Исторический путь отдельно взятого человека и путь всецелой истории, имея общие типологические черты, имеют, вместе с тем, и важные отличия, связанные с масштабом описываемых процессов. Существеннейшее различие между микро- и макромасштабом здесь состоит в том, что история и судьба мира аккумулирует в себе все предельные процессы, все полюса жизни человека в его отношениях с Богом. Если отдельно взятый человек способен окончить свою земную жизнь святым или грешником – и это зависит от его свободного выбора, – то всецелая история мира, не будучи историей отдельного ипостасного бытия, будь то человек или даже цельное соборно-ипостасное бытие Церкви Христовой, окончится предельным противостоянием в самой себе добра и зла.
Факт неумолимо «стареющего» в своих внешних формах мира имеет, таким образом, различное значение в отношении к отдельно взятому человеку и к миру (соответственно, истории) в целом.
Процесс «отелесивания», «обессловесивания»[1679], секулярной «рекапитуляции» мира, а вместе с ним и знания, которым живёт мир, будучи внутренней характеристикой мира, в целом уходящего от Христа, одновременно с этим остаётся внешним процессом по отношению к Церкви и её членам в той мере, в которой они побороли и преодолели в себе мир.
«Война плоти»[1680] в отдельно взятом человеке, стремящаяся отвоевать у духа человеческого максимальное число прав, и, так сказать, «прогрессирующая» в этом развитии внутри воипостасной природы конкретного человека, становится прообразом «секулярной рекапитуляции» науки в «пространстве» общемировой истории, то есть подобием той роли эмпирического знания, которую оно играет в современном мире и современной науке[1681]. В рамках этого деструктивного процесса научно-техническое развитие знания постепенно поднимается до всё более и более «высоких» областей природы человека, по видимости конституируя дух эпохи.
Духовная слабость, духовная болезненность и смертность, вошедшая в человека по грехопадении, является подлинным основанием его телесной страдательности и смертности, основанием «воинствующей на дух плоти». Не сама по себе плоть, но ослабление духа и развязывание всей природы человека служит причиною проникающего в человека извне бессущественного «энтропического холода», поднимающегося к его главе. Таким образом, не отсечение плоти, а перевозглавление духа, направляющего всю природу человека к преображению плоти, является внутренней опорою и основанием духовных процессов, происходящих в человеке[1682]. Борьба плоти и душевных сил с духом человека есть восстание как бы многих маленьких «я»[1683], и поднимающийся снизу человеческой природы «энтропический холод» есть, таким образом, иллюзия власти небытия, тогда как в действительности грех представляет собой не противоборствующее Богу начало «тьмы», а искажение объективного и данного Богом устроения человека.
Приведенный во внутреннее согласие духовно-душевный состав человека способен – через жертву, основанием которой стоит Жертва Христова – к совершенной победе над «воюющей плотью». Основанием для этого процесса, протекающего в отдельном человеке и всей Церкви, является её Глава, Христос, пронесший совершенство и святость своего человечества через весь путь Своего общественного служения – от крещения и неспособных Его победить искушений диавола в пустыне, до Креста и Воскресения[1684].
«Отсечение плоти» меняющегося и дряхлеющего мира, равно как и борьба с научно-техническим прогрессом, отражающим в себе реальное состояние этой «плоти», предлагаемые борцами с ИНН и т. п. идеологиями, означали бы своеобразный «оригенизм» нового типа, повторяющий ошибки прошлого.
Вместе с тем, для самого мира интегрированное – духовно-душевно-телесное – нарастающее изменение его бытия, скатывание в апостасийную пропасть представляет собой общий процесс, взаимно питающий друг друга во всех своих частях. Активно формирующееся сегодня единое «цифровое общество», взятое как явление, несёт в себе трудноразделимые признаки «внешнего» и «внутреннего» – неустранимых следствий грехопадения (по-прежнему сохраняющих в себе лекарственный и домостроительный смысл, направленный ко спасению человека) и первородного греха. Этот процесс есть описанное выше иллюзорное проникновение в жизнь мира «энтропического холода», постепенное умирание всего природного состава мира. Главенство в этом процессе научно-технического прогресса, понимаемого в качестве развития эмпирических наук, столь же иллюзорно, как и главенство «плоти» в умирающем от греха человеке.
Прорыв из этого «скатывания» возможен через Церковь, возможен не через отсечение «плоти мира», но через перевозглавление, метанойю духа.
Возведение «энтропического холода» до человеческого духа[1685] в последние времена ознаменуется печатью антихриста – своего рода антикрещением, – и тогда разделить «внешнее» и «внутреннее» станет действительно невозможно. Вместе с тем окончание телесных сил мира, предел научно-технического развития, предел эмпирической науки сойдутся в этой точке с предельным противостоянием добра и зла на поле человеческой истории. Несуществующее станет иллюзорно возможным[1686] – настолько бессильным, насколько бессильна была смерть Христа Спасителя на Кресте.