Мамин роман начался в 1968 году, за два года до моего рождения. Мужчина, с которым она сошлась, был сыном патриархальных евреев, выходцев из России, торговцев мануфактурой. А также автогонщиком. Ресторатором. Лихим плейбоем, менявшим женщин как перчатки. Моей маме был тридцать один год. Ему пятьдесят четыре. Оба состояли в браке, каждый в своем.

Из-за регулярных отлучек мужа мама нередко оставалась в одиночестве. Порой она не чувствовала себя любимой по-настоящему. Но что значит «в одиночестве» и «нелюбимой»? В достаточной ли мере, чтобы она была готова принять предложение незнакомца (при условии, что инициатива принадлежала ему)? Что произошло при их первой встрече? Он взял ее за руку со словами «пойдем со мной»? И если да, то верила ли она, что ей первой он сказал эти слова?

Когда я думаю о таких вещах, мне хочется улизнуть, спрятаться. Но чтобы поставить себя на ее место, проникнуть в ее сердце, я стараюсь представить себе все самые деликатные подробности. В моей груди одно это словосочетание, «мамино сердце», вызывает странные ощущения – такое стеснение, как будто явился незнакомый гость.

Истории о материнских тайнах редки. Я хотела подумать о мамином сердце без сопутствующего женским изменам тягостного морализирования. Я хотела лучше понять это сердце. Не то плененное, которое я знала в детстве. А то, которое встретило любовника.