Как-то раз я был в кабинете контр-адмирала Орланди и заметил у него на стене странную картину. Обычно у флотских висят полотна, прославляющие наши победы над Землей. Либо портреты героев тех лет. Однако тут была запечатлена сценка из жизни животных. Земных. Посреди поля волк вгрызался в труп только что убитой им овцы.

– Нравится картина? – с улыбкой поинтересовался контр-адмирал.

– Необычная, – ответил я.

– Как ты думаешь, кто здесь победитель, а кто побежденный?

– Вопрос, видимо, с подвохом?

– Разумеется.

Я сделал пару шагов и вгляделся в картину, выискивая что-то, не замеченное мною ранее. Может быть, какая-то фигура, проступающая, если поменять угол зрения? Нет. Ничего такого. Лишь волк, овца да лужа крови под нею. А фоном – поле, синее безоблачное небо и темная кромка леса вдалеке. Раз вопрос с подвохом, значит, победитель явно не волк. Но кто?

Пауза затянулась, и мне пришлось сказать:

– Простите, сэр, но никак не удается увидеть, в чем же здесь победа овцы.

– О, она определенно не победитель. – Грузный контр-адмирал засмеялся. – Овца – инструмент победителя. Есть такой червь, трихинелла. Паразит, что охотится на хищников. Чтобы достичь волка, он сначала вселяется в овцу, таясь в ее мышцах в виде личинки. Множества личинок. Самой овце он при этом не вредит. Просто ждет, порой годами. Затем, когда волк убивает и поедает зараженную овцу, личинки, оказавшись в его пищеводе, вылупляются и превращаются в червей, которые начинают пожирать хищника изнутри, распространяясь во всех органах. Отобедав такой овцой, волк сам превращается в блюдо.

Контр-адмирал подошел поближе, продолжая говорить:

– Картина называется «Славная охота, или Победа трихинеллы». Подлинный победитель невидим не только тебе, лейтенант, но и самому побежденному. Волк не подозревает, что именно в момент его триумфа закладывается его поражение и что своими собственными действиями он обеспечивает победу врагов. Подумай над этим на досуге. Картина дает обильную пищу для размышлений.

Этот эпизод мне вспомнился, когда мы вышли из гипера в реальный космос. Папа не упоминал ни о ком в том месте, где он находится, и все же не являлась ли вся эта история той самой охотой? Не окажется ли наша спасательная операция даже в случае успеха поражением, о котором мы сами не будем знать? Что, если существа, владеющие объектом, используют моего отца втемную, чтобы заманить нас? Что, если они заразили его собой и через него перекинутся на человечество?

Чем больше я об этом думал, тем больше соглашался с решением командования назначить главой этой экспедиции не меня. Груз ответственности лежит на капитане Варме, который свободен от личных симпатий к моему отцу.

«Но не свободен от личных амбиций. Если он вернется ни с чем, это станет его позором до конца дней. Каждое его решение будет проверяться и подвергаться сомнению, а со многих сторон – критике».

Гемелл, как всегда, попал в яблочко. Пожалуй, капитану не позавидуешь. Но и жалеть его мне как-то не особо хотелось.

Ладно, к делу. Найти искусственный объект оказалось несложно. Он вращался на высокой орбите над TrEs-2b и походил на старинную детскую игрушку юлу. Это был спутник или, скорее, орбитальная станция. Корпус оказался покрыт бежевым материалом, напоминавшим керамический композит. Внешний вид станции не совпадал с известными постройками Хозяев, таэдов и неккарцев. Мы сделали вывод, что это творение неизвестной цивилизации.

Пока мы летели к объекту, случилось то, чего я так ждал, – папа снова пришел! Материализовался в моей каюте прямо из воздуха. И сразу же заговорил:

– Привет, сынок! Рад тебя видеть! Вы уже прибыли в систему по координатам, которые я дал?

– Да, мы здесь. – Я нажал на планшете кнопку вызова капитана Вармы. – Летим к искусственному объекту на орбите TrEs-2b. Других в системе не обнаружено. Так что ты должен быть там. Нужно, чтобы ты поговорил с руководителем экспедиции – капитаном Аджитом Вармой. У него есть вопросы по твоей эвакуации.

– Конечно. Пригласи его.

– Уже.

Я боялся, что он исчезнет до того, как Варма придет, но, к счастью, этого не случилось. Когда я впустил капитана в каюту и он увидел моего отца, то впервые потерял непроницаемо-каменное выражение лица. На нем теперь отражались изумление и благоговение.

– Капитан Светлов. – Он отдал честь с безупречной выправкой.

– Капитан Варма. – Мой отец ответил тем же и продолжил: – Связь нестабильна, у меня мало времени. Докладываю: я отключил автоматическую защитную систему. Атмосфера пригодна для дыхания. Я не видел никого живого за все то время, что нахожусь здесь. Объект кажется заброшенным. Но я не исследовал его целиком и ничего не могу сказать про те части, которые не видел. Поэтому настоятельно рекомендую сначала исследовать объект с помощью дронов и убедиться в безопасности пути.

– Именно так я и собирался поступить. Вы видите нас на экране?

– Нет. В той части, где я нахожусь, нет экранов. Или я не разобрался, как их активировать.

– Вы можете открыть входной шлюз для нас?

– Думаю, да. Удаленно. Выйти к шлюзу не могу – я заперт здесь. Когда именно открывать?

– Мы приблизимся к объекту примерно через шесть часов. Вы сможете тогда снова выйти на связь?

– Не уверен. Но я открою шлюз через шесть часов.

– Далеко ли от шлюза место, в котором вы находитесь?

– Примерно в пяти…

Папа исчез. Мы с Вармой молча переглянулись. Капитан первым нарушил тишину, сказав:

– Собираемся в рубке через десять минут.

Шесть часов спустя мы были совсем рядом с TrEs-2b. На фоне звездных россыпей космоса планета выглядела действительно жутко. Ассоциация с жемчужиной не выдержала столкновения с реальностью. Моим глазам предстала самая предельная чернота, какую только можно вообразить. Словно дыра, пробитая в пространстве и обнажившая темную изнанку Вселенной. При этом черный круг окружало красноватое свечение.

– Поистине инфернальное зрелище! – воскликнула Клеопатра.

Она с воодушевлением исследовала этот странный газовый мир, насколько было возможно в настоящих условиях. Так приказал доктор Нейфах, который не хотел упустить шанс узнать побольше о необычном объекте.

Мне же было совершенно неинтересно, почему эта штука является настолько черной. Я не сводил взгляда с чужацкой станции над газовым гигантом. Там мой отец. Живой! Так близко! Только бы ничего не сорвалось… Какой ужас будет, если он погибнет сейчас из-за ошибки, допущенной нами при его спасении!

И вот в идеально гладкой поверхности «юлы» расползлось круглое черное отверстие. Вход в чрево.

– Капитан Светлов открыл шлюз, – констатировал Варма. – Начинаем.

Наш дрон уже подлетел к орбитальной станции и теперь вплыл в открывшуюся «дверь». Голоса в рубке смолкли, взгляды всех впились в экран, передающий изображение с камеры.

Какое-то невидимое поле не выпускало атмосферу изнутри. Там было темно, луч дрона выхватывал белым пятном фрагменты интерьера инопланетной станции. Округлые проходы, странные приборы у стен. Казалось, это пещера, а не рукотворный объект. Разумеется, дрон сканировал пространство и в других диапазонах, передавая информацию нам. План этого объекта составлялся в реальном времени.

«Тебе это ничего не напоминает?» – спросил я Гемелла.

«Нет. Я не знаю, что за раса его построила».

Миновав пустой коридор и небольшую комнату с приборами, дрон влетел в следующий коридор, который привел в огромный пустой зал. На противоположном конце располагался вход, и он был завален. Видимо, когда-то на верхнем ярусе этой станции произошла авария, и потолок обрушился.

– Вот почему капитан Светлов не может выбраться самостоятельно, – сказал Вэнь.

– Я смогу быстро разобрать этот завал с помощью переместителя, сэр, – сообщил я.

– Мне это известно, – сухо напомнил Варма.

Дальше дрон пролететь не мог. Облетев по периметру пустой темный зал, он вернулся к входу. Его работа закончилась.

– Выдвигаемся, – приказал капитан.

В голосе его не было ни возбуждения, ни напряжения. Конечно, ему хотелось изучить станцию подробнее, особенно те части, что остались за завалом. Но из-за опасной близости к звезде у нас было времени в обрез. Мы уже потратили целый час из тех пяти, что отведены на спасательную операцию.

Когда все покидали мостик, Варма задержал меня:

– Лейтенант, на пару слов.

– Да, сэр?

Он дождался, пока выйдет последний человек и мы останемся одни. А затем пристально посмотрел на меня и сказал:

– Я понимаю, что вы назначены вторым человеком в экспедиции. Вы, безусловно, выдающийся специалист с огромным опытом. Однако, возможно, вам стоило бы остаться на «Отчаянном» и консультировать нас удаленно. Другие члены команды вполне компетентны. Так ли необходимо вам лезть туда лично?

– Сэр, там мой отец.

– Вот именно, лейтенант. Если бы это был мой отец, я был бы пристрастен и чрезмерно эмоционален в принятии решений. Что могло бы поставить под угрозу всю операцию.

Эмоции и впрямь закипели во мне после этой тирады, но я следил за тем, чтобы ни одна из них не отразилась на моем лице. Равно как и в голосе, когда я ответил:

– Сэр, вы командуете операцией. Любому вашему приказу во время нее я подчинюсь беспрекословно. Вам не стоит ожидать проблем с моей стороны.

– А если я прикажу вам остаться на «Отчаянном»?

Напряжение внутри меня усилилось.

– Я удивлюсь нерациональности такого решения, сэр, поскольку мой опыт работы на ксенообъектах больше, чем у любого другого участника. Именно этого опыта вам может не хватить в случае возникновения опасной ситуации. Думайте обо мне просто как о ресурсе, а не как о человеке, сэр.

– К сожалению, никто не является только лишь ресурсом, – ответил Варма, и по его тону слышалось, что он действительно сожалеет об этом.

Мне очень не нравилось направление, которое принял этот разговор. Кажется, капитан всерьез решил исключить меня из спасательной команды!

«Он может оказаться прав, – заметил Гемелл. – С чего ты решил, что без тебя они не справятся? Даже переместителем может орудовать любой из них».

– Разрешите вопрос, сэр, – сказал я, игнорируя своего ментального соседа.

– Разрешаю.

– А вы на моем месте согласились бы отказаться от участия в операции по спасению своего отца?

– Разумеется. Мы на Эларе-8 предпочитаем поступать не так, как хочется, а так, как правильно.

– Мы на Мигори руководствуемся тем же принципом, сэр. Но, возможно, мы немного по-разному понимаем, что является правильным.

Он сверкнул глазами, еле заметно отстраняясь, и я понял, что, похоже, переборщил.

– А что, если ваш отец окажется заражен смертельной болезнью? – поинтересовался Варма, не сводя с меня пристального взгляда. – Что, если его нельзя будет спасать? Что, если он нападет на нас? Что, если его придется убить? Как это будет соотноситься с вашим понятием о правильном, лейтенант?

И тут меня осенило. Я полез в карман и нащупал полустертую блистерную упаковку. В ней оставалась одна капсула. Последняя. Я таскал ее с собой еще с криминальных времен, ожидая подходящего случая. И, кажется, это именно он.

– Ваши опасения по поводу моей эмоциональности в данном контексте вполне уместны, сэр, – примиряющим тоном заговорил я, доставая из внутреннего кармана блистерную упаковку. – Однако есть решение. Это ферусен. Я приму его, и мои эмоции будут подавлены минимум на два часа.

«Этой упаковке порядка четырех лет, препарат давно просрочен, и неизвестно, как долго он будет действовать и подействует ли вообще», – напомнил Гемелл.

«Но Варма-то этого не знает».

Капитан задумчиво посмотрел на упаковку, затем на меня и, наконец, сказал:

– Ладно. Если с ферусеном, то идите надевайте скафандр. Вы в команде.

– Спасибо, сэр!

И я прямо при нем достал из упаковки, некогда подаренной мне еще Келли, последнюю капсулу и проглотил.

Сорок пять минут спустя мы шли внутри станции. Туннель был неровным, с округлыми краями, будто его прогрыз гигантский червь. Темная каменистая порода усиливала ощущение, что мы в пещере. Где-то сверху капала вода… На несколько секунд во мне проснулся ксеноархеолог. Эх, покопаться бы здесь спокойно несколько дней… Припасть к этим стенам и слушать шепот столетий, пока приборы не выбьют из камня всю его историю. Кто построил все это? Зачем?..

Зуд угас, не успев разгореться. Я здесь не для этого. Папа. Вот что имеет значение. Только это.

Ферусен работал. Эмоции были подавлены, но, кажется, не до конца. Не как при штурме особняка Босса. Впрочем, для меня и того было достаточно.

Высадившийся отряд включал капитана Варму, меня, Клеопатру, Надю, таэдов и штурмовиков. Огромные солдаты шагали в своей знаменитой броне – мощном экзокостюме, который придавал им поистине грозный вид. Оружие выдали всем, кроме меня и Клеопатры. Поскольку мы оба числились в экспедиции как научные специалисты. Впрочем, я был вооружен не хуже прочих – во-первых, переместителем, а во-вторых, пистолетом Чавалы, который я на всякий случай тайно взял с собой. Гемелл говорил, что нелепо думать, будто я смогу с его помощью что-то сделать, если не поможет чудовищная огневая мощь штурмовиков и таэдов.

И он был прав, но мне просто не понравилось, что Варма решил не давать мне оружия. Так что пистолет я взял скорее из упрямства. Все-таки я офицер Космофлота, а не только ученый!

«Лучше бы просто помолился», – проворчал мой сосед по разуму.

«Одно другому не мешает», – парировал я и в самом деле начал молиться. Шепотом, вверяя Богу хрупкую надежду на спасение отца.

Вэнь и Герби остались на «Отчаянном». Я бы взял андроида, но капитан не воспринимал его всерьез. Первым шел Никифор, за ним Варма, я, Оаэа и Надя. Замыкали Клеопатра, Уаиу и Немезиан. На всех нас были скафандры. Хотя атмосфера внутри была пригодна для дыхания, никто не мог гарантировать, что в ней не витают какие-либо смертельные вирусы, а кроме того, уровень радиа ции здесь был повышен. Очевидно, из-за близости звезды.

Когда мы проходили небольшую комнату, я внимательно осмотрел ее, запоминая как точку сброса. На случай, если что-то или кого-то придется переместить сюда.

Пройдя второй коридор, наш отряд вошел в зал, огромный, как кафедральный собор. И когда мы, пересекая его, оказались посередине, вдруг вспыхнул яркий свет, заливая все пространство. И со всех сторон посыпались – лучше слова не подберу – черные зубастые твари. Они выскользнули из стен, из трещин в реальности, из самого воздуха, будто зал всегда был их логовом, а мы нарушили покой этих созданий. Множество. Десятки. Сотни. Выкатившись на пол, они быстро поднимались во весь рост, и каждый из них сжимал в руке изогнутый кинжал.

– Не стрелять! Вкруговую! – рявкнул капитан, и отряд, ощерившись стволами, сомкнулся в оборонительный круг, внутри которого оказались я и Клеопатра.

Я сорвал с крепления на поясе переместитель, но пока не поднимал его. За несколько секунд мы оказались окружены толпой инопланетных воинов. Их клинки мерцали в ярком свете, отливая ядовитой синевой металла.

Я с изумлением осматривал новую для нас космическую расу. Они были невысокими, примерно по грудь мне; широкое тело, две ноги, две руки, хвост, но удивительнее всего смотрелась головогрудь с выступающей вперед зубастой, как у акулы, пастью.

«Это шерсы, – мрачно сказал Гемелл. – Входили в империю Хозяев. Мы попали в ловушку. Надо пробиваться назад!»

«А как же папа?!»

«Он был наживкой».

В короткое время зубастые создания заполонили весь зал. Перед нами шевелилась стена тел – мерцающие глаза, блестящие клинки, зубастые рты. Они стояли очень близко к нам, первая линия практически вплотную. Однако не нападали. Молча смотрели на нас, и это было жутко.

Оаэа заговорил, и с небольшой задержкой автоматический переводчик донес до нас смысл его слов:

– У нас нет злого умысла. Мы готовы к выгодному обмену.

Повисла тягучая, давящая тишина. Затем один из шерсов, глядя на капитана Варму, открыл акулью пасть, и произошло то, чего я ожидал меньше всего: из нее полилась русская речь!

– Об-мена не бу-удет. – Существо старательно выговаривало слова на неродном для себя языке. – Нам ну-ужен только Сер-гей Свет-лов. Ос-тальные могу-ут у-уходить. Если у-уйдете прямо сей-час и ос-тавите его нам, ник-то не пос-традает.

– Кто вы? – требовательно спросил капитан Варма. – Где капитан Светлов?

– От-дайте Сер-гея Свет-лова и у-уходите, – мрачно повторил монстр.

– Капитан, я могу остаться…

– Нет, не можешь. Отходим! Первыми не стрелять! Штурмовики, готовьтесь физически оттеснять их!

Мы повернулись к проему в коридор, из которого только что пришли. И в тот же миг с оглушительным лязгом рухнула броневая плита, наглухо запечатав выход. Ловушка захлопнулась.

– Очень, – сказало зубастое существо и после долгой паузы добавило второе слово, словно выплюнуло: – Жаль.

А затем шерс прыгнул вперед, прямо на капитана Варму, и, пробив ткань скафандра, воткнул кинжал ему в шею.

Немезиан среагировал со сверхчеловеческой скоростью. Его очередь из пулемета разорвала убийцу в клочья. Но слишком поздно. Мы были обезглавлены, сигнал дан, и шерсы атаковали сразу со всех сторон.

Зал мгновенно превратился в бойню. Вспышки, грохот пулеметов, визг таэдских резонаторов. Инопланетные воины нахлынули, словно черный прилив. Мы стояли островком в бушующем море.

И вдруг все замерло. Это Гемелл перевел мой мозг в скоростной режим. Я знал, что время на самом деле течет так же, как и раньше, просто мое восприятие изменилось. Такая пауза помогала оценить обстановку и принять решение. Слева замер в падении капитан Варма. Я впился в него глазами, пытаясь оценить его рану.

«Пробита артерия, – отметил Гемелл. – В текущих условиях спасти невозможно. Он погиб».

Я с тоской осознал, что в последний раз вижу капитана живым. Он был еще жив здесь, в моем ускоренном сознании. Но в реальном мире он уже труп. Или станет им в ближайшие секунды.

«Откуда-то шерсы узнали русский язык и уязвимые места вашей анатомии. Сразу определили командира. Кто-то подготовил их», – продолжал Гемелл.

Пол был забрызган кровью первого убитого шерса. Капли темно-красного цвета. Совсем как наша…

«Нужно выбраться с минимальными потерями. Я перенесу капитана на „Отчаянный“. Может быть, ему успеют оказать помощь и спасти. Также перенесу Клеопатру».

Она застыла в беспомощной позе, вскинув руки. Будто пыталась отгородиться ими от развернувшегося кровавого безумия.

«Ее еще можно спасти, а капитана – вряд ли».

«И все же я попробую. Как и Надю».

Та стояла впереди, прикрывая меня. Автомат в ее руках выплевывал замершую в воздухе очередь. Дульная вспышка застыла огненным шаром, а на груди ближайшего шерса в месте попадания расцвела кровавая роза.

«Неккарка – воин. А их и так мало на твоей стороне. Ее нужно оставить».

«Почему они напали на нас? Почему не объяснили, что им от меня надо? Может быть, я добровольно пошел бы с ними!»

Мой взгляд растерянно скользил по сосредоточенным мордам обступивших нас шерсов. Передние из них уже вскинули руки с клинками, замахиваясь для удара. Зубастые пасти были хищно раскрыты.

«Они нападают, жертвуя своими, только по одной причине; если бы ты узнал, для чего им нужен, то добровольно с ними ни за что бы не пошел».

Боковым зрением я видел силуэт Оаэа. И то, как ближайший шерс зачем-то тянет руки к стволу его резонатора. Видимо, собирается вырвать. Хорошо, что я принял ферусен. Он защитит меня от паники или эмоционального ступора.

Замершие вокруг меня фигуры медленно начали движение. Верный признак того, что скоро режим гиперускорения мозга закончится. Гемелл не мог поддерживать его долго. Тело капитана поплыло к полу. Вспышка у автомата Нади погасла, чтобы уступить место медленно растущей новой. Шерс справа вцепился в резонатор Оаэа, направляя ствол вверх.

«Откуда они вообще обо мне знают? Почему им нужен именно я? И что за бредовая атака? Раз это их станция, значит, они высокоразвиты, почему же нападают как дикари, толпой, с примитивнейшим оружием в руках?»

«Это может подождать. Сейчас надо найти путь к отступлению».

«Как бы много этих шерсов ни было, огневой мощи Никифора и Немезиана хватит, чтобы смести их всех».

«Нет. В условиях боя на сверхкороткой дистанции они не смогут использовать большую часть своего оружия. Любой взрывной заряд разорвет и нас вместе с врагами. Шерсы убили командира и навязали рукопашный бой. Они потратили годы, чтобы выучить ваш язык. И столько же – на подготовку этой засады».

«Мы прорвемся к закрытому коридору, а затем я расчищу путь переместителем!»

На меня обрушился грохот очередей, крики, шум. Время вернуло обычный ход, и я содрогнулся от ярости сражения, бушевавшего вокруг меня.

– Принимаю командование! – крикнул я, наводя переместитель на тело капитана.

Вспомнил рубку «Отчаянного», потер основание «гантели», и тело в окровавленном скафандре исчезло.

– Идем обратно к коридору! – продолжил я, перекрикивая шум боя. – Шаг по команде!

Направил переместитель на Клеопатру и телепортировал ее, набирая при этом воздуха в легкие.

Чтобы крикнуть:

– Шаг!!!

Мы двинулись как единый израненный организм. Никифор и Немезиан, эти два титана в броне, стали нашим тараном, врезавшись в толпу шерсов, круша и оттесняя ближайших. Их пулеметы смолкли, и, оглянувшись, я понял почему. Шерсы облепили их, отчаянно долбя клинками по броне в поисках уязвимого места. Не осталось пространства для стрельбы, поэтому штурмовикам пришлось перейти в рукопашную. И тогда воины показали, на что способны их тела, отточенные годами тренировок. Удар – головогрудь пробита. Удар – рука с клинком вырвана. Удар – изломанное тело отлетает.

– Шаг!!!

Мы снова синхронно сместились, продолжая сражаться. Каждый из таэдов бился за свой резонатор, которые враги пытались вырвать у них. Бронекостюмы обоих пока выдерживали удары клинков. Я навел переместитель в их сторону, и шерс, вцепившийся в ствол Оаэа, исчез. Перемещен в ту комнату, что я отметил по дороге. Таэд тут же смог провести лучом, разрезая ближайших врагов, насевших на Уаиу.

– Шаг!!!

Я едва не споткнулся о лежащий на полу труп шерса. Автомат Нади захлебнулся – магазин пуст. Ближайший монстр оттолкнул ее и, рванувшись вперед, схватил мое левое предплечье. Я ударил по этой лапе «гантелью», освобождаясь от хватки, и телепортировал шерса прочь.

– Шаг!!!

Надя успела перезарядиться, но не смогла выстрелить – враг схватил за ствол и направил его в потолок. Я переместил его. Тогда неккарка сумела опустить оружие и засадила очередь в упор по ближайшим шерсам.

– Шаг!!!

Эти существа атаковали не как воины, а как часть бездушного алгоритма – их атака была слишком упорядоченной. Раненые и умирающие, конечно, кричали – боль брала свое, – но те, кто нападал и готовился напасть, не злились, не издавали звуков, просто выполняли функцию. Мы и шерсы убивали друг друга, даже не понимая почему!

– Шаг!!!

Слева Никифор могучим ударом раскроил головогрудь очередного шерса, и брызнувшая кровь заляпала стекло моего шлема. Я судорожно протер его рукой, но лишь размазал липкую массу. С проклятием я отстегнул и сбросил шлем. В ноздри ударил запах, медвяный и горький, как расплавленный янтарь. Запах их крови. За то время, пока я был слеп, случилось ужасное – погиб Уаиу! Я увидел лишь, как он исчезает под телами шерсов, остервенело колющих его клинками, синими от таэдской крови.

– Шаг!!!

Я даже не мог переместить его тело, так как больше не видел его! Оаэа бился теперь подобранным где-то шерским клинком. Надя стреляла короткими очередями – последняя огневая поддержка.

– Шаг!!!

Взглянув на штурмовиков, я заметил, что у Немезиана торчит из спины кинжал, а у Никифора – из ноги. Однако оба гиганта продолжали избивать наседавших шерсов с прежней эффективностью, будто не замечая ран. Их движения были все так же смертоносны. До закрытого входа в коридор нам оставалось так мало и одновременно так много!

– Шаг!!!

Автомат Нади смолк окончательно. Неккарка отбросила его и, нагнувшись, изящным движением подобрала с пола кинжал убитого шерса. Распоров снизу вверх живот ближайшего врага, она выхватила левой рукой его оружие и продолжила резать и колоть уже двумя клинками. Лицо неккарки было спокойным и отрешенным, когда лезвия в ее руках сверкали, описывая смертоносные дуги.

– Сэр, нужен рывок! – напряженно крикнул Немезиан. – Мы обеспечим. Бегите к выходу!

И прежде чем я успел ответить, штурмовики рванули в противоположных направлениях. Никифор – к заваленному коридору. Он бил, пинал и отбрасывал шерсов, расчищая путь. Немезиан же врезался в самую гущу наступающей толпы, приняв на себя весь ее яростный натиск, и даровал нам драгоценные секунды передышки.

Мы с Оаэа и Надей ринулись вперед, присоединив наши усилия к ярости Никифора. Общего натиска хватило, чтобы разметать шерсов, отделявших нас от заблокированного коридора. Мы пробились! Вот она – стена, преградившая нам путь к спасению. Осталось лишь проделать в ней дыру с помощью переместителя. Я оглянулся, высматривая самое дальнее место в зале, в которое можно будет телепортировать эту массу. Комната, куда я скидывал шерсов, не подойдет, ведь она по пути, а его нельзя заваливать.

И тут я увидел, как пал Немезиан. Он превратился в гору, облепленную со всех сторон – даже сверху! – шерсами, яростно бьющими по нему кинжалами. Штурмовик рухнул под этим живым яростным грузом. В тот же момент загрохотала очередь – Немезиан начал стрелять. Часть обступивших его словно скосило, разорвало в клочья красного тумана, и на мгновенье я поверил, что он сможет подняться. Но очередь смолкла, и через несколько секунд один из шерсов торжествующе поднял обеими руками что-то округлое, красное и мокрое.

Это была голова Немезиана…

«Смотри в дальний край зала! – Гемелл вернул меня к задаче. – Запомнил? Перемещай!»

Я подчинился. Развернулся, навел древний артефакт на преграду и активировал его. Стену передо мной выгрызло на полметра вглубь, но коридор не раскрылся! Просто серый камень… Позади кипел бой. Никифор, Оаэа и Надя защищали меня от натиска шерсов как последний рубеж обороны. Я понимал, что их силы на исходе.

«Продолжай!»

Я снова использовал переместитель, и еще полметра камня исчезло, но коридора по-прежнему не было видно! Эти твари основательно завалили проход. Но выбора не было, я должен был продолжать. Даже если придется проделать новый тоннель, как некогда под домом Босса на Сальватьерре.

Еще минус полметра, и наконец пустота! Коридор открыт!

Я обернулся к побоищу, чтобы скомандовать отход, и увидел, как пал Оаэа. Мгновенно наведя на него артефакт Хозяев, я перенес тело таэда отсюда на «Отчаянный». Может, он еще жив…

Осталась лишь Надя, также скинувшая с себя шлем, и Никифор.

– Уходите оба! – крикнул он. – Я прикрою!

Уже несколько клинков торчали из него, как жуткие перья. Весь боевой экзокостюм был покрыт кровью, чужой и своей. Движения штурмовика стали медленнее. И все же Никифор сделал еще одно усилие, шагнув в толпу, колотя шерсов и отвлекая на себя их внимание.

А потом рухнул. На него мгновенно набросились зубастые монстры, но в их гущу прыгнула Надя, разя обоими клинками направо и налево. Оттеснив тварей, она забралась на грудь экзокостюма Никифора, не давая им сделать с ним то же, что с Немезианом.

– Уходи! – крикнула она мне.

Я замер, пораженный этой картиной. Неккарка, стоящая на экзокостюме павшего гиганта и разящая врагов. Одна против сотен. Ее скафандр стал красным от их крови. Как она двигалась! Изящество, скорость и точность сплетались в хореографию смерти. Каждый ее клинок пел, встречая чужие клинки, искры сыпались, как падающие звезды. Красная роса взлетала, когда металл рассекал плоть. Как бы много шерсов ни наседало, ни один не мог достать Надю. Она сражалась не как человек, а как буря, и было поразительно видеть, что дочь самой миролюбивой расы превратилась в смертоносный вихрь. Рубила, отбивала, колола – одна против целого моря монстров. Враги падали, но на их месте вставали новые…

«Уходи! – приказал Гемелл. – Надолго ее не хватит».

И он был прав. Как всегда. Я мог отвернуться и побежать по коридору. Шанс спастись был. Но только ценой ее смерти.

– Извини, я не могу.

И, подняв переместитель, я телепортировал Надю на «Отчаянный». А затем и тело Никифора.

И тут наступила глубокая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Все крики смолкли. Бой окончился так же резко, как и начался. Шерсы обступили меня, но ничего не предпринимали. Лишь молча смотрели да тяжело дышали, вымотанные сражением. Их глаза мерцали холодным блеском. И в них как будто застыл немой укор…

Что я мог сделать один? Переместить парочку шерсов «гантелью», пока они физически не отберут ее? Еще со мной был пистолет Чавалы с восемью патронами, но я не успею его даже вытащить. А если бы и успел, восемь пуль ничего не изменят. Шерсов по-прежнему было более сотни.

«Прости, Гемелл, что не послушался тебя. И теперь мы оба в плену. Но я просто не мог пожертвовать ими ради нас…»

«По уму тебе следовало уходить на корабль. Не потому, что наши с тобой жизни ценнее, чем жизнь неккарки, это не так. А потому, что через это ты бы не дал врагам добиться цели. Победить. Жертвы твоего отряда не были бы бессмысленны. Но ты поступил по совести, а за такие вещи извиняться не следует. Ты выбрал пожертвовать нами обоими. Я принимаю твой выбор. Не жалей о нем».

«Может, все еще обойдется… Вряд ли они это затеяли для того, чтобы просто нас убить».

«Есть вещи похуже смерти».

– От-дай это, – прозвучал мрачный голос сзади.

Обернувшись, я увидел в коридоре несколько шерсов, ближайший из которых указывал на «гантель» в моей руке.

«Это те, кого ты в течение боя перемещал в промежуточную комнату», – объяснил Гемелл, и только теперь до меня дошло, как же это было глупо. Я сам перебросил отряд врагов туда, куда собирался отступать со своими людьми… В результате помог им окружить себя.

Вздохнув, я отдал шерсу артефакт Хозяев. После чего он навел «гантель» на меня, и после секундной дезориентации я оказался в совершенно другом зале…