В силу определённых исторических причин[1613] именно к началу III века церковная мысль задаётся вопросом осмысления исторического пути человека, пытаясь проникнуть в тайну «таинственного треугольника» – взаимосвязанных между собою:

1. Таинственного внутритроического Божественного бытия.

2. Трёхчастной природы человека (дух, душа, тело).

3. И истории – истории отношений Бога и человека.

Итогом этих размышлений становится понятие о закономерном развитии отношений Бога и человека, а именно – о тройственном восхождении человека к Богу. Заложенное Климентом Александрийским учение об универсальном историческом развитии отношений Бога и человека, имеющем вид трёхступенной лествицы (лестницы), впоследствии будет подхвачено и развито святоотеческой мыслью[1614]. Схематически основные положения его можно изобразить в виде следующей таблицы.

[1615][1616][1617][1618][1619]

В приложении к проблематике «малой» педагогики изображённый Климентом и последующей святоотеческой мыслью педагогический процесс (который есть и исторический процесс) может быть изображён аналогичным образом. Восходящая ещё к античности тройственная схема «классической» педагогики – «обучение, воспитание, образование» – представляет собой своего рода слепок[1620] с изображаемого Климентом Александрийским педагогического процесса, и может быть эффективно обоснована именно с позиций богословия образования.

Продолжатели дела и идей Климента Александрийского, выдающиеся христианские наставники и педагоги святители Григорий Палама (XIV в.) и Феофан Затворник (XIX в.) мыслят в контексте той же самой педагогической парадигмы[1621]. Христианскую педагогическую парадигму формулируют и близкие нам по времени выдающиеся церковные учителя, святые и педагоги. Приведём в качестве характерного примера взгляд выдающегося сербского учёного, богослова, святого XX века, преподобного Иустина Поповича.

[1622][1623][1624]

[1625][1626][1627][1628][1629][1630][1631][1632]

Итак, важнейшим совместным положением традиционной педагогики и богословия образования может выступить идея постепенного укоренения обучаемого человека на стабильном фундаменте, содержащем в себе богоустановленные нравственные и смысловые ценности, не зависящие от каких-либо факторов «роста» человеческого общества, сознания, научно-технического прогресса и проч. Носителем как самих ценностей, так и закономерностей педагогического процесса, в традиционной педагогике и в богословии образования выступает личность педагога. В обоих подходах «роль» педагога-носителя знания преемственна, а, следовательно, и исторична, поскольку передаётся от человека к человеку сквозь ткань истории, формируя традицию. Богословие образования, в силу оперирования предельными величинами[1633], возводит эту преемственность к первичному Основанию – Педагогу Христу, полагая тем самым недостающую опору современной педагогике в её противостоянии педагогическому релятивизму и деонтологизму.

Так говорит об этом Основании Иустин Попович: «Ведь и самый маленький цветочек столь таинственен, что в лабиринте его таинственности может безвозвратно потеряться всякая человеческая мысль, если её не ведёт Бог Слово. Размышляет ли человек о жизни, о смерти, о добре, о зле, об истине, о заблуждениях, о правде, о неправде, если мысль его обо всём этом не разовьётся в христомыслие, она неизбежно превратится в бессмысленное и трагическое мученичество. Если он не размышляет Христом об обществе, о семье, о нации, о человечестве, то никогда не найдёт их истинный смысл и не решит правильно ни одну их проблему»[1634].