На каждой ступени личного духовного пути каждого человека Бог обращается к нему совершенным триединым образом Своего действия. Уже в самом начале этого духовного пути это обращение содержит в себе:

– и невидимое благословение Отца,

– и благодатные образы дел, предлагаемые Сыном,

– и действенную благодать веры, являемую Духом Святым в освящаемом духе человека[1264].

Продвигаясь на своём духовном пути, человек призван вновь и вновь к усвоению и отображению в своей жизни этого триединого образа действия, а через это – к вообразованию единой[1265] Божественной энергии своим личным и абсолютно уникальным образом действия в Церкви и в мире (и к миру).

И хотя всецелая история имеет три эпохи – Отца, Сына и Святого Духа, – однако никогда ни одно из Лиц Святой Троицы не действует одно без другого. Это вневременное триединство разворачивается в историю, которая, таким образом, оказывается не только линейна, но и перманентна (и даже постоянна) в этой своей линейности. Вневременность Божественного простирания входит в историю – в триедином образе действия Святой Троицы в каждом моменте отношений Бога с человеком. Отображаясь в самом человеке (и в человечестве), этот триединый образ постепенно становится неотъемлемой реальностью также и его, человеческого – но и становящегося уже богочеловеческим, обоженным – личного бытия[1266].

Так, эпохальная преемственность истории[1267] оказывается связана не с Божественным, но именно с человеческим аспектом синергийных отношений, синергии как исторического процесса. Отображение и усвоение триединого образа Божественного действия в человеке и человечестве оказывается исторично и поступенно, преемственно. Одновременно устремляясь к своему историческому пределу (в рамках каждой священной истории – от малой до великой), она, преемственность, исполняется полнотой непоколебимого постоянства пребывания триединого образа Божественного действия; так что полнота и нераздельность напечатления этого образа в человеке и человечестве вызревает в постепенном и историческом процессе. Эта преемственность и поступенность, помимо макромасштаба всецелой истории отношений Бога и человека, равно осуществляется и в любых иных «масштабах» истории священных богочеловеческих отношений. Но если для всецелого пути истории вышеуказанный переход от «динамики» к «Божественной статике», то есть к совершенной полноте соприсутствия триединого образа Божественного действия нашей жизни реализуется с сошествием Святого Духа на апостолов и рождения Церкви Христовой – земного обиталища полного, нераздельного, личного и всецелого пребывания Самой Святой Троицы, – то для отдельно взятого человека, члена Церкви, земная жизнь его в Церкви представляет вектор движения к этой всецелости и полноте, постепенное её вызревание и осуществление. Подобным образом и время устремляется к вечности, а реки – к океану неподвижности водной глади.