Богословие истории имеет в своей основе понятие об историческом развитии отношений Бога и человека. Принципиальная историчность человека и его отношений с Богом предстаёт в следующих основных исторических же перспективах:

1. Неосуществившаяся тайна истории как безгрешного райского совершенствования человека.

2. История в реалиях падшей природы: «смешанная» история ветхозаветного поиска Бога и одновременного несения на себе человеком закономерных и лекарственных последствий грехопадения.

3. Безгрешная и всесовершенная история Христа Спасителя – путь Откровения и кенозиса.

4. История Церкви: пути ко Христу и одновременно жизни со Христом (история одновременного восхождения и кенозиса).

5. История духовного умирания человека и мира – тайна беззакония в действии.

История Ветхого и Нового Заветов предстают двумя универсальными парадигмами истории отношений человека и Бога в Церкви. По образу этих парадигм на каждой точке своего исторического пути к Богу человек, член церковного Тела, испытывает двоякие состояния – как нового опыта отношений с Богом и открытия Бога, так и страдательного умаления перед лицом мира. По мере приближения человека к Богу растёт и опыт его богооставленности, который в действительности есть ничто иное как отторжение Бога миром[1257].

Идя путём Церкви, человек открывает для себя Бога, как это делали ветхозаветные пророки, но одновременно он и христоподражательно свидетельствует о Нём, встречая за своё свидетельство – по мере увеличения его силы – всё более усиливающееся отторжение со стороны мира. Чем больше пророки выходили навстречу Богу, тем больше Он открывал Себя им. Так происходит и с христианином. Чем больше Христос Спаситель открывал Себя миру в качестве Бога и совершенного человека, тем шире становилась пропасть между Ним и миром, тем более глубоким становился кенозис Христов, на своём пределе окончившийся Его смертью на Кресте. Так, в своём роде, происходит и с христианином по слову его Божественного Учителя: «Если Меня гнали, будут гнать и вас» (Ин. 15:20).

Две универсальные парадигмы Священной Истории прообразуют и образуют продолжение Священной Истории в жизни Церкви, в жизни её частей, наконец, в малой священной истории каждого церковного члена, отдельного человека. Вместе с тем, в этих трёх путях[1258] история таинственным образом отображает вневременную и внеисторичную жизнь Святой Троицы[1259].

1. Рождение Отцом Сына отображается в восхождении творения к Богу и рождении Сына Божия по человечеству от Пресвятой Богородицы, собравшей в себе труд многих поколений праведников, труд истории человека в его отношениях с Богом.

2. Кенотическая самоотдача себя Сыном Отцу в недрах Святой Троицы отображается в кенозисе Христовом по человечеству – в его жертве Богу, прообразующей путь многих последующих поколений христиан, ставших сынами по благодати Небесному Отцу. Одновременно Сын являет в себе и образ Отца[1260], становясь источником духовного отечества в жизни Церкви[1261].

3. Исхождение Святого Духа от Отца и почивание Его на Сыне отображается в жизни и пути Церкви, всякого её члена, который, повторяя и проживая в своём восхождении к Богу всё то, что уже давным давно совершилось в истории Ветхого Завета, и, по слову святых отцов, «зачиная» и «рождая в себе Христа»[1262], в этом отцеподражательном (по образу своего действия) личном действии принимает таинственное и личное освящение Святым Духом, соделывающее человека общником совершенства Христова[1263]. Путь Церкви (и одновременно всякого человека как церкви) становится движением ко Христу и со Христом. Исхождение Святого Духа (вневременно и предвечно завершающего Святую Троицу) прообразует этот совершенный путь Церкви, отображающий в себе триединый образ действия всей Святой Троицы.

Эти три пути, осуществляемые в жизни каждого человека, члена Церкви, представляют собой отображение триединого образа действия Святой Троицы. Но этому отображению предшествует сам триединый образ Божественного действия (направленного к миру и человеку), также направленный к миру и человеку.