Я нежно похлопала ее по руке – даже не по руке, а скорее по столу рядом с ее рукой, потому что она не слишком любила физические контакты и я не хотела ее раздражать. Мои пальцы стукнули по деревянной поверхности. Они говорили: Все свои. Пожалуйста, расскажи мне. Я не стану осуждать. Я понимаю.

Я не проронила ни слова. Я старалась не обращать внимания на тишину в комнате – на молчание, переменчивое, как перестроения птиц в стае, которое довлело над нашей совместной жизнью. Оно вихрилось под слоями болтовни. Огромный, колоссальный объем. Это было молчание матерей-иммигранток из Японии и их дочерей-полукровок. Молчание ломаного материнского языка.

Мамин тон стал на октаву ниже. «Не говори им», – сказала она, показывая рукой на другую комнату, где в тот момент мои муж и сыновья смотрели «Космическую одиссею 2001 года». Она коснулась указательным пальцем верхней губы и смущенно замолкла.

– Обещаешь? – спросила она.

Обещаю, сказала я.

– Он меня любил. Хотел на мне жениться.

А… ты его любила?

– Знаешь, он мне здорово помог. С паспортом.

С паспортом?

– Да. Мы познакомились в паспортном отделе. Твой отец вечно уезжал по работе, а я оставалась. Я очень плохо писала по-английски. А. увидел, как я мучаюсь, подошел и стал мне помогать. Он был рядом, всего в ярде от меня.

Так он не был тебе знаком?

– Нет, не то чтобы незнаком. Мы встречались раньше.

Где?

(Молчание.)

Небо за окном темнело, контуры деревьев растекались. Я внимательно следила за своими реакциями, говорила очень мало, боялась шевельнуться, боялась разрушить чары или вызвать ненужные эмоции, боялась, что она замолчит.

Дальше все начало путаться. Я старалась позволить ей самой выбирать направление, однако с какого-то момента пошли разрозненные детали. Операция и лекарства сделали свое дело, от усталости ее память притупилась; казалось, туман в мыслях собрался в облако, разделяющее прошлое и настоящее. Она закончила говорить, не закончив свой рассказ, но я больше не настаивала.

Потом, ночью, я пересказала мужу всё, что узнала от нее, заполняя и редактируя пробелы; и по мере того как я говорила, начинала оформляться история.