«Весь род человеческий именуется единым человеком, ибо для могущества Божия не существует ни прошедшего, ни будущего… Поэтому вся наша природа, простираясь (в истории) от первого до последнего, есть единый Образ Того, Кто есть «Сый» (Исх. 3:14)»[1527]. Но всякие поиски отображения бытия Святой Троицы в истории человека и в устроении его природы (именно их впервые начинают искать богословы конца II – начала III века[1528]) оказываются неполными; и только бытие Церкви – подлинного подобия Святой Троицы – обнаруживает в себе наиболее полное и близкое отпечатление троической жизни[1529]. В жизни Церкви как в образе троического бытия, в свою очередь, оказываются заключены, подобно некоторым «составным элементам», те отображения троичности, которые богословы древности находили в устроении природы человека и в его истории отношений с Богом. И природа человека, и всякая история его отношений с Богом находят свою функцию в Церкви – в её устроении, истории и жизни.

Подобным образом в устроении, истории и жизни Церкви находит своё отображение, но и, более того, продолжение, Священная История Нового Завета, история земного пути второй Ипостаси Святой Троицы, Сына Божия, история Его выхода к человеку, кенозиса, этого удивительного «опустошения», отдачи Себя – Отцу, Богу, Церкви, людям.

Лишь эти «факты» могут стать опорною точкой для новых исследований в области богословия истории в современной церковной мысли.