Но что означает представленная нами редукция (ослабление) экклезиологичности?

Конечно, её невозможно понимать в том же смысле, в котором говорится о нисхождении от кафолической полноты Церкви к отдельному человеку внутри самой Церкви как реального и единого, единственного организма – кафолически ипостасного образа бытия. Причём совершенно независимо от того, представляем ли мы отношения между автономными уровнями, или масштабами, этой единой реальности в их идеальном аспекте, или же с учётом тех несовершенств и даже периодических разногласий и разобщений, которые происходят в церковном Теле в силу человеческого несовершенства.

Тогда оказывается закономерен вопрос – в каком же смысле возможно понимать экклезиологический (а, быть может, вне- или недо-экклезиологический) характер, так сказать, саму действительную или мнимую «экклезиологичность» этой «редуцированной (или исторически-нисходящей) модели»?

Ведь и отдельный человек как Церковь, и община, существующие в недрах кафолической Церкви, хотя и не являются сами по себе распорядителями и содержателями кафолической полноты, однако являются реальными ипостасными членами и частями этого столь же реального и единого кафолического организма Церкви. Но, что касается редуцированного экклезиологического бытия, то составляющие модель редуцированного нисхождения люди и общества (реальности, организмы, даже церкви[1876]) являются лишь самостоятельными организмами, несущими в себе некоторый образ кафолической полноты Церкви, но, вместе с тем, оказываются реально же и ипостасно не связаны с этой полнотой, с этим реальным организмом, реальным и конкретным ипостасно существующим кафолически-ипостасным образом бытия.

Учитывая вышесказанное, мы представляем эти организмы двояко:

1. Они являются ипостасно-реальными и конкретными носителями некоторой экклезиологичности, сохранённой ими, несмотря на исторический процесс редуцирования церковного бытия – нисходящий процесс, относимый по своему общему характеру и направленности к вектору антипредания[1877].

2. В отличие от отдельного человека и общины, существующих в качестве членов и частей кафолической Церкви, такие отдельные ипостаси и отдельные единицы общинного бытия имеют своим экклезиологическим пределом лишь собственное бытие (ипостасное или синаксисо-ипостасное), оказываясь неспособными «выйти за его пределы»[1878].