Я вспомнила о морохейе, потому что это трава, по которой я скучаю, как, наверное, и ливанцы, оказавшиеся на чужбине. Мы с мамой ее очень любили, а брату и отцу не нравилась ее текстура. Мы ели морохейю в женской компании на обед во время всех летних каникул (это главным образом летнее блюдо). Поэтому для меня она ассоциируется с летом, с теми моментами, когда мы оставались с мамой наедине. Еще я помню освежающие лучи солнца, проникавшие сквозь окна.

Морохейя – «моя трава», как для ливанцев и египтян. Она стала моей без их рецептов, но преемственность вкуса, словно камешек, отскочивший рикошетом, иногда проявляется вне культурных или географических связей.