Православное богословие традиционно признает, что ещё в IV веке отцами каппадокийцами, в процессе триадологических споров, был заложен фактически универсальный понятийный аппарат догматического богословия, необходимый на все времена и для всех разделов догматики.

С другой стороны, остаётся таким же историческим фактом, что в другие области, разделы вероучения Церкви, следующие за триадологией, этот аппарат вводился и в них осваивался постепенно – в том числе не без ошибок выдающихся богословов, даже святых людей, – причём каждый раз в конечном итоге Церковь осознавала важность точного, строгого употребления основных догматических категорий (в том или ином богословском контексте).

Сейчас – можно сказать, на наших глазах – подобные процессы происходят в области экклезиологии, то есть в той области догматической мысли, перед которой уже наше время ставит предельные вопросы. Точно также когда-то, в тот или иной исторический момент времени, столь же предельные вопросы вставали перед церковной мыслью в отношении триадологии, христологии или пневматологии. Богословие истории, способное выступить регулятором современной экклезиологии, имеет перед собой, прежде всего, те же самые проблемы использования точного понятийного аппарата, что и сама экклезиология, а потому проблемную область и основания понятийного аппарата богословия истории надлежит искать именно в экклезиологии.