Поначалу, попав в плен, я думал, что Элпидофторос скоро привезет меня к хроноаномалии. Чуть ли не прямо сейчас.

После того как недели, уплывая в небытие, монотонно сменяли друг друга и ничего не происходило, я осознал, что на самом деле могут пройти годы, прежде чем мы там окажемся. Я не знал, сколько Хозяину нужно времени на то, чтобы выполнить последний пункт плана – запитать аккумуляторы.

Однако так называемая революция предполагалась скоро. Судя по тому, что я видел и слышал на Земле, речь явно не о годах, максимум – о месяцах.

В первые две-три недели я ждал, что Элпидофторос вот-вот вызовет меня, но этого не происходило, и я перестал ждать. У меня был всего один комплект одежды – тот, что оказался на мне во время пленения. На Земле я не догадался купить новую. Чтобы не сносить совсем этот комбинезон, мне пришло в голову беречь его, сложив в каюте, а самому расхаживать в нижнем белье. Температура позволяла. Остальные обитатели палубы все равно игнорировали меня.

И вот как-то раз во время утренней пробежки по периметру я увидел, что мне навстречу идет и поднимает руку староста шерсов.

Впервые за полтора месяца меня кто-то заметил!

Я сбавил шаг и остановился перед ним, тяжело дыша.

– Следу-уй за мной, – скомандовал он. – Хозяин зовет.

– Хорошо, – ответил я, утирая пот со лба. – Можно я сначала в каюту зайду? Надо одеться…

– Нельзя. Ты пойдешь прямо сей-час.

Что ж, я не стал спорить. В конце концов, к чему мне наряжаться перед этой тварью? Трусов и майки будет достаточно. Пока мы шли к телепортационной камере, я решил порасспрашивать моего спутника. Раз уж представилась крайне редкая возможность с кем-то поговорить. Может, и подружиться получится, разузнать необходимую информацию…

– Только ты знаешь мой язык из всех твоих сородичей на этой палубе?

– Не толь-ко.

– Почему тогда со мной никто из них не разговаривает?

– Не о чем.

– У меня много вещей, я мог бы поделиться…

– Мы не ну-уждаемся в твоих вещах.

– Ясно… Мы прибыли к планете Муаорро и временной аномалии?

– Нет.

– А куда тогда?

– Сей-час у-увидишь.

– А ты не знаешь, когда мы прибудем к аномалии?

– Не знаю.

– А аккумуляторы на этом звездолете… Ты, случайно, не знаешь, где они расположены и чем именно подпитываются?

– Не знаю.

Н-да, от этого разговора я получил информации не больше, чем от молчания. Уже у входа в телепорт мне пришел в голову последний вопрос:

– Почему Хозяин приказал вам атаковать мой отряд клинками и зубами? Вы не способны пользоваться более сложным оружием?

Староста резко остановился. Его взгляд, лишенный привычного мне бесстрастного выражения, впился в меня… с обидой? Злостью? Болью? Наконец он ответил, гордо и горько выдохнув одно-единственное слово:

– Способны.

И отвернулся к открывшейся двери. Мы вошли в телепортационную камеру и вышли уже на мостике.

Теперь тут были изменения. В воздухе мерцали большие голографические экраны, словно призрачные врата в иные миры. Три. Каждый из них показывал что-то свое. Огромный мохнатый «стог сена», Вуабба, был развернут к самому большому из них, Элпидофторос стоял рядом. Оба спиной ко мне. По периметру, прижавшись к стенам как безмолвные слуги, замерли трое шерсов, два габреона и император кабрасов.

Впервые мое появление на мостике не удостоилось ни взгляда, ни слова Хозяина. Староста шерсов, видимо, счел свою миссию по доставке меня исполненной и бесшумно удалился.

Что делать? Должен ли я тоже прижаться к стене, как прочая прислуга?

Ну уж нет!

Я подошел к экранам. На одном из них был отображен какой-то летящий в космосе объект. Идеальный прямоугольный параллелепипед с безупречно гладкой зеркальной поверхностью, отражающей звезды. Я всмотрелся, гадая, что это.

«Так выглядит извне корабль, что является ковчегом нашим», – вдруг подал голос Прадед.

«То есть Элпидофторос нашел второй звездолет своей расы, и мы к нему подлетаем?» – уточнил я.

«Нет. Мы взираем на наш звездолет».

Вот оно что! Я всмотрелся. У корабля не было орудийных башен, сопел двигателей, антенн, стыковочных шлюзов и чего бы то ни было еще. Больше всего он напоминал упавший на бок небоскреб. Но за этим аскетичным видом сквозила нечеловеческая мощь и мрачное величие.

Я бросил взгляд на другой экран – и у меня похолодело внутри. Я узнал это место. Непроглядно-черный круг, обрамленный кровавым свечением, словно воспаленная рана на теле мироздания. Злосчастная планета TrEs-2b, где я угодил в ловушку Элпидофтороса. Вот куда мы прилетели! Убийца вернулся на место преступления.

Для чего?

На третьем экране, в самом центре этого зловещего триптиха, мерцала россыпь огней на бархате звездного неба. Я невольно подошел поближе, чтобы рассмотреть их, и тут Элпидофторос заметил меня.

– Это корабли Космофлота, – сообщил он.

В моем сердце разом вспыхнула тревога и надежда. Я начал считать яркие точки. Тридцать! Так много! Это основная часть Космофлота. Чтобы собрать такую армаду, пришлось, видимо, снять часть звездолетов, обеспечивающих Карантин над Землей.

– Что они здесь делают? – спросил я.

– Очевидно, спасают тебя. Пытаются остановить угрозу. То есть меня.

Следующий вопрос застрял в горле комом: «А смогут ли?» Конечно, Хозяева очень далеко ушли в своем технологическом развитии, но все же здесь всего один Хозяин на одном звездолете, который притом не в лучшей форме. А против него почти вся мощь Федерации. Тридцать на одного. Элпидофторос был похож на паука в центре старой паутины – неподвижный и сосредоточенный. Нервничает? Боится? Или просто собран, как хищник перед прыжком?

Только тут я догадался, что выжившие члены моей команды смогли благополучно вернуться на базу. Они доложили о столкновении c шерсами, и контр-адмирал принял решение направить сюда флот, чтобы положить конец этой истории. Стало легче на душе. Хоть кто-то спасся… Но почему столь много звездолетов? Это кажется избыточным для спасения одного человека. Так предписано реагировать на «угрозу номер три»? Чтобы сразу ударить всем, что есть, по врагу? Моя команда не знала, что за нападением на нас стоят Хозяева. Видели только шерсов.

И сейчас почти весь Космофлот собрался на верхней орбите планеты TrEs-2b, рядом с той самой станцией-юлой. Они ее зачищают? Уже зачистили? Или пока только собираются? Возможно, смогли эвакуировать останки Немезиана и Уаиу.

И тут прибыл звездолет Элпидофтороса…

На экране яркие точки пришли в движение, перестраиваясь из походного порядка в боевой. Это называлось «подкова». Они огибали нас полукругом, чтобы каждый из них имел наилучшую позицию для обстрела.

«Господи, помоги им! Пожалуйста, даруй им победу!» – мысленно взывал я.

Даже если я погибну вместе с этим проклятым местом и Элпидофторосом, оно того стоит. Только бы они смогли!

Звездолет Хозяев мчался через космическую пустоту, сокращая расстояние между собой и земными кораблями. Флот стягивался к точке перехвата, но огня не открывал.

– Они не решаются, – произнес Элпидофторос с ледяным презрением. – Смотри, какие стеснительные! Осыпают меня сообщениями. Предлагают немедленно сдаться. Спрашивают о тебе. Очень много болтовни. А нужны действия. Давай-ка поможем им.

Когти на маленьких ручках «стога сена» дернулись, и в тот же миг из нашего звездолета вылетел черный луч, словно сконцентрированное ничто. Он пронзил пространство и ударил в ближайший крейсер. За пару секунд до этого на экран вывели его изображение крупным планом. Красивый и мощный корабль. Я видел такие на орбитальных верфях у нашей базы. Луч не-света мгновенно превратил его в облако искореженных обломков и замерзающего газа, усеянного крошечными точками – телами экипажа.

– Малый крейсер «Решительный», – Элпидофторос назвал первую жертву. – Капитан Лев Свиридов. Ты знал его?

В памяти всплыл образ с общих совещаний. Подтянутый мужчина за сорок. Волевой подбородок. Короткие волосы с проседью. Цепкий взгляд голубых глаз. Всегда спокойный голос, реплики редкие, но по делу. Как и я, он был родом с Мигори. Земляк. Больше капитана Свиридова нет. Как и пятисот членов его команды – столько, по штатному расписанию, нес боевой корабль такого класса. Всего за секунду оборвались жизни полтысячи человек, лучших представителей Федерации…

В бессильной злобе я сжал кулаки. Отвечать этой твари не хотелось, но пришлось.

– Да, знал.

Мое молчание его бы не наказало, а лишь дало бы повод не отвечать впоследствии на мои вопросы. Если мы переживем эту атаку, я должен продолжить собирать информацию в поисках того, что сможет повредить этой твари.

Тем временем двадцать девять оставшихся кораблей слаженно выпустили по нам ослепительно яркие лазерные лучи. Пространство вспорола целая буря испепеляющего света, сконцентрированная на нас. Я затаил дыхание, готовясь к смерти…

Но ничего не произошло. Повернувшись к экрану, отображавшему внешний вид звездолета Хозяев, я увидел, как смертоносные лучи блуждают по его поверхности, не оставляя никакого вреда. Лучи не пробивали корпус. Они не отражались. Они… впитывались. Зеркальная поверхность нашего корабля в местах попадания становилась матово-черной, жадно поглощая смертоносную энергию.

«Что это?»

«Корабль сей питается их гневом и превращает в свою силу, – снизошел до ответа Прадед. – Энергия лучей сих служит его цели».

Он не только не страдает от атаки, но даже обращает ее себе на пользу! Я поневоле изумился. Для него это не бой, а просто возможность подзарядить аккумуляторы перед рывком в прошлое! Вот зачем Элпидофторос собрал здесь почти весь Космофлот! Он выполняет последний пункт своего плана подготовки к прыжку!

Осознав тщетность лазерного огня, корабли Федерации задействовали всю номенклатуру вооружений. Пылающие протуберанцы плазменных зарядов, серебристые торпеды с ядерными боеголовками, кинетические болванки рельсотронов – все устремилось к нам. Я надеялся, что хотя бы что-то из этого достигнет цели и нанесет ущерб.

Но чем дольше я наблюдал, тем больше умирала моя надежда. Они летели слишком медленно.

Словно жалкие насекомые, бросающиеся на исполинский монолит, корабли землян кружили вокруг звездолета Хозяев, осыпая его бледными искрами своих орудий. Но чужацкое судно, холодное и безглазое, не отвечало, а лишь продолжало двигаться вперед.

Это напоминало не сражение, а лабораторный эксперимент, в котором люди выступали в роли подопытного насекомого, чьи инстинктивные броски тщательно документировались, анализировались и тут же с безупречной точностью нейтрализовались. Корабль Хозяев корректировал саму реальность вокруг себя, стирая угрозу, как ошибку в уравнении.

Монстр стоял совершенно невозмутимо. А затем произнес всего одно слово:

– Сейчас.

Тут же когтистые пальцы Вуаббы задергались в странном, почти ритуальном танце, и вот теперь звездолет ответил. Началось методичное истребление. Один за другим земные корабли вспыхивали и гасли, растворяясь в небытии. Я в оцепенении наблюдал за этой бойней, а Элпидофторос монотонно произносил имена уничтоженных кораблей и их капитанов:

– Средний крейсер «Отважный». Капитан Говард Холл. Тяжелый линкор «Победа». Капитан Макар Старостин. Большой фрегат «Стойкий». Капитан Широ Кимура.

Перед каждым уничтожением корабль выводился крупным планом на средний экран. Практического смысла в том не было никакого, тварь просто смаковала зрелище разрушения. Акт кровожадного эстетизма.

Под невидимым лучом броня разрывалась, как бумага. Боекомплект и двигатели детонировали. Сотни и тысячи жизней – целые миры надежд, воспоминаний и любви – гасли в мгновение. Но люди не сдавались. Они маневрировали, меняли построения, комбинировали обстрелы – делали все, чему их научили долгие века военной истории. Все, что мог породить человеческий ум, отвага и ярость… Но в итоге им не удалось даже поцарапать этот проклятый звездолет. Он поглощал их атаки, как черная дыра поглощает свет. Подзаряжался.

Я невольно представлял, как в последние мгновения экипажи кричали в эфир, молились, ругались, и их голоса, затихая, обращались в цифровой шум. Все больше инструментов замолкали в этом оркестре. Корабли землян вспыхивали и гасли, как светлячки в черной пустоте. А звездолет Хозяев плыл сквозь битву, словно камень сквозь воду, не меняя курса.

Я закрыл глаза, но не мог прекратить слышать, как стоящая рядом тварь монотонно перечисляет имена и названия. Разумеется, специально для меня.

– Тяжелый крейсер «Дерзкий». Капитан Денис Романов. Десантный корабль «Непобедимый». Капитан Ю Широнг.

На нем мы летали к Иши… Я заставил себя открыть глаза и смотреть. Не в моих силах было спасти этих воинов, но по крайней мере я мог засвидетельствовать их последние мгновения. Их подвиг.

Люди сражались.

Люди умирали.

Люди проигрывали.

Это было похоже на попытку воинов каменного века остановить ядерный взрыв. Бой был ошибкой с самого начала. Человеческие корабли использовали все, что имели, но законы физики, на которые они рассчитывали, словно перестали работать вблизи чужацкого звездолета. Энергия рассеивалась, материя снарядов переходила в другое агрегатное состояние, обращаясь безвредными облачками газа. Вот как Хозяева побеждали другие расы. Они переписывали правила игры. И в этой новой реальности у людей не было ни единого шанса. Звездолет Хозяев не имел слабых мест.

И тут все сложилось в моем уме. Я понял, как Элпидофторос заманил сюда столь много наших кораблей. И почему он заставил шерсов атаковать нас без сложного оружия, заваливая массой и грубой силой. И почему позволил сбежать Наде, Герби и прочим на «Отчаянном». Я-то думал, им повезло, радовался, что хотя бы в этом добился маленькой победы – помог спастись друзьям и коллегам. Но нет. Все это было частью его плана. Выжившие сообщили командованию о том враге, с которым столкнулись на объекте, и о его тактике боя. Именно под этого врага – примитивного, многочисленного, побеждающего грубой силой – и была собрана экспедиция. Поэтому послали так много кораблей. А столкнулись в итоге совсем с другим противником – самым высокоразвитым в нашей галактике, ни к вооружению, ни к способу ведения боя которого они не были готовы.

Не вспомнил контр-адмирал свою картину про трихинеллу, не подумал, что все может быть совсем не таким, каким кажется. Ну да, кому же захочется представить себя на месте волка… А может, и подумал, но все равно сделал по-своему. И в результате победоносная кампания обернулась демонстрацией беспомощности. Самоубийством.

Мы проиграли.

Та же мысль, видимо, пришла и некоторым капитанам – три корабля вышли из боя и ринулись прочь, устремляясь к ближайшей допустимой точке перехода в гипер.

– Это не отступление, – весело сообщил Элпидофторос, прослушивающий радиоэфир Космофлота. – Они пытаются сбежать. Спасти свои шкуры. Командующий приказывает вернуться. Беглецы не подчиняются. Какие люди убогие. Звезды не ваши! Не для вас. Сидели бы дома. На жалкой Земле. Чтобы не позориться. Трусы получат свое.

Когтистые лапы мохнатого чудовища вздрогнули трижды – изящно, почти небрежно, – и беглецы один за другим превратились в огненные бутоны, которые мгновенно расцвели и увяли, оставив после себя лишь обломки. Элпидофторос перечислил имена капитанов и названия кораблей. Особенно поглумился над тем, что один из них носил название «Неустрашимый».

Но разве это была трусость? Видя, что битва проиграна, отступить, чтобы сохранить хоть что-то, не оставить Федерацию совсем беззащитной, – разве это не логичное решение? Может, Хозяин лгал насчет переговоров? Может, они пытались отступить по приказу? Как бы то ни было, Элпидофторос дал понять, что уйти живым никому не позволит.

Четыре оставшихся корабля, последние ноты в этой почти сыгранной симфонии, решились на отчаянный аккорд – пошли на таран. Они выстроились в две линии, жертвуя первыми, чтобы вторые получили шанс на подлет к цели.

После того как был уничтожен первый, тварь произнесла слова, от которых боль пронзила мое сердце:

– Ударный крейсер «Строгий». Капитан Ванда Новак. – Впервые за весь бой Элпидофторос оторвался от экранов и повернулся ко мне. – Твоя первая любовь. Не так ли? Недавно стала капитаном. Смотри, не побежала. Осталась до конца. Пыталась впечатлить отца. Хочешь увидеть ее? В последний момент.

– Нет!

– Конечно же хочешь.

Он вывел на экран кадр с лицом Ванды, моей подруги детства и некогда больше чем подруги… Ее кожа побледнела, а зрачки расширились в момент, когда она осознала надвигающуюся смерть. «Ты же сказала, что переведешься на другой конец Федерации, лишь бы не пересекаться со мной. Как тебя угораздило оказаться здесь?»

Глаза Ванды… Я вспомнил, как в них отражалось пламя костра на даче Новаков. Мы, два подростка, сидели рядом, и я, оглушенный потерей отца, мог излить свое горе только ей одной. Запах дыма, хвои и ее тонких, почти невесомых духов смешивался в ночном воздухе.

– Ты не будешь одинок, – пообещала тогда Ванда. – Ведь у тебя есть я. Я всегда буду рядом.

– Будь ты проклят! – не выдержал я. – Я ненавижу тебя! Чтоб ты сдох!

– Начал говорить правильно, – похвалил Хозяин. – По три слова. Как мне удобно. Молодец, хорошее решение.

– Зачем ты это делаешь, тварь? Ты и так сильнее, оставь их в покое! Они не способны тебе навредить!

Плевать на сбор информации! Я пытался отвлечь его, чтобы дать шанс оставшимся трем кораблям Космофлота. Но ничего не вышло. Пока мы говорили, Вуабба, который, очевидно, был оператором орудий, взмахнул дважды своими когтями – и еще два корабля перестали существовать.

– Ударный крейсер «Бравый». Капитан Андрей Федулов. Тяжелый линкор «Грозный». Адмирал Филипп Новак.

Дядя Филипп… нет… Он пережил дочь всего на минуту. Успел увидеть ее смерть…

Остался последний корабль Федерации. Он все еще летел на нас – одинокая нота, звучащая в отзвуке финального аккорда.

– Ты узнаешь его? – поинтересовался Элпидофторос. – Корабль, спасенный тобою. Большой корвет «Благословенный». Капитан Нил Грумант.

Подняв взгляд, я уставился на экран. Я знал многих с этого корабля. Включая капитана. Как лейтенант я был приписан к нему. Если Лира проявила достаточную настойчивость, чтобы встроиться в «экспедицию по спасению мужа», а контр-адмирал Орланди – достаточную безответственность, чтобы разрешить… то, вероятно, она сейчас там. Внутри этого стального тела. «Господи, только не это! Пожалуйста, умоляю, пусть ее там не будет!»

Тогда я еще не знал, что на самом деле она отправилась в экспедицию на только что уничтоженном «Грозном»…

Я замер, ожидая, что черный луч разорвет «Благословенный» на куски, но вдруг корабль окутался пузырем искривленного пространства, рванул к нам и исчез! Гиперпрыжок! «Ему удалось отступить, делая вид, что атакует!» – с восторгом понял я.

Внезапно пол ушел из-под ног. Меня швырнуло в стену, все завертелось, зашумело – крики, скрежет. Мое тело сползло вниз, рука схватилась за голову, гудящую от удара. Я увидел, как впереди у стены лежит Элпидофторос! А дальше – Вуабба! Шерсы уже суетливо бросились его поднимать. А Хозяин встал сам.

Удар сбил с ног всех. Но как?!

И тут я понял всю гениальность поступка Груманта. Он не отступил, делая вид, что атакует, а наоборот, атаковал, делая вид, что отступает! Ни одно земное оружие не могло навредить звездолету Хозяев, который искажал саму реальность. И тогда капитан догадался использовать в качестве оружия то единственное, что искажало реальность у нас, – технологию перехода в гипер, на сверхсветовую скорость. Вот зачем он подбирался! Не для тарана! Ведь, строго говоря, в пузыре Алькубьерре движется не корабль, а пространство вокруг него. И вот Нил этой волной пространства, сжимаемой со сверхсветовой скоростью, ударил по чужацкому звездолету, который, несмотря на все свои технологии, полностью погасить ее не смог!

Прыгать в гипер так близко к планете и другому кораблю – это нарушение всех правил безопасности. Но он рискнул и смог по крайней мере дать пощечину Элпидофторосу. Я ликовал. Мне пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы сдержать торжествующую улыбку.

«Так тебе, гадина!»

Поднявшись, я побежал к экрану, отображавшему внешний вид звездолета. Жадно всматривался в поисках видимых следов разрушений. Хоть трещинка, хоть вмятина… Увы, корабль выглядел невредимым. Нас просто тряхнуло.

Все уже стояли на ногах. Подошедший ко мне Элпидофторос одобрительно заметил:

– Смотри, какой находчивый! Он заслужил жизнь. Хорошо, что ушел. Сообщит другим новость. Флот Федерации разгромлен.

Звездолет Хозяев продолжал движение, пролетая сквозь облако обломков и замерзших тел, медленно кружащих в вечном хороводе. Многие выпущенные ими торпеды все еще летели по уже неактуальным траекториям. На экран вывели погибших крупным планом. Обезображенные декомпрессией лица. Раскрытые в последнем вздохе – или крике? – рты. Все мое ликование сдулось, как проколотый шарик. Ванда погибла. Дядя Филипп погиб. Десятки тысяч воинов, включая огромных штурмовиков, мертвы. Те, кого я недавно видел гордо марширующими на параде…

Мы находились в эпицентре братской могилы лучшей части человечества. Флот действительно разгромлен. Спасение одного корвета этого не меняет…

– Теперь ты видишь? – спросила тварь.

– Что вижу? – крикнул я.

– Что революция неостановима. Кто сдержит Землю? Кто защитит Федерацию? Теперь уже никто. Сколько вы протянете? Не более полугода. Твой мир обречен.

Значит, он это делал не только для того, чтобы подзарядиться, но и взять под контроль меня. Всегда несколько целей…

– Теперь ты понимаешь, – сказал он.

– Что понимаю?

– Понимаешь, каково мне. Ты не сдался. Я это знаю. Хочешь сорвать план. Теперь план общий. Спасение моей расы. Это твой интерес. Понимаю, ты расстроен. Но можно исправить. Исправить абсолютно все. Сделать ее живой. – Монстр показал щупальцем на предсмертное изображение Ванды. – Ты хочешь этого? Они все оживут. – Щупальце двинулось к обломкам звездолетов с черными точками, парящими вокруг них. – Даже Гемелл оживет. Если мы вернемся. И перезапустим историю. Если план сработает. Если же нет… Кто сдержит Землю? После этого поражения? Космофлота больше нет.

– Если ты реализуешь свой план, все эти люди даже не родятся! – зло возразил я, обличая его ложь. – Потому что порабощение вами Земли изменит всю нашу историю, включая историю каждой семьи!

– История останется неприкосновенной. Ваша человеческая история. До этого года. Мы не вмешаемся. Они будут живы. И ты тоже. Со своей семьей. Мне довольно нашей. Спасение моего народа. Теперь спасение твоего.

Как ни противно признавать, но монстру удалось заразить меня желанием переписать историю. Особенно если он действительно бы не полез к человечеству, оставил нас в покое… Все исправить, вернуть всех к жизни… Это звучало так соблазнительно!.. Я вдруг понял Прадеда и остальных муаорро, понял, как Хозяин манипулировал ими. Такому действительно трудно противостоять.