Первый сон, самый короткий, был посвящён кафолической полноте Церкви, Церкви как целому.

За некоторое время до этого сна я размышлял о единстве и кафоличности Церкви и о том, что такое есть Римо-Католическая Церковь, вопреки своему наименованию отколовшаяся от кафолической полноты. Меня беспокоила мысль о том, как эти люди (католики), христиане, по видимому пребывающие со Христом, несомненно любящие Его, вместе с тем оказались вне Церкви как единого и неделимого целого…

И подлинно, так ли это?..

Первый из трёх чудесных снов, который можно было бы назвать сном о саде, рассеял мои сомнения, хотя в то время это было скорее подсознательное чувство, – словесное осознание конкретного решения поставленных тогда вопросов пришло намного позднее.

Содержание его самое простое из всех трёх снов. Оно таково.

Большой сад или парк. Весь он имеет форму квадрата. Внутри тишина, умиротворение и покой. За пределами сада – шум жизни большого города. Этот шум не пугает, он как фон, который почти незаметен. Я гуляю по саду; видимо он подобен Парку Победы в Петербурге, что символично – Церковь, этот райский сад Божий, взращивает всегда и являет ныне, и явит в конце веков высшую и подлинную победу над злом, грехом и смертью, которую принёс Христос.

Итак, я гуляю по саду. Приближаюсь к его границе. Эта граница – окончание самого сада, однако видимой ограды нет. Подходя, ощущаю растущее беспокойство, едва ли не ужас, и вместе с этим наконец вижу саму границу. Это узкая полоса, здесь кончаются деревья сада и слышен шум каких-то подземных механизмов, гул маховиков, которые и сами видны сквозь узкие щели тротуарных решёток, ограждающих сад.

Ужас границы между созданной и благословенной Богом жизнью и какой-то бесплодной искусственностью совершенно необъясним, ведь в реальной жизни мы не встретим ничего подобного – это символика.

И этот ужас – мистический по своему характеру!

И – чувство гибели при переходе через черту!

Просыпаюсь с чувством благодатного соприкосновения с тайной, никогда прежде мною не испытанным. Все вопросы и сомнения относительно полноты Церкви, судеб римо-католиков, границ Церкви и прочая улетучиваются. Опорная точка – мысль о Церкви как о конкретной во всех отношениях, реальной целостности органического характера, теоретически «знаемая» мною и ранее из учебников догматики, катехизисов и прочая – отныне утверждается на каких-то иных, новых глубинах души, в каких-то новых формах, мистических, необъяснимых, человеческих и, одновременно, чудесных, способных дать толчок к проникновению в новые тайны её – Церкви – жизни.