Как мы отмечали выше, именно история, непрерывное и до настоящего времени неоконченное историческое течение Предания выступает подоплёкою не только экклезиологических проблем современности, но и экклезиологии в целом. Как представляется, в силу этого само чувство истории Церкви, характер её богословской рецепции, её видение и отношение к ней являются важнейшими факторами при классификации экклезиологических взглядов вообще, и взглядов наших современников – или почти современников – в частности. Теория христианской историософии и практика церковной истории подтверждают верность этой мысли. Так, преп. Максим Исповедник отмечает в своих Вопросоответах к Фалласию, что «следует придерживаться смысла, (а не буквы) написанного. Ибо… то, что некогда происходило прообразовательно» в истории…, ради нас «было записано в наставление» (1 Кор. 10:11) духовное, – и это записанное постоянно соответствует происходящему»[883].

Тема истории, исторического движения, исторического развития и даже «диалектики»[884] занимает значимое место в трудах богословов XX века. Ви́дение же истории церковного развития, равно как и расстановка акцентов, смысловых приоритетов в значении этой истории, различны. При всём многообразии современного православного богословия (и вместе с тем – экклезиологии кафоличности), отправную точку которого следует полагать в начале XX столетия, две тенденции мысли, два наиболее общих подхода занимают в нём главенствующее положение: неопатристический синтез и евхаристическая экклезиология. Каждое из этих течений внутри себя неоднородно; более того, представители этих разных направлений порой испытывали взаимное влияние друг друга, и, тем не менее, в наиболее глубинных и принципиальных точках своего подхода эти течения представляют собой два полюса общецерковной мысли. Отношение к истории в её догматической рецепции наиболее точно характеризует это различие.