«Вперёд – к прошлому и через прошлое!» – таков пафос богословия, да и самой жизни прот. Георгия Флоровского, одного из основателей неопатристического синтеза, символической фигуры для богословия XX века. Именно его знаменитое выражение «Вперёд к отцам»[885] стало лозунгом целого направления мысли, известного под именем «неопатристического синтеза». Наиболее яркие и заметные представители этого направления мысли составляют ряд догматистов, оставивших после себя – помимо прочего наследия – систематические труды по догматическому богословию: прот. Георгий Флоровский, В. Н. Лосский, преп. Иустин Попович, прот. Думитру Станилоэ. Некоторые их соратники и ученики, такие как архим. Софроний (Сахаров) или митр. Антоний (Блум), также внесли немалый вклад в богословие этого направления.

Всех этих авторов отличает не только чувство ценности истории, исторического развития Церкви, её Предания, но и чувство ценности и значимости именно исторического преемства, так сказать, «диалектической работы» Церкви в истории[886]; чувство значимости и глубокой исторической закономерности каждого этапа, даже каждого момента жизни единой Церкви в истории, несмотря на то, очевидны или далеко не очевидны нам причины тех или иных исторических событий или явлений. Так говорит об этом В. Н. Лосский: «Расслабление церковного сознания, грех уныния по отношению к Церкви, неверие в полноту Её сил во всякий момент истории – не новость… Достаточно почитать древних историков или иные свидетельства современников, которые за частными несовершенствами не умели распознать золотую линию Церкви»[887]. От лица всего вышеозначенного богословского направления, именуемого неопатристическим синтезом, В. Н. Лосский утверждает мысль о неизменной святости этой «золотой линии Церкви», преемственно проходящей через всю историю. Эта линия представляет собой парадоксальное сочетание, казалось бы, несочетаемого – историзма Церкви и её неотмирности, вне- и надисторичности, метаисторичности: «Верность… халкидонскому догмату о Церкви заставляет исповедовать одновременно исторический, конкретный характер Церкви и вместе с тем Её самобытность по отношению к миру… ибо Она не от мира»[888].

В Церкви «нет разрыва между временным и вечным»[889]. Надмирность Церкви, её эсхатологический опыт, оказывается инсталлирован, встроен в историю, пропитывая историческое спиралевидное движение церковной жизни. Так, «эсхатология может «начинаться» лишь с «конца». Но этот конец – конец не неподвижный, не предел: конец – это непрестанно возобновляющееся начало бесконечного пути к соединению»[890]. Таково, прежде всего, в рамках данного историософского подхода ви́дение и чувство эсхатологии.

Также и характер церковной миссии, специфического отношения Церкви с миром в каждую конкретную историческую эпоху, неслучаен, поскольку он выражает срединный путь, «золотую линию Церкви». Упрёки, брошенные Церкви в цезарепапизме или уранополитизме, историческом «зависании» или нездоровом модернизме (и, в конечном счёте, почти в любом случае – в уходе от истории), несостоятельны. «Одни упрекают Её (Церковь) в… компромиссе с новым миром; другие обвиняют Её в монофизитском формализме, в канонопоклонстве. Но их нападки на Церковь основаны на недоразумении; в действительности они борются между собою»[891]. «Пробный камень христианства, – говорит митр. Антоний (Блум), – такое отношение, такое положение, когда мы равно безразличны как к победе, так и к поражению, когда ни победа, ни поражение не имеют для нас иного содержания, иного значения, чем Гефсимания, Голгофа, Воскресение и Вознесение Христа – таинства славные и таинства трагичные»[892]. Эта фраза характеризует подлинное отношение Церкви к своим историческим судьбам, к тому пути, который проходит она от обладания экуменой до кенозиса – нищеты и умаления перед внешним миром.

Опыт Церкви многоразличен и многомерен. Важность и ценность реального исторического опыта жизни Церкви в прошлом, святость и значимость этого опыта в его генеральной, выражаемой жизнью всецелой и единой Церкви, линии – именно таково чувство истории, выражаемое неопатристическим синтезом. Именно в этом смысле о. Георгий Флоровский говорит о неиссякаемой современности прошлого. В прошлом – источник будущего. Именно оно, прошлое, подобно семени содержит в себе сущностную полноту будущего, и раскрытие этой полноты всегда органично – таков путь Церкви в истории. «Церковь – это Богочеловек, продолженный во все века»[893]; это продолжение Христа в своих членах и составляет исторический путь Церкви.

Полнота ипостасных отношений, полнота соборно-ипостасного бытия Церкви также созидается в истории. Она зависит от свободы не только Бога, но и каждого конкретного человека, входящего в русло Божественного плана, и при этом воспринимающего в свои личные бытие и образ действия Божественную энергию и Божественную жизнь. Именно в истории свободных отношений Бога и человека вызревает эта ипостасная полнота.