– Я нашла кое-какие фотографии, – сказала я маме, когда она пришла ко мне уже после операции.

Осложнения были еще впереди, но тогда казалось, что она благополучно поправляется.

– Какие фотографии? – спросила она, постукивая по клавиатуре лежавшего на столе перед нами ноутбука. – Откуда у тебя эти фотографии?

– Что, мам? А, ну, мне прислал их мой брат, – ответила я.

Она отдернула руку и замерла.

Я рассказала ей о моих телефонных переговорах с единокровными братьями. Даже когда я говорила, с трудом верилось в то, что спустя полвека после моего рождения чайная ложка слюны привела меня в новую семью.

«Вот, это мои братья С. и Д. Это племянница Л. А это… – это мой отец. Его звали А.». На черно-белом фото был изображен мужчина с элегантными тонкими усиками, в щегольском костюме. Он немного напоминал Кларка Гейбла. Мама не шевельнулась. Я кликнула на другой снимок моей племянницы. Мама попросила еще раз показать ей А.

Я снова открыла его фотографию. «Красивый, – сказала она. И через несколько секунд спокойно добавила: – Он был красивый».

Глаза ее блестели, на лице появилась странная улыбка. Такой вид был ей совсем не свойствен, это было лицо нежной, отрешенной от мира молодой женщины, женщины, чья жизнь – глубокий колодец.

Мой муж, который сидел напротив нас и пролистывал мессенджеры в телефоне, поднял на нас широко открытые глаза.

– Пойду посмотрю, как там мальчики, – громко объявил он, отодвигая стул.

Какой-то просвет.

– Да, он был красавцем, – сказала я, подхватывая ее последние слова.