Моя поездка подходит к концу, но остается одно недостающее звено – кухня других стран. Я продолжаю спрашивать своих собеседников, не знают ли они какой-нибудь сирийской кондитерской или ресторана. Однажды кто-то мне ответил: «Сирийский ресторан? Да вы с ума сошли». Оказавшаяся рядом женщина тут же объяснила, что на стройках и в ресторанах работает много сирийцев, а потом поделилась названием ресторана, где сирийцы работают «разносчиками». Я настаивала на своем, подчеркивая, что мне нужен ресторан «сирийской кухни».

Многие, по сути, считают, что сирийская или палестинская кухня – почти то же самое, что и ливанская (поэтому и незачем ее пробовать, я полагаю). Один человек убеждал меня, что до войны богатые сирийцы приезжали сюда насладиться ливанской кухней. Другой рассказывал, что раньше сирийские рестораны были не нужны, поскольку ливанцы могли ездить прямо в Сирию, чтобы отведать «алеппской» кухни. Я знаю, что кухня Алеппо снискала добрую славу; мне даже посчастливилось попробовать ее на исторической родине.

Все упомянутые доводы, сколь бы искренними они ни были, меня не вполне убеждают. Если вам нравится алеппская кухня, почему бы не открыть ресторан алеппской кухни, пригласив туда шеф-повара из Сирии? («Может быть, из-за сложностей с документами…» – отвечали мне.) То меня уверяют, что в этом нет смысла, ведь в соседних странах готовят «практически так же, как мы»; то подчеркивают разницу, когда хотят показать ливанскую кухню в выгодном свете. («Я пробовал это блюдо, приготовленное в Сирии, Палестине или в Египте: там оно не такое вкусное, как у нас…»)

Я знаю, что играю здесь роль адвоката дьявола, и не только в отношении Ливана: иммигрантская кухня для меня – животрепещущая тема, и я не могу не размышлять о ней, где бы ни очутилась.