В рассматриваемое нами время именно Евагрий Понтийский и блаж. Августин Иппонский предпринимают попытки научно-богословского осмысления истории; впрочем, эти попытки оказываются несовершенными, а в некоторых своих положениях совершенно неверными. Среди других богословов Церкви, казалось бы, мы не находим такого пристального внимания к этой теме, как и вообще стремления к столь всеохватному богословию в духе и традиции таких ранних учителей как Тертуллиан и Ориген. Однако, это не означает, что святые IV–V веков совершенно чужды этой теме, и их мысль, более осторожная и сдержанная, но, вместе с тем, и лишённая опасных крайностей, не способна представить векторов движения к более взвешенному решению поставленных вопросов в области богословия истории.

Ключевым для историософской тематики в данный период выступает активно формирующееся тогда учение о синергии.

Уже отцы каппадокийцы закладывают весомую базу в это учение:

1. Развивают учение об энергиях Бога и человека.

2. Утверждают идеи апофатического и катафатического векторов богопознания, духовной меры и свободы человека в его отношениях с Богом.

3. Намечают закономерности, касающиеся общей последовательности исторических ипостасных отношений Бога и человека[617].

Прпп. Макарий Египетский[618] и Иоанн Кассиан продолжают и развивают их учение, прежде всего, применительно к насущным задачам своего времени и окружения. Это развитие в значительной степени представляет собой их скрытую полемику, соответственно, с идеями Евагрия и блаж. Августина. Обозначим тезисно их вклад в богословие истории:

[619][620]

Фундамент для их богословия мы обнаруживаем и в более раннюю эпоху[621].

Примерно в это же историческое время, хотя и с другими участниками, схожий круг вопросов, проявленных в рамках христологической тематики, понимали и разрешали свт. Кирилл Александрийский, блаж. Феодорит Кирский и другие отцы Церкви.