Спустя двадцать минут сыщики подъехали к дому, в котором жил охранник Рябошкапова Николай Субботин.

Уже наступил вечер, стало темнеть.

— Кажется, мы с тобой все же входим в рабочий ритм, привычный для тебя. То есть опять остаемся без обеда, — пробурчал Крячко.

— Да, пообедать мы и в самом деле забыли, — откликнулся Гуров. — Ну, извини. Я не хотел тебя голодом морить, так уж вышло. Постараемся компенсировать отсутствие обеда хорошим ужином.

— Если он будет, этот ужин, — заявил Стас и спросил: — Как мы на этот раз будем действовать, чтобы снова не оказаться в дураках? Может, разделимся? Я пойду вверх, буду беседовать с фигурантом, а ты посторожишь внизу?

— Нет, это плохое предложение, — ответил Гуров. — Ведь мы даже не знаем, дома ли Субботин, кто есть в квартире кроме него. Давай поступим по-другому, представим наш визит как самое будничное дело, какую-то рутинную проверку. И не будем говорить, что мы из Москвы, скажем, что нас Колесов прислал. Пришли задать пару вопросов для протокола, ничего особенного. Уже потом, если увидим что-то серьезное, можем заговорить с этим охранником по-другому.

— Да, хорошее предложение, я согласен, — сказал Крячко. — Давай сначала я говорить буду. Мне почему-то довольно легко удается входить в доверие к незнакомым людям.

— Не возражаю, — сказал Гуров.

Охранник жил на пятом этаже. Сыщики не стали входить в лифт, поднялись по лестнице.

Они позвонили в дверь и приготовились услышать голос хозяина квартиры, но все вышло совсем не так, к ним обратилась женщина:

— Кто там?

— Да мы из полиции, от майора Колесова Николая Васильевича, — ответил Крячко, придав своему голосу как можно больше проникновенности. — Мы всего на пару минут, надо несколько вопросов задать. Николай дома?

— Нет его! — все так же, не открывая дверь, ответила женщина. — На склад уехал, делами заниматься!

— Да он нам не очень и нужен, — заявил Крячко. — У нас вопросы простые, чистая формальность. Вы тоже можете ответить на них. Вот наши удостоверения, смотрите. Откройте, пожалуйста, а то неудобно на площадке разговаривать. — Он замолчал и подсунул свое раскрытое удостоверение под самый дверной глазок.

Гуров поступил так же.

Как видно, Крячко говорил достаточно убедительно. Оперативники услышали, как щелкнул замок, и дверь тут же открылась. На пороге стояла довольно привлекательная женщина чуть старше тридцати лет.

Лев Иванович сразу обратил внимание на обилие украшений на ней. На шее этой дамы виднелся золотой кулон, в ушах поблескивали сережки, пальцы были украшены перстнями.

Хозяйка посторонилась, пропуская гостей в квартиру, и в этот момент Гуров тихо шепнул напарнику:

— Теперь моя очередь спрашивать.

Крячко молча кивнул.

Когда дверь за их спиной закрылась, Гуров бегло огляделся. Здесь, кажется, никто не собирался никуда переезжать. Вся мебель оставалась на местах.

Сыщик отметил это обстоятельство и обратился к хозяйке квартиры:

— Меня зовут Лев Иванович Гуров, я полковник уголовного розыска. Это Станислав Васильевич Крячко, мой напарник. Простите, а вас как зовут?

— Анжелой меня зовут, — кокетливо улыбнувшись, ответила хозяйка квартиры.

— Я смотрю, вы уже выздоровели, Анжела? — продолжал расспросы сыщик.

— Выздоровела? — с удивлением проговорила женщина. — Да я вроде ничем и не болела, с чего мне выздоравливать?

— Надо же! — заявил Гуров. — А ваш муж сказал в полиции, что вы болели. Он поэтому в ту ночь и на дежурство не пошел.

— В какую ночь?

— Ну как же! Вы разве не слышали, что человека, у которого ваш муж служил, пять дней назад убили?

— Да, Коля что-то такое говорил, — вспомнила хозяйка квартиры. — Но я, признаться, не вникала. Я вообще в дела Коли не лезу. Это уж он меня так приучил. Ты, дескать, Анжелка, не старайся узнать лишнее. Меньше будешь знать, дольше проживешь, да и красивей будешь.

Стас понял, как его товарищ намерен строить разговор с этой особой, и решил поучаствовать в разговоре.

— Очень умно ваш муж высказывался, — похвалил он охранника Субботина. — Значит, со здоровьем у вас все хорошо. Насчет болезни ваш Коля по ошибке сказал, да?

— Да, тут он, наверное, просто ошибся, — ответила Анжела. — Я на здоровье никогда не жалуюсь.

— Ну, знаете ли, при такой красоте иметь проблемы со здоровьем было бы очень обидно! — заявил Крячко. — Я вижу, ваш муж о вас заботится, украшения вам дарит.

— Это он недавно стал такой щедрый, — сказала хозяйка квартиры. — Где-то месяц назад купил вот этот кулон, а серьги и кольца — вообще на прошлой неделе. Я ему говорю: «Коля, ты чего такой заботливый вдруг стал? То все бубнил, что денег нет, а теперь они у тебя вдруг появились?» Он усмехнулся и ответил: «Да, вот так. Прежде не было, а теперь вдруг появились».

— А что это за склад, на который Николай поехал? — небрежным тоном спросил Гуров.

— Так они с Олегом на двоих купили оптовый склад, — ответила женщина. Коля мне сказал: «Все, Анжела, больше я на чужого дядю горбатиться не стану. Буду теперь на себя самого работать. Вся денежка теперь нам в карман будет течь, а не мимо».

— Где этот склад находится? — спросил Гуров. — Это я на тот случай интересуюсь, если нам самому Николаю нужно будет какой-нибудь вопрос задать, а его, как и сейчас, дома не окажется.

— Да он не близко, склад этот, на Пролетарке, — сказала Анжела. — Точный адрес я не знаю, это вам у самого Николая надо спрашивать.

— А мы и спросим, — заявил Крячко. — Обязательно так и поступим. Только вы уж сделайте одолжение, телефончик мужа скажите, чтобы мы могли ему позвонить и вас бы больше не беспокоили.

— Да ладно, какое уж тут беспокойство, — откликнулась женщина. — Нормальный разговор, и люди вы приятные. Вот, записывайте Колин телефон. — Она продиктовала номер мобильника охранника Субботина, а потом заметила: — Так что вы все-таки спросить хотели? Мы все о жизни разговариваем, о том о сем, а никаких вопросов, какие полицейские в кино обычно задают, вы не ставите. Где, мол, ваш супруг был в такой-то день, да чего делал?

— Да мы и так все уже поняли, — ответил Крячко. — Но если вас это дело интересует, то мы, так уж и быть, зададим вам несколько вопросов, какие в кино звучат. Вот скажите, правильно ли я вас понял, Анжела, что ваш замечательный муж всю последнюю неделю на дежурство не ходил и ночевал дома?

— Вот это пошли вопросы, какие положено полицейским задавать, — сказала хозяйка.

Кажется, тот факт, что она участвует в настоящем допросе, доставил ей удовольствие.

— Последнюю неделю, говорите? Нет, как же он никуда не ходил? У него служба такая, он по ночам часто дома не мог оставаться. И в последнюю неделю работал.

— А вот если вспомнить ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября, — сказал Гуров. — Это четверо суток назад было. Тогда Николай находился дома или нет?

Этот вопрос поставил хозяйку квартиры в тупик.

— Двадцать второго, — повторила она. — Знаете, с числами у меня всегда туго. Так, вчера Коля находился дома, позавчера тоже. А до этого он три ночи подряд уходил. Так что был на дежурстве, да, это точно!

— Он так и сказал, что идет на дежурство? — осведомился Крячко.

— Он мне ничего не говорит, когда уходит, — ответила женщина. — Это его мужские дела, я в них не лезу. А вы что, сомневаетесь в том, что Коля на дежурство ходил? Так вы у его напарника спросите, у Олега! А я в его дела не лезу, у меня своих заморочек хватает. Я в магазине работаю и дочку воспитываю. Нашей Светочке восемь лет, она сейчас во дворе играет, скоро домой придет.

— Нет, мы ни в чем не сомневаемся, — заверил женщину Гуров. — И вообще вопросов к вам у нас больше не осталось. Большое вам спасибо, Анжела, вы нам очень помогли. До свидания!

— Ну вот, только начали разговор и сразу до свидания! — огорчилась хозяйка квартиры. — Ладно, идите, у вас ведь тоже, наверное, что-то вроде дежурства.

Продолжая улыбаться, сыщики дошли до двери, погрузились в лифт и поехали вниз. Анжела не замолкала, продолжала что-то говорить о муже, дочери, своей работе.

Выйдя из дома, сыщики дружно вздохнули и стерли с лиц улыбки.

— Да, не повезло Николаю Субботину с женой, сильно не подфартило! — произнес Крячко, качая головой.

— Это в каком же смысле? — спросил Гуров. — Вон она какая заботливая, любящая.

— Не прикидывайся простаком, Лев Иванович, все ты понимаешь! — сказал Крячко. — Любящая, но болтливая. Не женщина, а находка для таких вот ухарей, как мы с тобой. Все нам рассказала, и спрашивать почти не потребовалось. Теперь мы точно знаем, что Николай Субботин участвовал в убийстве своего хозяина и его домочадцев. Он уже успел получить доход от этого преступления.

— Причем большие деньги он начал огребать еще до двадцать второго сентября, до убийства Рябошкапова, — заметил Гуров. — Иначе откуда у него взялись бы средства на покупку дорогих украшений для прекрасной Анжелы? После убийства он получил основную сумму вознаграждения. На эти деньги они с Олегом Викторовым купили оптовый склад.

— Слушай, у нас есть практически все сведения, необходимые для того, чтобы уже сейчас арестовать этого Николая Субботина, — сказал Крячко. — Надо взять его, снять показания, проверить каждый шаг в ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября, найти источник поступления денежных средств на счета. Вот, собственно, и все. Потом можно будет передавать дело в суд. Слушай, Лева, а может, Субботин с Викторовым вообще всех убили? И Куликова, и Чугунова?

— С первой частью твоих рассуждений я готов согласиться, а со второй нет, — ответил Гуров. — Да, нам надо готовить материалы для ареста Субботина и Викторова. Но объявлять эту парочку виновной во всех убийствах — это значит поступать так же, как майор Колесов. Нельзя хватать первого же человека, попавшегося под руку, и объявлять, что дело раскрыто. Ладно, хватит рассуждать. Надо решить, что нам с тобой делать прямо сейчас.

— Мне кажется, прямо сейчас надо выяснить адрес склада, купленного Субботиным, ехать туда и арестовать обоих молодцов, — сказал Крячко. — Ведь если промедлить, дать Субботину вернуться домой, то словоохотливая жена расскажет ему о нашем визите. Он поймет, что его раскрыли, и сразу сделает ноги, как наш предыдущий фигурант Дементьев.

— Адрес склада нам с ходу узнать не удастся, — сказал Гуров. — Он куплен всего несколько дней назад и в полицейскую базу данных, скорее всего, пока не внесен. К тому же сейчас вечер, уже почти восемь часов, все учреждения закончили работу. Есть и еще один момент. Если мы с тобой поедем на эту Пролетарку, то можем по дороге разминуться с фигурантами. Нет, надо ждать здесь. Я вижу возле подъезда вполне симпатичную скамеечку. Можно там посидеть и подождать. Я думаю, Субботина мы узнаем. Фотографии его у нас, правда, нет, но мне кажется, на один подъезд вряд ли найдется несколько человек такого типа.

— В крайнем случае будем останавливать всех мужиков в возрасте от тридцати до тридцати пяти лет, — сказал Крячко. — Хорошо, давай подождем.

Долго ждать друзьям не пришлось.

Едва они устроились на скамейке возле подъезда и приготовились к ожиданию, как у Гурова зазвонил телефон. Лев Иванович взглянул на экран. Оказалось, что это был Егор Улитин, самый первый свидетель, с которым сыщики познакомились накануне, когда осматривали дом Рябошкапова.

Гуров не знал, что могло потребоваться ему именно сейчас, в довольно позднее время, включил связь и услышал взволнованный голос Улитина:

— Это полковник Гуров?

— Да, это я, — ответил сыщик и спросил: — Что у вас случилось?

— Да еще как случилось! — услышал он. — На мой дом бандиты напали! Я сижу и отстреливаюсь! Если вы сюда не приедете, то они войдут и всех нас убьют!

— Я сейчас еду к вам, — ответил Лев Иванович, встал и сказал лучшему другу: — Посидеть на скамейке у нас не получилось. Нам с тобой придется разделиться. Мне срочно нужно ехать в поселок, где жил Рябошкапов. Там чертовщина какая-то происходит. Свидетель Улитин сейчас сообщил мне, что на его дом кто-то напал. Но охранника Субботина тоже упускать нельзя. Поэтому давай сделаем так. Ты сейчас же позвони Колесову, обрисуй ему ситуацию. Пусть он пришлет тебе подмогу. А я займусь нападением на Улитина.

Крячко не успел ничего ответить, как Гуров уже сел в машину и резко стартовал с места.