Значение применения понятийного аппарата в богословии Церкви трудно переоценить. Несколько простых понятий формируют грандиозную ткань богословской мысли, и поэтому вопрос точного и адекватного применения их в каждом новом и конкретном случае, в каждой исторической ситуации становится особенно актуальным. Он претерпевает в истории как накопление способов его применения (к различным областям богословия, ставящим последовательно предельные вопросы перед церковной мыслью), так и пополнение новыми понятиями или более широкое и глубокое употребление существующих.

Отцы каппадокийцы, хотя и исполняют конкретные исторические задачи своего времени, обеспечивая понятийным аппаратом троическое богословие, однако в рамках этих задач формируют универсальную на все последующие времена и для всех последующих тем понятийную парадигму применения ключевых понятий в богословии – «сущности», «природы», «ипостаси», «лица», «энергии». Однако рецепцию значения этого – общедогматического, а не конкретно триадологического – вклада Церковь осуществит лишь в истории последующих поколений и последующих, поставленных историей, догматических вопросов.

Важной вехой на пути этого осуществления станет понятийный аппарат прп. Максима Исповедника[468], по-новому осмысляющий каппадокийские термины и дополняющий их новыми, необходимыми для решения специфически христологических задач. Подводя итог длительному периоду христологических споров в жизни Церкви (а, вместе с тем, и всей эпохе Вселенских Соборов) и аккумулируя в своём наследии всю научно-богословскую мысль этого времени, отцы времени завершения эпохи Вселенских Соборов, прпп. Максим Исповедник и Иоанн Дамаскин, насытят понятийный аппарат каппадокийского богословия новым объёмом, заложат основания для дальнейшего применения его в широком – догматическом, аскетическом, историческом – контексте.

Опираясь на эти ключевые исторические вехи формирования догматического понятийного аппарата, современное богословие оказывается способным искать новые способы его применения, а отчасти и развития, в условиях новых исторических задач – задач, стоящих в преддверии завершения многовековой эпохи экклезиологической проблематики, восходящей к её предельным вопросам в своём развитии. В рамках этих задач богословие истории приобретает особую актуальность, а требования к понятийному аппарату экклезиологии включают использование круга понятий, необходимых для исследования исторических процессов.

В этот параграфе будут в проблемном поле современной экклезиологической мысли тезисно рассмотрены, прежде всего, следующие вопросы:

1. Что есть природа Церкви?

2. Что есть ипостасное бытие Церкви?

3. Каково значение для экклезиологии исследования образа действия (или даже образов действия) Церкви?

4. Какова связь энергий Церкви (как внутренних, так и направленных к миру) с её природой, её Главой, её членами, её образом действия и её ипостасной структурой?