Внутренняя периодизация «Эпохи утраченной экумены» церковной истории (XI–XXI вв.), была обозначена нами выше[1543]:
– XI–XIV вв: Что есть человек в Церкви?
– XV–XVIII вв.: Что есть поместное, общинное церковное бытие?
– XIX–XXI вв.: Что есть кафолическая Церковь?
Такова последовательно осмысляемая и проживаемая самой Церковью проблематика экклезиологического бытия, сменившая собою эпоху троических и христологических тем в церковной жизни. Каждый из соответствующих периодов представляет собой не только подготовительное звено к историческому вызреванию последующего, но и содержит в себе схематично его черты. Так, комплекс исторических вопросов, относящихся к бытию отдельного человека в Церкви, прообразует проблемы общинного масштаба; а вопросы, поднимаемые в период осмысления предельных вопросов общинного церковного бытия, соответственно, представляют собой прообраз проблематики кафоличной.
Здесь, как и при взгляде на любой исторический процесс, видна определённая историческая последовательность акцентуаций тех или иных явлений, имеющая логику – от частного к общему. Возможно обнаружить самые разные варианты такой исторической последовательности: на просторах больших или меньших исторических масштабов; в отношении процессов более универсального характера или, напротив, имеющих свою специализацию[1544]; в отношении как мира, так и Церкви[1545] и т. д.[1546]. Поступенность всякого вообще исторического процесса такова, что по мере появления, развития и приобретения доминирующих позиций процессов, имеющих более общий характер[1547], исторические «наработки предыдущей ступени» сохраняются, «совершенствуются» и интегрируются в накопленную базу Предания или антипредания[1548]. Всё, что некогда писал прп. Максим Исповедник о мире и Церкви, человеке, их устроении и взаимном отношении, представляющем собой череду прообразов, проникновений, связей и т. д.[1549], всё это может быть в определённом смысле относимо и к истории, историческим процессам, хотя и с привнесением в эту область своей специфики.
Ключом к этим закономерностям выступает общая логика исторических отношений человека с Богом (в экклезиологической перспективе эта логика представляет восхождение к Богу всего человечества, тогда как в микромасштабе она остаётся актуальна для любого пути отдельного человека). Уже древние святые и церковные учителя[1550] пытались раскрыть её через поиск связей сторон «таинственного треугольника»: 1. Троическая жизнь Бога, 2. устроение природы человека, 3. ход истории, – обнаруживая те или иные отдельные важные грани проблематики богословия истории. И хотя до сих пор мы не в состоянии охватить нашим умом всех аспектов исторической логики[1551], основные закономерности её находят свои основания в святоотеческой письменности.
Так, согласно этой логике, любой исторический путь святости проходит через стадии:
– формирующие те или иные более сложные формы (образы) проявления ипостасного бытия[1552], что видимым образом и представляет собой восхождение от частного к общему;
– коррелируемые с теми, что именуются в аскетическом богословии «πρᾶξις, θεωρία, θέωσις» (ступени, имеющие объективную составляющую в устроении природы человека), в каждом случае лишь с определёнными особенностями, присущими масштабу данного пути;
– исторически отображающие (в меру и характеристику своего исторического масштаба) внеисторичную жизнь и бытие Святой Троицы.
Путь и опыт мира, представляющий своего рода своеобразный слепок с истории Церкви и её жизненного опыта, очевидно сохраняет эти общие принципы, хотя и представляет их в искажённой и пародийной форме[1553].
Корреляция исторических процессов, происходящих в Церкви и мире, представлена в следующей таблице.
[1554][1555][1556]