Спустя некоторое время, может быть, несколько месяцев, я увидел второй чудесный сон; действие его на меня было ещё более сильным.

В то время этот сон приоткрыл для меня смысл подлинной общинности, Общего дела (Литургия, греч. Λειτουργία – общее дело). Теперь же, по прошествии почти двадцати лет, он, как мне кажется, предстаёт в более глубоком своём значении – богословском, открывающем следующий пласт бытия Церкви – её общинное бытие, этот организм в организме, часть в целом.

Этот сон может быть назван также сном о четырёх литургиях, почему – будет ясно из дальнейшего повествования.

Он был более пространным, и начинался следующим образом.

Большой дом. Кажется, это дом нашей семьи, в нём живём я и моя супруга. В доме пустынно и даже одиноко, как-то голо, и мы сами больны. Несмотря на слабость, отправляемся на прогулку. Вдвоём идём по дорожке от дома, недомогание уже незаметно. По пути нам встречается знакомый священник, у которого мы берём благословение. Он говорит нам лишь одну и пока неясную фразу: «Сегодня будут совершаться четыре литургии». Мы идём дальше. Нас окружает лес, дорога широка. Через некоторое время выходим на открытое пространство – очень большую площадь, посредине которой стоит огромное одноэтажное прямоугольное здание без признаков архитектуры, в нём лишь три отдельных довольно широких входа. Мы заходим в первый.

Большой зал с креслами. Кинотеатр. Скоро начнётся «общее дело», но нас ожидаемое веселье не прельщает, и мы выходим. Идём дальше…

Второй вход. Заходим. Здесь проповедник; по-видимому, какое-то протестантское собрание, слова о Боге, о любви… Выходим и идём дальше, к третьему входу.

Заходим в третий. Вот, здесь, кажется, наконец, наше! Виден хор, слышны православные песнопения. Точно, наше!

Но нет, растёт чувство, что и здесь не наше. Это не служба, а что-то вроде концерта, собрания по интересам. Тоже «общее дело», но не то…

Входы закончились, и мы уходим от огромного безликого прямоугольника и сворачиваем на небольшую отдельную дорожку, идущую от площади обособленно, снова вглубь леса. Три «литургии» остались позади. Дорожка выводит нас на небольшую поляну. На ней стоит красивый православный храм. Подлинная Литургия вот-вот начнётся, и мы останемся здесь, и это здесь навсегда.

Вот – подлинная общинность, подлинное Общее дело. Её прообраз и начало – семья; но и семья будет одинока и не сможет стяжать этого общинного измерения, если она не погрузит себя во Христа, не встретит Его и не соединится с Ним. Когда это происходит, когда мы соединяемся друг с другом и со Христом в таинствах, тогда всякая часть становится целым – не потому, что она сама есть целое, а лишь потому, что она научается преодолевать свою ограниченность. Без этого великого согласия и единства мы ничто! А образ такой трагедии и её преодоления может быть выражен простой семьёй – тоже общиной, но без священной иерархии, без великих исторических пространств; с домом, который представляет собой образ храма, но оторванного от величайшей кафолической полноты или, напротив, соединённого с нею. Храм же, в который приводит всякий подлинный и неприметный путь, есть образ всей полноты Церкви, хотя сам по себе и является пребывалищем общины – части, а не целого.