Физическое, душевное, наконец, духовное усилие, совершаемые в трудящемся во спасение человеке, осуществляются в нём множеством присущих ему способов, сохраняя при этом как свою последовательную преемственность, так и внутреннее единство и связь друг с другом и с Богом. Из этой внутренней картины человеческой жизни слагается постепенно его малая священная история, формируется его образ бытия, происходит историческое вызревание его как личности. Точно так же, из выборов отдельных людей слагается Священная История Церкви – как ветхой, так и прообразовательной, новой – Христовой, слагается и формируется образ бытия Человека и человечества. Так, история церковных общин слагается из этих личных путей отдельных людей, а история всей Церкви обнимает собою их все, образуя как бы много-ипостасную, синаксисо-ипостасную и кафолическо-ипостасную уникальную и ни с чем несообразную полноту (полноту, в перспективе которой уже совершенно нет места какому-либо обособлению), опирающуюся на триипостасный образ Божественного действия, который одною своею гранью, а именно во Христе, стал своим, личным, человеку и Церкви[1500].

История разворачивается в богозамысленный, динамически изменяющийся и законосообразный образ бытия человека, проходящего свой путь от ипостасной обособленности и атомарности[1501] к кафолической полноте (внутри и вовне себя). Конкретный облик и форму этому бытию, этому образу бытия, придаёт человек, сообщая ему произвольный образ своего действия, который способен вообразовать и вообразует в себе (и в себя) энергию Самого Бога.

Как человеческая природа воипостазируется Божественной Личностью Сына Божия, подобно тому и человеческая воля этой природы вовлекается в осознанный и непоколебимый «выбор» и изволение Его как Личности, Божественной Личности – как бы «воипостазируется»[1502] в этот «выбор» и произволение, – а терминологически точнее сказать, ипостасно вообразуется в образ воли и энергии Божественной, так что «тропос единения оставляет невредимым логос различия»[1503]. Неуклонное следование человеческой воли Сына Божия за Его Божественной волей, её совершенное, непреложное и синергийное согласие с последней, может быть терминологически описано как явление воли человеческой не в некоем собственном образе[1504], но в образе (способе действия) воли иной – Божественной и самодостаточной[1505]. Подобно тому, как человеческая воля участвует в Божественном выборе Сына Божия[1506], так и, напротив, в каждом человеке, члене Церкви, воля Божественная находит своё участие в личном выборе конкретного человека. Этот выбор есть ипостасный образ его человеческой воли; поскольку человек как Церковь всегда несовершенен и претерпевает внутреннюю духовную динамику[1507], постольку его выбор и произволение, т. е. ипостасный образ его воли, также несовершенен и динамично изменяем, то есть в каждой точке исторического пути человека представляет собой в лучшем случае некоторую перемену от худшего к лучшему. В той части, в какой человек согласуется с Божественной волею, проникается Божественной энергией, его воля и энергия оказываются вовлечены в Божественную жизнь, а человеческий образ его воли и действия становятся образом воли и действия не только человека, но и самого Бога. Это значит, что единое действие Божие находит своё осуществление ещё в одном образе (то есть в масштабе Церкви – уже во множестве образов), прилагая его к неизменным и вечным образам Откровения Лиц Святой Троицы. Так, вечные слова о том, что «всё из Отца, через Сына и во Святом Духе», прилагаясь к каждому из членов Церкви, обретают с ним и своё историческое продолжение: вместе с Лицами Святой Троицы уже человеческие ипостаси становятся творцами истории, продолжателями и носителями дела и слова Христова, и через каждого из них – причём различным образом – действие Божие продолжает простираться к миру и человеку[1508].

Вся история человека и человечества становится выбором человека, но и осуществлением замысла Бога, идущего навстречу человеку. Бог действует в истории, продвигая её к своей цели, но его промысел деликатен из уважения к свободе человека. Бог и человек совместно и лично трудятся над Священной Историей человеческого пути (с Богом и к Богу), в каком бы масштабе мы ни посмотрели на этот путь и на эту историю[1509]. В основании этого свободно избранного пути человека стоит и свободный выбор Самого Бога. Так, единый способ действия, единый путь Христа – Божественный и человеческий – был определён Им по Божественному предведению на Предвечном Совете, в согласии со Отцом и Святым Духом.