттенка – цвета их бывших врагов. Все, кроме Верховного Распорядителя, были в серебристых. Хотелось узнать, что стало с проигравшей стороной, но я не решился спросить, чтобы не нарваться на ответ, который принесет лишь горечь. Собственно, вариантов было два: либо побежденных заставили поменять одежку, а их прежние «медные» бронекостюмы отправили на утилизацию… либо на утилизацию отправили не только бронекостюмы, но и их владельцев, полностью истребив проигравших.

Наверняка первое.

Конечно, первое.

Надеюсь…

Ко мне все относились как к знаменитости. Было неловко. Особенно при начальстве. Я по-прежнему не видел ничего героического в том, что пару лет назад прополз двести метров, но таэды были непоколебимо убеждены в том, что я герой и спаситель. Я задыхался в этом потоке их коллективной воли, навязывавшей мне чужую интерпретацию меня самого, и искренне обрадовался, когда удалось сбежать к месту моих прямых обязанностей.

Прозрачный воздухолет перенес меня и мою группу к скалистому плато. Туда, где по-прежнему, белея на солнце, возвышался центр связи Хозяев – одноэтажный октагон, выстроенный в незапамятные времена. Таэды называли его Белым Объектом.

Запах раскаленного камня и пыли ударил в ноздри, едва мне довелось ступить на площадку перед ним. Я замер, пораженный не тем, что видел, а тем, чего более не видел здесь. Исчезли все следы битвы, что кипела на этой земле, пока я полз к зданию. Память подсказывала – вот из-за этой скалы я выбрался. Вон там стояли цепью воины генерала Иуэ, а где-то тут их строй прорвал огромный бронеконструкт врагов. Бойня, случившаяся из-за меня… Вспомнились лязгающие удары, крики, предсмертные хрипы, и я, уползающий в страхе от всего этого… А потом, когда все кончилось, я брел здесь среди тысяч изломанных тел по пропитанной синей кровью земле.

Теперь все выглядит так, будто ничего и не было.

Странно…

Убрали даже кости в доспехах, копившиеся столетиями после неудачных попыток преодолеть защиту Объекта. Теперь тут так спокойно… Уже пробилась молодая трава. И не скажешь, что это место когда-то было полем смерти.

Многое исчезло, но кое-что появилось – приземистое уродливое здание, издали напоминавшее гигантскую бурую личинку, прилипшую к склону. Из него выползли друг за другом два таэда в белых бронекостюмах. Что-то новенькое.

– Это наши ксеноархеологи, – прокомментировал Оаэа.

Сержанта отрядили сопровождать мою исследовательскую группу, в которую, помимо меня, входили еще два ученых, Нин Лю и Предраг Баошич, люди тихие и преданные своему делу. Хорошие специалисты.

Местные ксеноархеологи – появившиеся у таэдов в качестве подражания мне – представились и выражали неподдельный, почти детский восторг от встречи со мной. Моих спутников они при этом игнорировали. Оаэа сказал таэдским ксеноархеологам, что у людей принято пожимать руки. Те тут же бросились жать мои руки, один левую, другой правую, и от избытка чувств едва не переломали их обе.

Как же быстро, оказывается, можно пройти то расстояние, которое я в прошлый раз прополз на четвереньках, выдавая себя за животное, дабы обмануть охранную систему! Я наклонился и сорвал жесткий листок с чахлого куста, вспомнив его горький, вяжущий вкус. Точно такой же я ел тогда, чтобы правдоподобнее изображать пасущееся существо…

Мы вошли внутрь. Холодный, мертвый воздух ударил в лицо. Вот зал, где мы встретили Смотрителя. Еще один муаорро. Еще одна жизнь, угасшая в той бойне. Еще одна душа, принесенная в жертву на алтаре моего любопытства… А вот и металлические конструкции, напоминающие застывших в агонии пауков… Прикоснувшись к ним, Гемелл в тот раз понял, что от его родины не было никаких сигналов…

«Жаль, что я уже тогда не сделал верного вывода. Что моя раса уничтожена».

«Нам всем свойственно надеяться на лучшее».

Пыль здесь так и лежит, сохраняя множество следов таэдских копыт, оставленных за последние два года. А среди них… Сердце сжалось при виде этого.

– Отпечаток босой человеческой ступни! – воскликнула Нин Лю, делая снимок, а затем обернулась ко мне: – Это ваша, Сергей Петрович? С прошлого раза?

– Да. Других людей здесь с тех пор не было.

Я чувствовал себя слабым отзвуком того человека, что вошел сюда нагим два года назад. Пусть и не геройский, но все-таки это был Поступок. Каких уже давно в моей жизни не случалось…

– Ладно, осмотримся. Предраг, на тебе левый коридор. Нин, ты со мною в правый.

Таэдские ксеноархеологи тоже разделились. К моей группе присоединился тот, кого звали Аиэо. Сержант тоже пошел со мной. Я направлялся к нише, где в воздухе парили артефакты Хозяев. В прошлый раз я – точнее, Гемелл, управлявший тогда моим телом, – взял только скипетр и проигнорировал остальные.

А вот и та самая ниша. Но теперь тут ничего не парит – таэды выгребли все.

– Где артефакты, которые здесь были? – строго спросил я по-таэдски. Как обычно в таких случаях, моими губами управлял Гемелл, сам я таэдский так и не выучил, кроме пары фраз.

– Изъяты и направлены на благо нашего народа, – ответил Аиэо. – Но один остался у нас в обиталище. Мы не смогли понять его назначения.

Я велел принести, и скоро мне показали металлический шарик с короткими шипами. Словно наконечник булавы или моргенштерна в миниатюрном варианте. Взяв его в руку, я тут же ощутил в ней странное настойчивое покалывание. Словно темный пульсирующий зов, исходящий из недр Вселенной.

«Ты знаешь, что это?»

«Нет, – ответил Гемелл. – Такого на моем аванпосте не было».

Я положил новый артефакт в карман брюк, заявив таэдам, что изымаю его, чтобы направить на благо своего народа. Они не решились возражать. Из чего я понял, что мой авторитет на Фомальгауте-2 и впрямь велик.

Так у меня появился новый артефакт Хозяев. Впервые за последние годы. Прошлые все пришлось отдать Космофлоту, когда я стал матросом, – переместитель, скипетр, антикинетический щит и антирадиационный щит. Как же я скучал по ним! Простое обладание ими делало тебя особенным, а пользование – чудотворцем.

Вернувшись в первый зал, мы с моим ментальным соседом активировали металлических «пауков», но без особого результата. Информационная сеть Хозяев все так же хранила молчание, глухое и окончательное, и больше ничего увидеть нам не удалось – у Гемелла не было необходимого доступа к этому объекту.

Мы изучили все помещения. В том числе жилую каморку, тесную, как склеп, с зияющим проемом вместо двери. Воздух здесь был особенно спертым и затхлым. Имелось одно углубление с водой на уровне моего пояса, другое – внизу, для отправления нужд. И больше ничего. Ни мебели, ни одежды, ни намека на личные вещи прежнего Смотрителя. Я подумал было, что их забрали таэды, но Гемелл мрачно произнес:

«У нас не было личных вещей».

Сказанное прозвучало как отголосок жуткого порядка, установленного Хозяевами. Любой личный предмет – это память, воплощенная в материи, а их совокупность – своего рода автобиография, доступная для чтения нам, ксеноархеологам. Но для своих рабов Хозяева создали мир без автобиографий. Полностью обезличенную среду, в которой разумное существо низводилось до предписанной ему функции.

Мой ментальный сосед и сам жил в такой же каморке на своем аванпосте в моменты бодрствования. И, представив жизнь Гемелла здесь, я понял, почему при нашей первой встрече от него веяло столь пронзительным и безнадежным одиночеством.

На обратном пути, когда я с высоты полета взирал на растущий, подобно живому существу, город таэдов, мое сердце наполнила радость за них. Какое грандиозное начинание!

«Просто еще один муравейник, – меланхолично произнес Гемелл. – Каких уже много возникало и исчезало без следа. В глобальном смысле – это даже не рябь на воде. Как бы ни были они важны для муравьев, что их строили».

Это было обидно. И не потому, что таэдский город и впрямь внешне очень походил на гигантский муравейник, а потому, что Гемелл имел в виду вообще всю таэдскую цивилизацию с ее достижениями. Великую симфонию усилий целой расы он низводил до неслышимого шороха лапок насекомых.

«А ваша цивилизация, надо полагать, была более значима?»

«Отнюдь. У нас даже муравейника не было. Ты не думай, я не осуждаю таэдов. Мне просто печально, что так много усилий разумных существ уходит впустую. Мы не строили домов, которые пережили бы своих жильцов, поскольку находили бессмысленным пытаться таким образом преодолеть мимолетность нашего бытия. Любая постройка рано или поздно рухнет, исчезнет… Это не значит, что мы не мечтали о преодолении смерти. Мечтали. Просто понимали невозможность этого. Но когда я узнал, что возможность все-таки есть, то вся прочая деятельность стала выглядеть совсем иначе».

«В Библии написано, что Бог про все Свое творение сказал, что оно „хорошо весьма“. Значит, и про муравьев тоже. Их бытие имеет смысл».

«Разумеется. В Библии муравей приводится как пример трудолюбия, которому человеку нужно поучиться. Может, и от таэдов вы чему-то научитесь».

Именно этим наша делегация и занималась. Торговля информацией между Космофлотом и таэдами задышала, забила живым пульсом, к вящей радости обеих сторон. Они делились своими военными технологиями, а мы – технологиями в области межзвездных перелетов. Успех первых официальных контактов позволил поднять вопрос о взаимном открытии посольств. Правда, заключать какой-либо договор с Федерацией таэды вежливо, но твердо отказались, указав на уже существующий договор – со мной.

И адмирал Новак с военными, и доктор Нейфах с учеными пребывали в эйфории от первого контакта с инопланетной цивилизацией и открывающихся перспектив. Сияние «таэдского чуда» было столь ослепительно, что мое обследование пустого бункера вымершей расы Хозяев оказалось на периферии всеобщего внимания. И это позволило мне совершить тихое присвоение того шарика.

Разумеется, я не воровал артефакт! Как и положено, я внес запись о нем в журнал, отметив, что взял находку для изучения. В иное время эта уловка не сработала бы, но сейчас внимание начальства занимала обработка полученной от таэдов информации и обсуждение того, как преподнести Федерации новости о них. До этого и неккарцев, и моих спутников скрывали, сведения о них за пределы базы не распространялись. Теперь же предстояло официально объявить, что мы больше не одни во Вселенной.

Для человечества это станет историческим событием, днем прозрения, а для меня – всего лишь очередной главой в уже не раз прочитанной книге. Я давно в курсе, что мы не одни, и очень плотно – даже слишком плотно – общаюсь с инопланетянами трех видов. Мне было куда интереснее, что нашла Лира при изучении четвертой, мертвой расы дагонцев.

К сожалению, не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы подтвердить: Дагон действительно был населенной планетой со своей цивилизацией. Она показала мне разложенную на стерильно чистом столе коллекцию, от которой веяло холодом космической пустоты и слабым запахом древней органики. Три фрагмента костных останков, семь разрушенных объектов искусственного происхождения и еще три хорошо сохранившихся артефакта.

– На самом деле четыре, – сказала Лира, хитро улыбаясь. – Этот я приберегла для тебя. Три остальных точно такие же, так что от науки не убудет.

Она протянула что-то маленькое, скользнувшее мне в ладонь. Это оказался металлический крестик! Отличный от наших, разумеется. Два скрещенных прямоугольника из тусклого серебристого металла, чья поверхность была испещрена сложным рельефом – бугорками и вмятинами, складывающимися в асимметричный загадочный узор, который хотелось читать пальцами, как шрифт Брайля. И самое поразительное – маленькая изящная дужка на верхнем луче!

– Дагонцы носили это как кулон? – с удивлением спросил я.

– Судя по всему, да.

– Как удалось найти их так много, с учетом того что планета взорвалась?

– Кресты сделаны из иридия, поэтому и сохранились. Это самый прочный и тугоплавкий металл. Мы нашли один, а потом я настроила пустотный сканер на его спектр.

Дагонский артефакт на моей ладони притягивал к себе взгляд. Путешественник из другого времени, хранивший память о прикосновениях существ, чей облик я не мог себе представить.

– Странно, что дагонцы носили кресты. Они ведь не могли быть христианами…

«Разумеется, не могли. Крест – это один из самых распространенных символов, наряду с кругом и треугольником».

– Нельзя интерпретировать ксенологические феномены через призму земных культурных кодов, – сказала Лира. – Тем более что и на Земле кресты встречались также в дохристианских культурах.

– Да, Гемелл сейчас примерно то же самое говорит. Конечно. Интересно, что он для них значил?

– Мы имеем дело с «черным ящиком» цивилизации, чья внутренняя семантика навсегда утрачена. Поэтому можем строить массу гипотез, но никогда не узнаем правды. Как это часто у ксеноархеологов. Такова наша доля.

– Я могу его себе ненадолго оставить?

– Да. Это мой подарок.

– Спасибо, милая! – Я обнял ее.

А потом сунул руку в карман и достал оттуда шипастый шарик из зеленоватого металла.

– Я тоже кое-что нашел. Это новый артефакт Хозяев.

Желтые глаза Лиры озарились восторгом. Она взяла шарик.

– Ого! Для чего он?

– Неясно. Гемелл не знает.

– От него исходит покалывание, – прошептала она, завороженно перекатывая шарик по ладони. – Интересное ощущение. Словно прикосновение чего-то древнего и бесконечно одинокого…

– С прошлыми артефактами Хозяев было легко, потому что я знал их назначение. Управляются они силой мысли. Но, как оказалось, если ты не знаешь назначение артефакта, то он просто бесполезный кусок металла. Я пытался угадать, давать шарику мысленные команды, но ничего не происходило.

– И ты его прихватил… – усмехнулась она, возвращая шипастый шарик. – Да, все-таки повадки черных ксеноархеологов у нас сохранились…

– Ни в коем случае! Мы просто такие трудолюбивые ученые, что взяли работу на дом…

Позднее я повесил дагонский крест себе на веревочку рядом с моим крестильным. Стал все время носить его, несмотря на бурчание Гемелла о том, что это очень похоже на воровство, а не на исследование находки.

Дело было не в том, чтобы просто иметь «сувенир из небытия», – мне хотелось наполнить смыслом этот объект, чей исходный смысл невосстановим, и тем самым вдохнуть жизнь в осколок давно уничтоженной цивилизации. Чтобы она хоть в чем-то имела продолжение в современности.

Ах да, забыл сказать, что при отлете с Фомальгаута-2 мне опять дали охранников-таэдов. Тех же четырех воинов и одного нового, вместо Ыауи. Оаэа повысили, и теперь он стал лейтенантом. В нашей терминологии, разумеется. Помимо того, чтобы охранять меня и вынюхивать информацию о человечестве, на него взвалили груз подготовки к открытию таэдского посольства – первой ласточки грядущего союза наших миров.

Моста между двумя муравейниками.

Или, если угодно, перехода от первого свидания к более серьезным отношениям.