Но всякая борьба предполагает процесс, предполагает путь и результат.

Экклезиологическая модель «человек, община, кафолическая Церковь» даёт нам возможность для анализа процессов, происходящих в истории, включая её эсхатологию, включая тот результат, к которому устремляется человек и человечество в поисках Бога.

Течение единой истории разворачивается перед нами как три истории, взаимопроникающие друг в друга и сосуществующие друг в друге. Это священные истории человека, общины, и, наконец, всецелой Церкви; их взаимопроникновение обусловлено особенностями устроения самой Церкви, обладающей одновременно тремя образами органического бытия: кафолическим, синаксическим и ипостасным[1400]. Три истории порождают три предания, три опыта христианской жизни, сосуществующие друг в друге, но и отличные друг от друга[1401]. Эти три опыта завершаются тремя эсхатологиями; каждый путь имеет своё окончание в смысловом и историческом плане бытия[1402]. Взаимопроникновение и взаимное отношение этих историй, этих преданий, этих эсхатологий служит основанием разных оценок – в том числе богословских – одного и того же события, исторического факта, явления.

То или иное событие, имеющее одно значение для отдельно взятого человека, будет иметь иное значение для общины, и совершенно иное для единой Церкви. Богословие истории способно дать фундамент для понимания этого простого факта. Если же мы даём оценку тому или иному событию, выхватывая его из «контекста» сложного ипостасного бытия Церкви (одновременно ипостасного, синаксисо-ипостасного и кафолически-ипостасного в их взаимопроникновении[1403]), то эта оценка будет неизменно «грешить» односторонностью и недопониманием существа вопроса[1404].