Методологически богословие истории призвано быть вспомогательной наукой, «обслуживающей», прежде всего, догматическое богословие, с которым оно оказывается связано наиболее тесно.

Несмотря на свой систематический характер, догматическое богословие в самой своей внутренней системе и структуре имеет значимый исторический компонент, и он связан именно с принципиальным историзмом христианского учения вообще. Так, исключая вводный раздел и учение о Святой Троице, догматическое богословие, следуя определённой исторической логике, подразделяется на последующие внутренние разделы:

1. протология и амартология,

2. христология и сотериология,

3. экклезиология и эсхатология.

Подобная структура догматического богословия была сформирована ещё Оригеном в III веке, опиравшимся на традиции александрийского богословия и более раннего – апологетов. Учение о начале, середине и конце истории Климента Александрийского[1077] имеет два несомненных следствия в последующей христианской мысли: «макромасштаб» истории становится своеобразной «системой координат» зарождающегося догматического богословия, тогда как «микромасштаб» личной истории отдельного человека становится предметом внимания зарождающегося же богословия аскетического; оба глобальных направления в богословии в своих наиболее общих контурах формируются Оригеном, а впоследствии коррелируются, исправляются и наполняются святоотеческой мыслью.

Вырастая на почве христианского историзма, догматическая и аскетическая мысль сохраняют его в себе как некий важный и неизменный фон, как некое ненавязчивое присутствие, во многом связующее воедино как сами эти области научно-богословского знания, так и их внутренние разделы. Последующая постепенная интеграция этих направлений мысли друг с другом[1078] – с неизменно руководящей ролью догматического компонента – определит преимущественное значение богословия истории именно для догматического богословия, несмотря на его в целом более широкий междисциплинарный характер. Особенная же связь именно экклезиологии – как раздела в догматическом богословии – с богословием истории будет обусловлена спецификой актуальных догматических вопросов нашего времени. Эта связь, как с догматическим богословием в целом, так и с экклезиологией в частности, может почитаться важной особенностью метода богословия истории.

В силу вышеобозначенного «ненавязчивого присутствия» в ключевых разделах богословия исторического компонента в общем и целом, богословие истории оказывается способно к гораздо большему синтетизму, чем, возможно, любая из богословских наук. В этом коренится его актуальность сегодня, то есть в то время, когда интеграция составляет «тренд» в любых областях – жизни, практики и науки[1079], – из какового общего правила не является исключением и богословие.

Как это ни парадоксально, специализация знания и его интеграция сегодня представляют собой взаимосвязанные и одновременно протекающие процессы, несмотря на всю их кажущуюся противоположность. Появление новых наук, представляющих узкую специализацию, оказывается способным служить интеграционным процессам, протекающим как в магистральных научных направлениях, так и в науке в целом. Время предельных вопросов порождает неоходимость более интегрального видения, и тогда появляются новые научные направления, как междисциплинарного и вспомогательного характера, так и стоящие на стыке традиционных наук. В научно-богословской области мы можем привести в качестве иллюстрации этого явления такие научные направления как «богословие образования», «богословие личности», «богословие материи» и др., заявившие о себе буквально в последнее десятилетие. На наш взгляд, особое, не менее значимое место в структуре богословских наук должно принадлежать и богословию истории.