Ромуло Бетанкур во второй раз занял президентский пост 13 февраля 1959 года, всего через месяц с небольшим после того, как на Кубе к власти пришли люди Фиделя Кастро. Это временное совпадение определило их судьбы, натравив друг на друга и превратив в конечном итоге в символы двух совершенно разных вариантов развития Латинской Америки: постоянной революции по коммунистическому образцу и институционализации демократии. Напряжение, обреченное превратиться в вечную ненависть, вышло на поверхность во время визита Кастро в Каракас 23 января 1959 года. Это была первая официальная международная поездка герильеро после триумфа революции, и не случайно местом его назначения стала богатая Венесуэла. Кастро ехал не поддерживать недавно восстановленную демократию, а просить у Бетанкура экономической помощи: триста миллионов долларов или (как пишет историк Джонатан К. Браун) их эквивалент в виде нефти, чтобы покрыть расходы на революцию. В публичной речи перед огромной массой приветствовавших его разгоряченных молодых людей Кастро упомянул «огромную и великую моральную поддержку», которую народ Венесуэлы оказал революции. Но он также предупредил, что моральной поддержки уже недостаточно: ему нужна поддержка экономическая, а Венесуэла, хотя в данный момент дела у нее идут не очень хорошо, является нефтяной державой. Революционер добавил еще кое-что, что, должно быть, совсем не понравилось Бетанкуру: «Если Венесуэла снова окажется под сапогом тирана, рассчитывайте на кубинцев»[401]; затем он указал на гору Авила и сказал, что с такими вершинами в Венесуэле никто никогда больше не потеряет свободу.

Не это ожидал услышать от Фиделя Кастро новоиспеченный демократический президент. Какова истинная цель его слов? Была ли это угроза? Подстрекательство молодежи? С этого момента Бетанкур хотел отстраниться от Кастро как можно дальше и, конечно же, не позволил ему рассчитывать на венесуэльскую нефть, несмотря даже на то, что так заработал себе неприятного врага. Ни копейки, дорогой товарищ. Бетанкуру удалось избежать ловушки и шантажа Кастро, но молодежи – нет, она попала под его очарование. Рядом с великим героем-антиимпериалистом президент-демократ выглядел тускло и скромно; кроме того, молодые люди не забыли, что в инаугурационной речи Бетанкур заявил, что политическая философия коммунизма не вписывается в демократическую структуру венесуэльского государства. Мало того, он хотел нормализовать отношения с США – необоснованная уступка империализму и буржуазии. Кастро издалека подмигивал молодым радикалам, и его слова побудили их отделиться от Демократического действия и основать в апреле 1960 года Революционное левое движение (MIR). Эта левая прокубинская фракция проходила обучение на Кубе, пропагандировала городскую герилью, а в 1963 году объединилась с Коммунистической партией и основала Вооруженные силы национального освобождения. Теперь у Бетанкура имелись причины не доверять Кастро в той же мере, что и другим диктаторам региона. Он оказался под перекрестным огнем: 24 июня 1960 года Трухильо попытался убить его с помощью бомбы, а Кастро в конце концов поддержал молодых людей, которые захотели свергнуть его революционным путем. Ни первому, ни вторым не удалось сорвать его проект, но с тех пор Венесуэла находилась в осаде одновременно и левого, и правого радикализма, пока совсем не сдалась.