Тот же самый процесс, который мы описали, применительно к науке христианской, происходит и в любой науке, с той разницей, что объектом опыта, обобщения и знания там уже не является сам исследователь. Субъект в такой науке оказывается дистанцирован от объекта, тогда как в науке христианской и Божественной, напротив, соединён. Ученик Христов не исследует со стороны опыт (человеческих отношений), а осуществляет его в самом себе. Однако на выходе, как и на каждой из ступеней «научного процесса» он получает, хотя и несколько иным способом, искомые результаты процесса: опыт, обобщение, наконец, само знание. Дело такого человека целостно, тогда как дело обыкновенного учёного носит частный характер.
С точки зрения богословия истории, всякий вообще процесс познания оказывается двояко направлен, что связано с принципами функционирования природы человека. Его внутренняя структура, как мы покажем, подобна той, которая составляет внутреннюю структуру «науки наук» – богопознания в христианской жизни:
1. Цель, мотивации, возможности.
2. Опыт, обобщение, знание.
Здесь также, если первый вектор (цель, мотивации, возможности) представляет собой внутреннюю последовательность и логику организации познавательного процесса, так сказать, саму его внутреннюю иерархическую структуру, взятую вне исторического контекста его развития, то второй вектор (опыт, обобщение, знание) представляет именно историческое простирание познавательного процесса.
Познавательный, а вместе с тем и всякий научный процесс, протекает в «контексте» внутренней и внешней человеку реальности, многообразно представляющей природу человека: дух, душу и тело.
Современные эпистемологические теории дают различные представления о движущих силах науки. Можно выделить в этом отношении следующие основные направления и тенденции в современной эпистемологии:
1. Представляющие глобальные целевые установки (в т. ч. философского и мировоззренческого характера) в качестве главной движущей силы.
2. Представляющие основным движущим фактором исторического развития науки интересы групп, стихийно формирующиеся мотивации, волевой или эмоциональный фон, формирующийся в общемировой и научной среде, популярные идеи, своего рода «моду» от науки, и т. п.
3. Сводящие причины развития науки до наиболее внешних и приземлённых факторов: финансирование, различные ресурсы, практическая польза и т. п.
4. Смешанные модели.
Одним из принципиальных положений богословия истории выступает принцип участия всей природы человека в любом историческом процессе. Не является исключением из этого правила и процесс познания, в том числе и научный процесс (в каком-то смысле вообще всякий комплексный процесс жизнедеятельности человека, затрагивающий всю полноту его сложной природы, может быть рассмотрен как процесс познания или, по крайней мере, в контексте познавательной деятельности). Невозможность ограничиться какой-либо одной из природных сил человека определяет и нашу оценку вышеобозначенных эпистемологических концепций – она может быть лишь интеграционной, совмещающей и учитывающей различные факторы развития науки. Однако одной интеграции было бы недостаточно; ещё более важно понимание внутренних взаимосвязей этих движущих факторов, их взаимное совокупное отношение, отражающее в себе сложное взаимодействие и взаимоотношение природных сил человеческой природы, лежащее в основе жизни и деятельности не только отдельно взятого человека, но и всякого человеческого социума.
Вызванное грехопадением нарушение иерархии направления внутренних сил природы человека произвело на свет множество вариантов в той или иной мере де-иерархизированных внутренних отношений в этой природе. Однако и такие, де-иерархизированные в энергийном плане отношения вынуждены сохранять общий природный порядок функционирования человека или социума и их деятельности.
С другой стороны гносеология и эпистемология рассматривают сам процесс, или, так сказать, механизм, внутреннего накопления и развития знания вообще и научного знания, в частности. Отношение к процессам накопления опыта, обобщения и получения самого знания в различных эпистемологических подходах также оказывается различным:
1. Ещё недавно ключевым звеном в развитии научного процесса в большинстве эпистемологических концепций понимался опыт. Господствующий в эпистемологии в XIX – первой половине XX века позитивизм придерживался именно таких позиций, впрочем, фактически ограничивая весь научный процесс одной этой стадией, сводя полученные результаты научного опыта (всецело эмпирического) к редуцированному знанию – к способности нового опыта расширенного масштаба.
2. Неопозитивизм приложил к такой схеме стадию обобщения (понимаемую им лингвистически, логически или математически), именно в ней полагая ключ развития всего научного процесса.
3. И наконец, постпозитивизм второй половины XX века перенёс центр внимания на само знание, при этом автономизируя его от опыта, а вместе с ним и от личного процесса познания.
Так, господствующие позитивистские (в широком смысле этого слова) эпистемологические концепции, рассматривая механизм накопления и развития знания, расщепляют процесс познания, выхватывают из него отдельные элементы, и, в конечном счёте, обезличивают научный процесс.
Богословие истории смотрит на механизм накопления и развития знания иначе – целостно, как на внутреннюю логосную (смысловую) последовательность, имеющую в основе своей личный характер (то есть совершаемую в человеке) и основанную на законах, определенных Богом к познанию человеком себя, мира и Бога, предполагающую постоянное личное усилие исследователя.
Прежде всего, процесс познания представляет собой перманентный процесс веры и дел. Значение веры в этом процессе огромно – именно она являет образ будущего знания и выступает побудителем всего процесса (ср.: «Можно бесконечно наращивать объем информации, но ее усвоение и использование по-прежнему будут основаны на предпосылках, в той или иной степени принятых на веру»[1577]). Так, начало вообще всякого локального научного процесса предполагает веру в его окончание, которая есть образ будущего знания, более того, «стремление… направленное на исследование, возрастает по мере роста веры»[1578]. Эта вера бывает основана на аналогии прошлой или иной научной деятельности. Сама по себе она представляет некий начаток знания, находящий удостоверение в духе человека и полагающий в начало научного процесса его цель. Начиная процесс исследования, учёный не просто опирается на эмпирический опыт, но всегда имеет некоторую идею; он верит в то, что идея осуществится, хотя и не знает этого[1579].
Как вера, движущая дух человека и сообщаемая ему Христом, соединённая с образами дел, направляющими опытную, телесную деятельность и подаваемыми Им же, представляют собой начальный импульс христианской науки, точно так же и вера, сообщаемая человеческим опытом, человеческой деятельностью прошлого, движущая идею и дух человека, соединённая с мотивациями и возможностями, представляемыми ему научным сообществом, представляют собой начальный импульс вообще всякого научного процесса. Так, вера представляет собой умный (духовный) вид опыта, связующий научные процессы прошлого и будущего. Логосность опыта, на который опирается вера, полагает основание и движение всякого подлинно научного процесса в «семенах Логоса» («семенах истины»)[1580], «логосах тварного мира»[1581], рассеянных на «просторах» общечеловеческого и личного опыта.
Если дела, образующие реальный опыт научной деятельности, кропотливый труд учёного следуют за верой в результате его деятельности, то движение научного процесса приходит, в конце концов, к стадии накопления опытной базы и теоретического обобщения полученного материала, независимо от того, о каком профилирующем для той или иной науки виде опыта (телесного, душевного, духовного) идёт речь. Это обобщение, проходящее с участием не только умственных, но и душевных сил учёного, служит, в свою очередь, источником искомого знания.
В выхолощенном состоянии вера представляет домысел, воображаемую идею, выдумку, выдачу желаемого за действительное, своего рода «веру самому себе» – некое пустое место, песок, на котором, тем не менее, способно созидаться и порой созидается научный процесс или, по крайней мере, процесс, почитающий себя таковым в глазах исследователя. Без образа будущего знания (представленного во всякой подлинной науке интенцией веры, а в антинауке её суррогатом) осуществление процесса познания оказывается совершенно и принципиально невозможным.
Следующая схема изображает познавательный процесс в его принципиальном развитии. Перманентность исторического развития научного и вообще всякого познавательного процесса не отменяет его принципиальных закономерностей, имеющих линейный характер. Связь изображённого здесь процесса с процессом развития «знания Божественного» вполне очевидна.